Елена Павловна преподавала литературу в обычной средней школе.
Работала давно — ещё с девяностых. Седая, строгая, с привычкой всё записывать в толстый журнал с зелёной обложкой.
Она знала всех своих учеников по именам, помнила даже тех, кто закончил школу десятилетия назад.
В тот день, после последнего урока, она осталась в классе проверять тетради.
Снаружи слышно было, как техничка моет пол в коридоре, за окном начинался вечерний дождь.
На столе лежала стопка тетрадей с сочинениями — “Мой самый страшный сон”.
Она пролистала первую, вторую… третью.
На четвёртой остановилась.
На обложке было написано:
“Володя. 7-Б.”
Такого ученика у неё не было.
Она перепроверила журнал — нет никакого Володи, никогда не было.
Решила, что, может, кто-то из параллельного класса перепутал.
Открыла тетрадь.
Почерк мелкий, аккуратный.
Первое предложение:
“Я проснулся ночью, и в классе горел свет.”
Дальше — будто дневник.
Мальчик описывал, как каждую ночь он просыпается и оказывается в школе. Всегда — в своём классе. Сидит за партой, смотрит на доску, а перед ним стоит учительница и пишет что-то мелом.
Он пытался к ней подойти, но она не оборачивалась.
“Я думаю, она не видит меня. Только слышит, как я дышу.”
Дальше строки шли всё плотнее, слова неровнее.
“Сегодня я сидел на своей парте, а утром увидел, что на ней мел. Слово ‘здесь’. Это она писала.”
Елена Павловна посмотрела на свой стол — и заметила на доске тонкий слой белой пыли от мела.
На нижней части, где дети часто прислоняются, было слово: “Здесь.”
Она не спала ночью.
Наутро пришла в школу раньше всех, поднялась в свой кабинет.
На парте, третья от окна, действительно была надпись — выцарапанная ногтем: “Володя был здесь.”
Она позвала завуча, сторожа, охрану — никто не понимал.
Списков “Володя” нет. Ни в прошлом году, ни раньше.
Решили, что кто-то из детей устроил розыгрыш.
Елена Павловна спрятала тетрадь домой.
И через несколько дней начала видеть мальчика.
Сначала мельком — в коридоре, в отражении стекла, на задней парте.
Маленький, худой, в сером свитере.
Он всегда сидел тихо и смотрел на неё.
Никто другой его не видел.
Через неделю тетрадь исчезла.
А на последней странице классного журнала, внизу, в пустой графе, появилась новая строка:
“Володя. 7-Б. Оценка: 5.”
Когда её заменяли спустя год, новый учитель сказал, что иногда на последней парте кто-то шевелит стулом.
И тихо пишет мелом на доске.