Идея поехать на выходные на озеро Бездонное родилась у Артема спонтанно. Он скучал по простому студенческому веселью, да и отношения с Лизой стали накалены до предела — нужна была разрядка. Он уговорил Макса, своего закадычного друга и качка, вечно ищущего приключений, а тот позвал свою тихую девушку Свету. Лиза, в свою очередь, чтобы избежать неловкости, пригласила своего коллегу по работе Петра. Странная компания, но Артем надеялся, что природа и шашлыки всех помирят.
Сборы были хаотичными и веселыми. В пятницу, забивая багажник старой "Нивы" Макса до потолка, они кричали друг на друга через всю парковку.
— Палатку взяли! — орал Артем.
— А кто за горячительное отвечает? — спросил Макс, закидывая спальники.
Света молча раскладывала продукты по коробкам, стараясь, чтобы хлеб не помялся, а овощи не перемешались с мясом. Лиза, надув губы, наблюдала за этой суетой, поглядывая на телефон.
Дорога заняла четыре часа. Последние двадцать километров - была разбитая грунтовка, ведущая вглубь заповедного леса. "Нива" подпрыгивала на ухабах, салон наполнился пылью и смехом.
— Ты уверен, что мы не заблудились? — спросила Света, вглядываясь в непролазную стену деревьев.
— Абсолютно! — уверенно сказал Макс, хотя последний указатель они видели полчаса назад. — Место огонь, я тебе говорю. Медвежья поляна. Ни души.
Они добрались до места уже под вечер. Поляна и правда была великолепной: ровная, как стол, поросшая мягкой травой, с выездом прямо к черной, зеркальной воде озера. Воздух был густым и сладким, пахло хвоей и влажной землей.
Пока Макс и Артем ставили две палатки — одну для парней, другую для девушек — Петр и Лиза неловко молчали, разгружая машину. Света сразу взялась за хозяйство: разожгла костер, разложила на большом пеньке провизию.
Приготовление ужина стало тем, что на время объединило всех. Артем, главный по мангалу, с важным видом мариновал мясо в луке, специях и уксусе. Макс нанизывал его на шампура, рассказывая байки о своих походах. Света нарезала салат из свежих огурцов и помидоров, посыпала его укропом. Лиза, наконец развеселившись, жарила на сковородке-гриль толстенные колбаски, от которых нестерпимо вкусно пахло.
Они ели, сидя вокруг костра, запивая шашлык и колбаски холодным пивом. Разговор тек легко, старые обиды казались такими мелкими на фоне этого звездного неба и треска поленьев.
— А ведь хорошо тут, — задумчиво сказал Петр, откусывая хрустящий кусок мяса.
— Я же говорил! — Артем сиял. — Настоящая Россия. Никаких проблем.
Когда стемнело окончательно, они решили поиграть в "правду или действие". Игра быстро стала откровенной и немного жестокой. Лиза, выбрав "действие", по настоянию Артема должна была поцеловать Петра. Та напряженная сцена едва не закончилась ссорой. Макс, пытаясь всех помирить, вызвался идти в лес за дровами.
— Я с тобой, — поднялся Петр, явно желая выйти из напряженной атмосферы.
Они ушли в темноту леса, свет фонаря пропал за деревьями. Прошло десять минут. Двадцать. Костер начал угасать.
— Где они? — беспокойно спросила Света.
— Да пиво попивают, наверное, между делом, — усмехнулся Артем, но в его голосе прозвучала тревога.
Внезапно из чащи донесся оглушительный, животный крик. Это был Петр. Крик оборвался так резко, что в наступившей тишине зазвенело в ушах.
Все вскочили.
— Что это было?! — взвизгнула Лиза.
— Макс! Петр! — закричал Артем, хватая топор и направляя фонарь в сторону леса.
Они стояли, вглядываясь в непроглядную тьму, слушая. До них донесся новый звук. Глухой, влажный, ритмичный стук. Тук. Тук. Тук. Как будто кто-то рубит мясо тупым топором.
Из леса вышел Макс. Он шел медленно, неловко, пошатываясь. Когда свет фонаря осветил его, Лизу вырвало.
Он был весь в крови. Его могучие руки были отрублены по плечи. Две окровавленные культи торчали из его торса, как обрубки деревьев. Кто-то воткнул его же собственные руки ему в рот, засунув кулаки глубоко в глотку, так, что только предплечья торчали наружу, образуя жуткий, немой крик. Его глаза были широко открыты и полны невыразимого ужаса. Он сделал еще шаг и рухнул замертво.
Истерика Лизы была оглушительной. Она билась в конвульсиях, не в силах остановиться. Артем окаменел, не в силах отвести взгляд от тела друга.
И тут из темноты, с другой стороны поляны, вышли они. Трое. Высокие, мускулистые, одетые в грязные комбинезоны, сшитые из грубой кожи. Их лица были обезображены поколениями — кривые носы, скошенные подбородки, крошечные, свиные глазки, полные тупой жестокости. В руках они держали импровизированное оружие: огромныйтопор, самодельный крюк на длинной палке и пилу с ржавыми зубьями.
Они не бежали. Они шли медленно, уверенно, как фермеры, идущие на забивку скота. Они были хозяевами здесь.
Артем пришел в себя. "Беги к машине!" — закричал он Свете, толкая ее в сторону "Нивы". Сам он, с топором в руках, бросился навстречу трем мутантам. Он был сильным парнем, но это не был бой. Это был забой.
Мутант с крюком ловко зацепил его за ногу, повалив на землю. Топор вылетел из рук. Второй, с пилой, тут же навалился на него. Артем отчаянно сопротивлялся, кричал, пытался ударить. Но пила уже впивалась в его плечо.
Звук был ужасающим. Скрип стали по кости, хруст, чавканье режущей плоти. Мутант работал медленно, с усердием плотника. Артем чувствовал, как каждый зубчик рвет его мышцы, дробит ключицу. Кровь хлестала ему в лицо, он видел, как его собственная рука отделяется от тела. Его крик перешел в хриплый, захлебывающийся стон. Когда рука была окончательно отпилена, мутант с топором подошел и одним точным ударом отрубил ему вторую. Артем, истекая кровью, потерял сознание, прежде чем почувствовал следующую боль.
Лиза, добежав до машины, отчаянно дергала ручку. Двери были заклинены. Кто-то из тварей подложил под колеса шипы. Она обернулась и увидела, как к ней приближается тот, что был с крюком. Он ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы.
— Нет! Пожалуйста, нет! — она упала на колени.
Он не стал ее убивать. Он просто зацепил крюком за ремень ее модных джинсов и потащил ее, как тушу, обратно к костру. Она царапала землю ногтями, кричала, пока у нее не сорвался голос.
Света, единственная, кому удалось спрятаться, наблюдала за всем из-под "Нивы", в ужасе зажав рот рукой. Она видела, как мутанты оживленно переговаривались хриплыми, гортанными звуками. Они работали как слаженная команда.
Они привязали Лизу к пню, на котором сами ребята рубили дрова час назад. Мутант с топором подошел к ней. Он не спеша провел лезвием по ее щеке, срезая прядь волос. Потом он приставил топор к ее пальцам. Лиза завыла, мотала головой.
Хрусть. Один палец отлетел в сторону. Хрусть. Второй. Она кричала, глотая собственные слезы. Он методично отрубал ей пальцы на левой руке, один за другим, затем перешел на правую. Потом принялся за ноги, отрубая ей ступни по лодыжки. Лиза билась в жутких конвульсиях, ее крики становились все слабее, пока она не потеряла сознание от болевого шока. Они оставили ее умирать, истекая кровью, пригвожденную к пню ее же собственными окровавленными конечностями.
Последней нашли Свету. Мутант с пилой просто наклонился и ухватил ее за волосы, вытаскивая из-под машины. Она не сопротивлялась. Ее разум отключился. Она смотрела пустым взглядом, пока они волокли ее к костру.
Они не стали ее резать. Они увидели ее очки и, видимо, сочли это интересным. Один держал ее, другой раскалил на углях металлический прут. Он приставил его к лицу Светы. Сначала к стеклам очков, которые расплавились, впившись ей в кожу. Потом к ее глазам. Шипение и запах паленой плоти стояли в воздухе. Она не кричала, только судорожно дергалась. Потом тем же прутом они прокололи ей барабанные перепонки. Они оставили ее там. Слепую, глухую, сидящую в луже крови своих друзей. Ее мир сузился до всепоглощающей боли и тьмы.
Мутанты, закончив свою работу, собрали свои инструменты. Один из них подошел к остывающему костру, поднял недоеденный шашлык, откусил кусок, задумчиво пожевал и бросил его в кровь. Потом они ушли в лес, такие же тихие и неспешные, как и появились.
На поляне стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и булькающим, предсмертным хрипом Лизы. А запах шашлыка, еще такой аппетитный час назад, теперь смешался со сладковатым, тошнотворным запахом свежей крови и смерти.