Его звали Пушок, и это имя было одновременно его благословением и проклятием.
Благословением – потому что он и вправду был невероятно пушистым, белоснежным комочком с невинными голубыми глазами, вызывавшим у людей непреодолимое желание его потискать.
А проклятием – потому что ни один уважающий себя кот во дворе не воспринимал его всерьез.
– Смотрите, опять этот пушистый шарик катится, – фыркал Угрюм, огромный мейн-кун с боевым шрамом через всю морду и чемпионским титулом в «Больших Кошачьих Гонках». – Место ему на подушке, а не на крышах.
«Большие Кошачьи Гонки» были главным событием года в кошачьем мире их района.
Это было суровое соревнование на скорость, ловкость и бесстрашие, проходившее по лабиринту городских крыш, водосточных труб и карнизов.
Победитель получал почетный титул «Короля Крыш» и право первым пробовать сметану у сердобольной тети Зины из второго подъезда на целый год.
Угрюм был бессменным чемпионом уже три года.
Однажды, после особо обидного смешка Угрюма, в маленьком сердце Пушка что-то щелкнуло. Он устал быть просто «милым комочком». Он хотел уважения.
– Я… я тоже буду участвовать в гонках! – пискнул он так громко, как только мог.
Двор на секунду замер, а потом взорвался хохотом. Угрюм подошел к Пушку, нависая над ним, как грозовая туча.
– Ты? – пророкотал он. – Ты запутаешься в собственной шерсти на первом же карнизе. Возвращайся к своей миске с молоком, малыш.
Слова Угрюма ударили больнее когтей. Сгорая от стыда, Пушок убежал.
Он спрятался под старой скамейкой и почти уже решил сдаться, как рядом с ним приземлился старый, тощий кот с мудрыми глазами по имени Филимон.
В молодости он был легендарным гонщиком, пока не повредил лапу, неудачно спрыгнув с пожарной лестницы.
– Я слышал, ты бросил вызов Угрюму, – проскрипел Филимон. – Смело. Глупо, но смело.
– Они смеются надо мной, – всхлипнул Пушок. – Говорят, я просто пушистый комок.
– Ну, ты и есть пушистый комок, – безжалостно констатировал Филимон. – Вопрос в том, что ты будешь с этим делать. Ты можешь быть пушистым комком, который плачет под лавкой, или пушистым комком, который всех обгонит. Твоя пушистость – это маскировка. А твой маленький размер – это твое секретное оружие.
И Филимон стал его тренером. Это были тяжелые недели.
Пушок учился балансировать на перилах, прыгать через широкие пролеты между крышами и скользить по водосточным трубам.
Сначала он постоянно падал (к счастью, в кусты сирени), соскальзывал и выглядел еще более нелепо, чем обычно.
– Не думай как большой кот! – кричал ему Филимон. – Угрюм полагается на силу. А ты полагайся на хитрость! Он проломится там, где ты проскользнешь!
Пушок учился использовать свой вес, или, вернее, его отсутствие.
Он научился бегать по тонким проводам, на которых Угрюм даже не смог бы удержаться.
Он научился протискиваться в узкие щели между трубами и проскальзывать под натянутыми бельевыми веревками, которые для больших котов были непреодолимым препятствием.
Настал день Больших Гонок. На старте, на плоской крыше самой высокой многоэтажки, собралась вся элита кошачьего мира.
Угрюм стоял в центре, играя мускулами. Пушок, маленький и белый, выглядел рядом с ним как снежок рядом с валуном.
– Готов проиграть, пушистик? – усмехнулся Угрюм.
– Посмотрим, кто придет к финишу, – стараясь, чтобы голос не дрожал, ответил Пушок.
Прозвучал оглушительный клич стартовой чайки, и гонка началась! Десятки котов ринулись вперед.
Угрюм, как и ожидалось, вырвался в лидеры, грубо расталкивая соперников. Пушок затерялся где-то в хвосте толпы.
Первым испытанием был «Скользкий Шифер» – старая покатая крыша, покрытая мхом после недавнего дождя.
Большие коты пытались бежать по ней напрямик, но скользили и падали.
Угрюм, выпустив когти, буквально проскреб себе путь.
Пушок же, вспомнив уроки Филимона, не стал бороться со склоном. Он просто лег на живот и, растопырив лапы для равновесия, съехал вниз, как на санках, обогнав половину соперников.
Следующим препятствием были «Бельевые Джунгли» – целый квартал, увешанный сохнущими простынями и пододеяльниками.
Угрюм рвал ткань когтями, пробиваясь напролом и теряя драгоценные секунды.
Пушок же, будучи маленьким, просто проскальзывал под развевающимися полотнами, не сбавляя скорости. Он уже дышал Угрюму в спину.
Чемпион был в ярости. Он не мог поверить, что этот «комок шерсти» его догоняет. И тогда он решил схитрить.
Увидев, что Пушок собирается перепрыгнуть на соседнюю крышу по узкой водосточной трубе, Угрюм подкрался и сильно ударил по ней лапой.
Труба зашаталась. Пушок потерял равновесие и повис над десятиметровой высотой, отчаянно цепляясь передними лапками.
– Прощай, чемпион! – прорычал Угрюм и помчался к финишу.
Пушок болтался над пропастью. Силы были на исходе.
– Я просто пушистый комок… – пронеслось в его голове.
Но потом он вспомнил слова Филимона: – Твой маленький размер – твое оружие!
Он подтянулся, извернулся, как ящерица, и сумел зацепиться задними лапами за крепление трубы. Оттолкнувшись, он совершил отчаянный прыжок и приземлился на карниз соседнего дома.
Финиш был уже близко – на верхушке старой водонапорной башни. Угрюм уже начал праздновать победу, замедлив шаг и гордо осматриваясь.
И в этот момент он увидел белую молнию, несущуюся по крыше. Пушок!
До башни оставался последний рывок, но путь преграждал «Лес Антенн» – густое переплетение старых телевизионных мачт и проводов. Угрюм, как танк, полез напролом, застревая и злясь.
А Пушок увидел свой шанс. На самом верху, над всем этим хаосом, от одной крыши к башне тянулся тонкий, почти невидимый телефонный провод. Слишком тонкий для любого кота… кроме него.
Собрав последние силы, он разогнался, подпрыгнул, зацепился за провод и, балансируя хвостом, как канатоходец, пробежал по нему прямо к финишной черте.
Он пересек ее за секунду до того, как Угрюм, весь в царапинах и обрывках проводов, выбрался из антенного леса.
На крышах воцарилась гробовая тишина. А потом она взорвалась оглушительным «МЯУ!». Старый Филимон, наблюдавший за всем с соседней крыши, смахнул скупую слезу.
Пушок стоял на вершине башни, тяжело дыша.
Он был грязный, его белоснежная шерсть была всклокочена, но он еще никогда не чувствовал себя таким большим и сильным.
Он больше не был просто пушистым комком. Он был Королем крыш!