Мы живем в странное время, когда старые скрипучие декорации падают, но новые еще не возведены, и на этом пустыре пылится тонна идеологического мусора. Разговор о роли женщины сегодня напоминает попытку натянуть выцветшее платье прабабушки на атлета, готового к марафону. Оно не просто мало - оно не для той жизни, не для тех движений. Сама эта формулировка - «роль женщины» - отдает нафталином и театральной бутафорией, будто кто-то заранее написал пьесу и теперь ждет, что миллиарды уникальных существ будут подыгрывать этому унылому сценарию. Нет никакой роли. Есть жизнь, полная выбора, силы и неизбежных противоречий.
Общество, это громкое собрание мнений, до сих пор пребывает в нерешительности. То его осеняет, что женщина - это волевой руководитель, блестящий ученый или бесстрашный пожарный, и оно кивает с одобрением. То оно снова скатывается в ворчание, мол, а где же теплота, где мягкость, где тот самый «светлый образ», словно требуя от одного человека быть одновременно и костром, и ледяной струей. Эта шизофреническая раздвоенность - главный источник токсичного стресса. От женщины ждут, что она будет одновременно нести на плечах карьеру, как Атлант небосвод, и при этом оставаться умиротворенным оазисом для семьи, не имея ни морщин усталости, ни права на тихое отчаяние. Это не роль, а ловушка, сооруженная из розовых ленточек и стеклянных потолков.
Но настоящая трагедия начинается, когда эти внешние ожидания женщина начинает носить в собственной голове, как свод правил. Когда она сама себя корит за то, что материнство не приносит ей ежеминутного экстаза, а карьерный взлет кажется порой одиноким и слишком холодным. Она разрывается между необходимостью быть «сильной» - и боязнью показаться черствой; быть «заботливой» - и страхом раствориться в других без остатка. Внутренний конфликт между Эридой и Гестой, если угодно, между духом соперничества и духом домашнего очага, разыгрывается в душе одной-единственной личности, и это порой истощает куда больше, чем любая внешняя дискриминация.
Однако в этом хаосе и заключается великий шанс. Отсутствие четко прописанной роли - это не вакуум, а пространство для свободы, дарованной нам временем, пусть и выстраданной. Современная женщина - не актриса, заученно произносящая текст. Она - драматург собственной судьбы. Она обладает правом собирать свою идентичность по кусочкам, как сложную мозаику. Сегодня она может быть нежной матерью, завтра - жестким переговорщиком, послезавтра - ученицей, вновь открывающей для себя мир. Ей позволено быть противоречивой, искать, ошибаться, менять решения. Ее сила не в том, чтобы идеально соответствовать какому-либо образу, а в аутентичности, в мужестве принять всю сложность своей натуры и отказаться от перфекционизма, этого главного врага радости.
Конечная цель этого пути - даже не равноправие, которое является лишь базовой, технической предпосылкой для нормальной жизни. Цель - обретение внутренней суверенности. Права быть разной, не оправдываясь. Права на усталость, на гнев, на амбиции, на тишину. Права выстроить свои собственные, а не навязанные извне приоритеты. Когда это происходит, все старые споры о роли теряют смысл. Потому что роль одна - быть человеком во всей его полноте, с уникальным набором талантов, слабостей и стремлений. И в этом нет ничего исключительно женского - это универсальная, человеческая история о том, как перестать играть в чужие игры и начать, наконец, жить свою собственную, подлинную и ни на что не похожую жизнь.