С мая условия работы в службе охраны изменились, и весьма существенно. Да этого, наверное, и следовало ожидать.
Во-первых, как раз та часть коллектива, которая изначально проявляла дружелюбие по отношению к Олесе, покинула организацию. И, после их ухода, все оказалось не так радужно, как представлялось в первые дни.
Все вдруг стало очень строго. Но все стало очень строго именно по отношению к Олесе. Она не сразу это поняла. А когда осознала, то оказалось, что исправить это уже весьма затруднительно.
Отношения в коллективе были, в принципе, достаточно свободные. Старшие смены были старшими, по большому счету, лишь номинально. Никто их особенно не слушался; все делали то, что считали нужным.
Сотрудники, дежурившие на этажах, по обыкновению, не спрашивали разрешения у старшего смены, когда уходили, - в туалет, покурить, перекусить. Они просто вставали и отправлялись по своим делам. Совершенно спокойно, уверенно, без колебаний и с наглой физиономией. И никто не смел сказать им ни слова. Тогда как Олесе старший смены в первый же день сделал замечание, что она, мол, без разрешения покинула свое рабочее место, чего делать просто категорически нельзя. И вежливая ответственная Олеся в первый миг застыла в ступоре, поскольку в предыдущие две недели такого абсурда не было.
Кроме того, она же не наглела, - она просто проголодалась, реально проголодалась, и спокойно отправилась перекусить, - как привыкла делать это в предыдущие дни. Кроме того, она же видела прекрасно, что так же поступают все остальные сотрудники, и никто не говорит им ни слова. Но ей сказали. Очень серьезным тоном сказали, что каждый раз, когда ей требуется куда-нибудь отлучиться, она должна спрашивать разрешение.
Олеся выпала в осадок, но на тот момент проглотила это и стала спрашивать у старшего по рации, можно ли ей пойти на обед. И ей регулярно отказывали под различными предлогами. То подсобка занята, поскольку кто-то уже там обедает, то народу в торговом центре много, то, мол, подменить ее некем…
Среди сотрудников были нормальные ребята, которые, с удивлением глядя на все это, просто советовали ей послать старшего смены на три буквы и идти туда, куда ей надо. Мол, они все так делают, если мужики начинают зарываться и корчить из себя начальство. Но интеллигентная дурочка Олеся пока просто хлопала глазами, не совсем понимая, что происходит вокруг нее.
Она никогда не была наглой. Она не умела хамить, ораться и по-русски посылать особо зарывающихся в известных направлениях. Она просто старалась честно работать и выполнять свои обязанности, которых у нее почему-то вдруг стало гораздо больше, чем у всех остальных.
Поначалу Олеся просто наивно надеялась, что такое особое отношение к ней объясняется тем, что она новенькая и неопытная. Вот сейчас к ней все привыкнут; она полностью вольется в этот коллектив, и все будет хорошо.
Наивная!.. Для нее правила все ужесточались с каждым днем. И не потому, что она новенькая и неопытная. Пришедшие после нее пара мужичков, - тоже новенькие и неопытные, - моментально влились в коллектив и работали на общих основаниях; их тут же приняли за своих, а к Олеське продолжали относиться предвзято.
Олеся очень старалась выполнять все требования, - даже самые нелепые. Она вела себя со всеми ровно, вежливо и сдержанно. И все еще надеялась, что ее старания будет замечены. Но напрасно.
При трудоустройстве график работы ей был озвучен начальником охраны как с 8:00 до 20:00. Но по факту оказалось, что с восьми утра в торговом центре делать нечего, - ведь он открывается только с десяти, - и сотрудников охраны просили приходить примерно в 8:20. Соответственно, вечером, - по согласованию, неофициально, - они работали до 20:20.
Все бы хорошо, - но данный торговый центр находился у черта на куличках, и уехать отсюда после восьми вечера было очень проблематично. Поэтому, по возможности, одного из сотрудников, дежуривших на этажах, вечером отпускали пораньше, - до восьми, чтобы он мог уехать. Хотя, почти у всех были машины, да и жили большинство сотрудников в шаговой доступности. Ну, а второму охраннику приходилось задерживаться, - тут уж ничего не поделаешь, - и выпускать арендаторов из здания.
Первые пару недель Олесиной работы здесь это происходило по очереди и по согласованию. То есть, в первую рабочую смену отпускают одного “двенадцатичасовика”, на следующий день - другого. Все было честно, и никому не было обидно.
Но впоследствии, как-то само собой, вдруг получилось так, что Олесю отпускать перестали. Совсем. Второго постоянного “двенадцатичасовика” в ее смене не было; постоянно кто-то выходил на подработку. И, разумеется, подрабатывающий сотрудник уставал больше, а потому и отправлялся домой пораньше. А Олеся каждый день оставалась до упора.
Это было достаточно неприятно и даже обидно. Но она не сказала бы ни слова, если бы все это было на общих основаниях. Но нет, - это касалось только ее одной.
Так получалось, что старшие смены тоже иногда менялись между собой. Так вот, - в других сменах работали совершенно нормальные ребята, которые сами, по собственной инициативе, отпускали пораньше обоих сотрудников, работавших по двенадцать часов. Причем, делали это совершенно спокойно, естественно и без какого бы то ни было напряга, - в отличие от Олесиных “законных” старших смены.
Так что еще через пару недель она поняла, что подобные “ужесточения” действительно касаются только ее одной…
Но она, опять же, не стала возражать. В конце концов, это был ее законный рабочий день, и тут уж было ничего не поделать. Ну, а то, что, как я уже упоминала, все остальные сотрудники проживали в шаговой доступности от торгового центра, - либо ездили на своих машинах, - и только ей нужно было добираться каким-то образом до другого конца города, - это так, мелочи жизни. Кого интересует чужое горе?..
Причем, все знали, что ей далеко ехать, а транспорт после восьми не ходит. И всех это, похоже, очень веселило. Они и не скрывали этого.
Поначалу ситуация еще была более или менее терпимой. Один из охранников сам постоянно вызывался подменить Олесю во время обеда или отпустить ее вечером. Хороший человек, - спасибо ему большое!.. - беда была вот только в том, что делал он все это далеко не бескорыстно и даже не по доброте душевной. Просто он с первого же дня стал откровенно клеиться к Олеське.
Мужичку, - его звали Виктор, - было чуть за пятьдесят, и, в принципе, он был не так уж и плох. И, при определенных обстоятельствах, Олеся даже могла бы присмотреться к нему повнимательнее… Но не сейчас. Во-первых, потому, что они работали в одной организации, а служебные романы, - и Олеся уже прекрасно знала по предыдущему опыту, - ничем хорошим никогда не заканчиваются. А во-вторых, этот товарищ был не то, что не влюблен, - Олеся прекрасно видела, что на самом деле он даже ни капли и не увлечен ею. Просто, знаете, бывают такие мужчины, которые считают своим святым долгом предложить переспать каждой проходящей мимо них женщине. В надежде, - а вдруг кто-то из них и согласится?..
Он уже пытался раздавать Олесе авансы, еще когда она работала в мебели. Но тогда он вел себя куда более сдержанно и завуалировано, - все-таки, охранникам нельзя было откровенно приставать к арендаторам; за это можно было и с работы вылететь, если кто-то пожалуется, - а своей работой Витя очень дорожил, да и вообще был здесь на хорошем счету. Но при этом время от времени, с высунутым языком, бегал за женщинами по торговому центру, всячески давая им понять, какой он супермачо…
Над ним посмеивались. Но никто даже не обижался на него, поскольку никто не воспринимал его всерьез. А так - мужик он был неплохой, если забыть об этих странностях…
Ну, а уж когда Олеся пришла на работу в охрану, этот супермен совершенно искренне решил, что для него наступил Новый год в самый разгар весны…
Поначалу Олесе как-то удавалось обходить его намеки, - где-то сводить все к шутке, где-то - изобразить искреннее непонимание. Впрочем, на самом деле ей даже изображать из себя ничего не приходилось. Она действительно искренне не понимала всего этого. Олеся никогда не была роковой женщиной, умеющей крутить мужчинами; кроме того, она была слишком прямой и простодушной, поэтому она просто сразу же спокойно объяснила Вите, что никакие отношения, - тем более, на работе, - ее не интересуют.
Но Виктор продолжал бегать где-то поблизости, не оставляя своих упорных попыток. Время от времени он подкатывал к Олесе со словами:
- Поехали ко мне вечером!..
Или:
- Приезжай ко мне после работы!..
Как-то Олеся даже, не удержавшись, спросила его, а не пытался ли он когда-нибудь ухаживать за женщиной, - вместо того, чтобы с ходу предлагать ей переспать?.. На что Витя, недоуменно хлопая глазами, ответил с неподражаемой искренностью в голосе:
- Так я же за тобой и ухаживаю!..
Ну, ну… Олеся и так-то никогда не была особой любительницей мужчин, - она воспринимала их просто, как людей, как коллег, как друзей, в конце концов, - а вовсе не как потенциальных любовников. Но после такого вот мерзкого подхода, ей-богу, впору было стать вообще мужененавистницей…
А Витя всячески давал понять, что у него на уме только одно. Например, в разговоре заходила речь о том, что Олеся тоже хочет работать сутками. Витя тут же заявлял, что попросится с ней в одну смену. О`кей, - отвечала Олеся, - вот и научишь меня всему, что сам знаешь!..
На что Витя, поблескивая глазками, тут же заявлял:
- Так нам же с тобой ночью будет не до работы!.. Мы же другим будем заняты!..
- Нет, Витя, - спокойно возражала Олеся, - мы с тобой ночью будем просто работать!
- Так ведь я же не смогу!.. Я не удержусь!..
- Поверь мне, удержишься! - тем же ровным спокойным голосом возражала Олеся. - Я сюда работать пришла, а не тебя по ночам развлекать! Так что мы будем с тобой спокойно работать вместе, - хоть днем, хоть ночью!..
Честно говоря, Олеся шибко не воспринимала его всерьез. Таких типов, которые всеми силами дают понять, что их огромное достоинство не умещается в штанах, и они катят его перед собой на тележке, просто невозможно воспринимать всерьез. Даже эти его постоянные намеки, - это даже и не домогательства, как таковые, а просто бред собачий, на который обычно никто не обращает внимания.
А зря. Зря не воспринимала всерьез.
Поначалу этот Витя казался вполне безобидным. Он всегда был готов прийти на помощь. Очевидно, он говорил о ней с другими сотрудниками, потому что время от времени кто-нибудь периодически интересовался у Олеси, как у нее, мол, дела с личной жизнью, - и не хочет ли она обратить внимание на Виктора?.. Олеся всем отвечала одно и то же: что служебные романы ее не интересуют в принципе, и, пока они с Виктором работают в одной организации, она рассматривает его только лишь как коллегу и доброго друга. И ничего другого на данном этапе даже теоретически быть не может.
В начале лета Витя ушел в запой. Коллеги поговаривали, что с ним такое случается один - два раза в году, - сейчас он пропьется, потратит все деньги, а потом оклемается, придет в себя и снова примется за работу с удвоенной энергией и без выходных. Зная эту его особенность, они сочувствовали ему и прикрывали его… недели две.
Они оказались правы. Через две недели Виктор оклемался и вышел на работу. Вот только это был уже совсем другой человек. Весельчак и балагур, таскающийся за всеми юбками без разбора и делающий всем без исключения женщинам не слишком пристойные намеки, исчез. Вернувшийся из запоя человек был немногословным и озлобленным.
Но это было еще полбеды. Проблема была в том, что он начал пакостить Олесе всеми доступными способами.
Он больше не кидался к ней на помощь. Но это можно было бы пережить без проблем, тем более, что Олеся давно уже освоилась, и помощь ей, как таковая, больше не требовалась. Но он нарочно стал всячески, например, затягивать время, когда нужно было отпустить Олесю на обед. Он каждый раз придумывал для себя какие-нибудь важные занятия, - и Олесе приходилось ждать подмены час, два, три… Та же самая ситуация складывалась и по вечерам. У него всегда находились какие-то более важные дела… А Олеся не могла уйти домой, пока он не освободится и не отпустит ее…
Причем, внешне все было шито-крыто. Виктор вел себя безупречно вежливо. Придраться было не к чему. Но Олеся буквально физически ощущала исходящую от него злобу и ненависть, граничащую с чем-то вообще запредельным и парадоксальным. И это было уже достаточно неприятно.
Не сказать, чтобы она особенно расстроилась… Ей с этим товарищем, в конце концов, детей было не крестить… Просто Олеся в очередной раз пожалела, что совершенно не умеет вести себя с мужчинами. Большинство женщин обладают этим даром, но вот у Олеськи он, к сожалению, даже в базовых настройках заложен не был…
Умеют же другие девушки кокетничать, флиртовать, заигрывать, - и при этом не провоцировать в мужиках весь этот негатив!.. Но, увы, Олеся была на это совершенно не способна. Она всегда вела себя с людьми просто ровно и спокойно, - и с мужчинами, и с женщинами, не делая между ними никакой разницы. И вот чем это иногда заканчивалось…
Возможно, на том этапе еще можно было как-то повернуть ситуацию, но Олеся не знала, как это сделать. Да и не горела желанием, - если уж говорить начистоту. Подобные мачо, готовые сотрясать своими мнимыми достоинствами во все стороны, никогда не вызывали у нее особой симпатии. А если уж говорить начистоту, то они были ей просто отвратительны. Поэтому, несмотря ни на что, Олеся продолжала вести себя по-прежнему, - сдержанно, ровно и спокойно, относясь ко всем, - в том числе, и к Виктору, - внешне одинаково.
Но тут на горизонте замаячила еще одна проблема. Вокруг Олеси принялся нарезать круги начальник охраны. И, если сальные намеки Виктора просто были ей неприятны, - но с ним можно было попросту, по возможности, свести все контакты к минимуму, - то этот потенциальный поклонник, со своими уверенными гримасами застарелого Дон Жуана, наводил на грустные мысли о том, что ее работа в данной организации планомерно подходит к концу…
Признаться честно, осознавать все это было немного смешно. Олеся была достаточно привлекательной девушкой, но, - возможно, из-за своего неприступного вида и абсолютного неумения пользоваться хоть какими-то женскими уловками, - она никогда не пользовалась особым вниманием у мужчин. В юности это сильно расстраивало ее, но потом приоритеты сместились, и Олеся просто научилась воспринимать себя такой, какая она есть. Ну, да, она - не роковая женщина, при виде которой мужики укладываются штабелями. Но ей это, в принципе, было и не нужно.
И вот сейчас, на пятом десятке, очутившись в какой-то странной конторе, битком набитой престарелыми сексуально озабоченными павианами, Олеся вдруг ощутила себя как раз этой самой роковой красоткой, из-за которой мужчины сходят с ума и начинают творить непотребные безумства. И это ей, признаться честно, совершенно не понравилось.