Кошка кричит хватит унижений!
Жил-был в одном уютном доме кот по имени Марсик. Кот был не простой, а с характером. У него было всё: мягкая лежанка у батареи, полная миска вкуснейшего вискаса, и даже личная мышка-пищалка, на которую он брезгливо смотрел, как аристократ на плебейскую забаву.
Марсик считал, что мир вращается исключительно вокруг его персоны. Утро должно было начинаться с того, что ему чесали за ушком. День — с того, что ему подносили кусочек сыра. Вечер — с того, что его восторженно гладили, пока он смотрел сериал.
Но однажды в доме что-то пошло не так.
Сначала хозяйка, зачем-то, купила ему новый корм. «С витаминами и таурином», — сказала она. Марсик подошел, понюхал и отшвырнул лапой миску. Это было оскорбительно.
Потом она принесла огромный когтеточку в виде пальмы. Марсик предпочитал диван. Он демонстративно подошел к дивану и выпустил когти.
Затем, самое страшное — в доме появился щенок. Маленький, юный, бестолковый комок шерсти, который вечно путался под лапами, пытался играть и смотрел на Марсика восторженными глазами.
Жизнь превратилась в ад. Внимание хозяйки теперь делилось пополам. Лежанку у батареи щенок однажды утащил в прихожую и жевал. Мышку-пищалку он разорвал за пять минут. Теперь в доме постоянно звучали команды: «Нельзя!», «Место!», «Фу!». Марсик морщился. От такого плебейского шума у него болела утонченная кошачья душа.
Он пытался протестовать. Шипел в сторону щенка. Топорщил хвост. Однажды даже съел его корм, хотя он был отвратителен на вкус. Но ничего не помогало. Хаос нарастал.
И вот настал тот день. Хозяйка решила надеть на щенка смелый комбинезон, а Марсику — такой же. Кот стоял, как истукан, в этом унизительном наряде, в то время как щенок радостно прыгал вокруг и грыз ему лапу. Потом хозяйка достала фотоаппарат. Она хотела их сфотографировать. Вместе. В одинаковых комбинезонах.
Она усаживала их, поправляла, говорила «смотри сюда». Щенок лизал Марсику морду. От него пахло собачьим шампунем и глупостью. В глазах Марсика копилась ярость. Ярость униженного монарха.
Он терпел, когда его лишили миски с любимым кормом.
Он терпел, когда его личное пространство было нарушено.
Он терпел эту дурацкую когтеточку-пальму.
Он терпел восторженные взгляды этого несносного щенка.
Но это… это был переломный момент. Комбинезон. Фотосессия. Публичное унижение.
В его голове прозвучал щелчок. Терпение, тонкая нить, на которой держалось его кошачье спокойствие, лопнуло.
Он встал, сбросил с себя ненавистный комбинезон, выпрямился во весь свой царственный рост, закатил глаза к небу и издал душераздирающий крик, в котором была вся боль его кошачьей души:
АААААА ХВАТИТ!