Два года подряд, день за днём, они встречались на автобусной остановке, чтобы вместе идти в школу. До первого звонка оставалось ещё полчаса, и двадцать минут из них Рома и Инга посвящали повторению уроков. Для окружающих их дружба была загадкой: он — из респектабельной семьи, она — из семьи, отягощённой пьянством родителей.
Инга была выше Ромы на полголовы, крепкого телосложения, с короткой, практичной стрижкой. Он — худой, с виду болезненный. Но этот контраст внешности и социального положения не мешал им быть лучшими учениками в классе. Вместе они брали призовые места на олимпиадах и конкурсах, блистая знаниями по всем предметам.
Родители Ромы, постоянно занятые карьерой, не вмешивались ни в его учёбу, ни в личную жизнь. Их вполне устраивали его успехи. Когда классная руководительница, тревожась о «странном выборе» сына, решилась позвонить отцу, тот лишь небрежно отмахнулся:
— После одиннадцатого класса он уедет учиться за границу. А сейчас пусть набирается опыта.
Родителям Инги и вовсе было всё равно — жизнь дочери их не интересовала.
Инга мечтала стать врачом, чтобы лечить людей, а в первую очередь — любимую бабушку, которая, несмотря на частые болезни, всегда была её единственной опорой и помощницей.
Но жизнь распорядилась иначе. В конце одиннадцатого класса не стало её родителей. О поступлении в университет не шло и речи. Инге пришлось сразу после школы искать работу, чтобы содержать себя и бабушку. Она устроилась санитаркой в больницу, даже не придя на собственный выпускной вечер.
Рома сразу после выпускного уехал за границу. Он хотел увидеться с Ингой перед отъездом, но она не пришла на встречу. Он уехал, так и не поговорив с ней.
Учась вдали от дома, он так и не нашёл близких друзей. Часто вспоминал Ингу — её простую манеру общения, искренность и прямоту.
Незаметно пролетели три года учёбы. Рома вернулся домой — ему предстояло работать в семейной фирме. Первым делом он хотел навестить Ингу, но отец, опередив его, строго предупредил:
— Все детские привычки и знакомства следует оставить в прошлом.
И тут же сообщил: он подготовил сыну «удачную партию» — дочь своего делового партнёра.
Через месяц состоялась встреча. Будущая невеста оказалась худенькой и невзрачной, к тому же почти не разговаривала. Рома решил: женится, а затем быстро разведётся, указав на её «непригодность» в качестве жены. На тот момент ему это казалось самым удобным выходом. Он глубоко ошибался.
Сразу после свадьбы молодожёнам подарили квартиру. Жизнь вдвоём быстро развеяла иллюзии Романа. Жена тут же показала свой характер: она оказалась далеко не безвинной. По любому пустяку закатывала скандалы, требовала, чтобы он проводил с ней все выходные, приходила к нему на работу и устраивала сцены ревности.
Рома попытался поговорить с родителями, но отец лишь посоветовал потерпеть:
— Сейчас многое зависит от её отца. Просто пережди немного.
Рома был в отчаянии. Он начал ночевать на работе и злоупотреблять алкоголем — идти домой не хотелось. Он отчётливо понял, какую чудовищную ошибку совершил, женившись по расчёту.
Однажды, после особенно тяжёлой ссоры с женой по телефону, у него случился сердечный приступ. Секретарь, зайдя в кабинет, обнаружила его лежащим на полу. Вызвали скорую. Очнулся Рома уже в больнице. Увидев белые стены, он понял, где находится.
Его перевели в VIP-палату. Через два дня приехала жена и тут же устроила скандал, жалуясь, что полы плохо вымыты, а вокруг пыль. Пришедший врач поспешил её успокоить:
— Не волнуйтесь, сейчас всё исправим.
Через несколько минут вошла санитарка и принялась вытирать пыль. Жена вышла в коридор, чтобы не мешать. Рома закрыл глаза — ему стало нестерпимо стыдно за супругу.
Когда санитарка закончила уборку, жена вернулась, указала на пятно возле тумбочки и властно потребовала:
— Вот тут ещё пятно, надо убрать.
Санитарка тихо ответила:
— Сейчас всё сделаю.
Услышав этот голос, сердце Ромы бешено заколотилось. Он узнал его. Это был голос Инги. Открыв глаза, он увидел её. Она была в белом халате, а косынка, повязанная по самые глаза, не могла скрыть её знакомых черт.
Сомнений не было: это была она.
I. Шок и барьер
Рома замер. Голос, который три года назад он тщетно пытался услышать, прощаясь, теперь звучал в его VIP-палате, произнося слова об уборке. Под косынкой, завязанной до бровей, он узнал её скулы, знакомый изгиб рта. Это была Инга.
Он хотел назвать её по имени, но рот пересох.
— Всё, хватит. Палату убрали, а ты не можешь справиться с одним пятном, — резко бросила его жена, обращаясь к Инге, и демонстративно наступила на только что вытертый участок пола. — Ты вообще знаешь, кому здесь прислуживаешь?
Инга подняла глаза. На секунду их взгляды встретились. Глаза её были уставшими, но в них мелькнула сталь — та самая, с которой она отвечала на олимпиадах. Встреча была болезненной и неловкой. В её взгляде не было ни радости, ни удивления — только безразличный, отстранённый профессионализм. Она видела его: богатого, больного, в дорогой палате, женатого, идущего на поводу у истеричной женщины.
— Я всё сделала, — тихо, но твёрдо ответила Инга, ни словом, не реагируя на выпад. Она обошла тумбочку, не глядя на Рому, и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Рома попытался приподняться, но резкая боль в груди отбросила его обратно. Он смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как стыд за собственную жену и острое, многолетнее раскаяние смешиваются в невыносимый ком. Он упустил её три года назад. Он женился на пустоте. И теперь она — его лучшая часть жизни, его единственный настоящий друг — вытирала полы в его палате.
II. Отчаянный план
Жена, довольная тем, что поставила на место «прислугу», начала рассказывать о своих планах на его скорое выздоровление, но Рома её почти не слышал.
— Мне нужно лекарство, — наконец перебил он. — Позвони моей секретарше, пусть привезёт папку с документами. Мне нужно проверить кое-что по работе.
Как только жена вышла из палаты, чтобы позвонить, Рома, дрожащей рукой, нащупал телефон. Он набрал номер старшей медсестры.
— Это палата 7. Мне нужен личный разговор с санитаркой, которая сейчас убирала. Срочно. Я оплачу её час работы, — его голос был хриплым, но звучал властно. — Передайте, что это по поводу моей… выпускной работы. Она поймёт.
Он ждал. Каждая секунда казалась вечностью. Он чувствовал себя самым жалким и бессильным человеком в мире.
III. Ночная исповедь
Поздним вечером, когда жена уехала домой и наступила тишина ночного госпиталя, дверь приоткрылась. Вошла Инга. Она не надела косынку, чтобы скрыть лицо. На её висках залегли тени от усталости.
— Мне сказали, что вы меня вызывали. По поводу выпускной работы? — её тон был сухим и официальным.
— Инга, — Рома приподнялся на подушках. — Сядь.
Она осталась стоять у двери, скрестив руки.
— Что тебе нужно, Роман? — в её голосе сквозила боль, наконец прорвавшаяся через маску профессионализма. — Ты, кажется, занят. Женат. Болен. А я на работе.
— Мне нужно поговорить. Обо всём. Инга, я совершил ошибку. Огромную ошибку. Когда я тебя увидел…
— Когда ты меня увидел, я мыла полы, которые твоя жена посчитала грязными, — горько усмехнулась она. — Ты уехал. Я не пришла на встречу, потому что мне нужно было зарабатывать на еду и лекарства для бабушки. Не было времени на выпускные, на глупые прощания. Университет… он остался моей мечтой, потому что жизнь не дала мне шанса.
Рома с трудом выдохнул.
— Я знал, что ты не пришла. Но я не знал почему. Инга, мне жаль. Я думал о тебе все эти три года. Я женился… потому что отец так хотел. Я выбрал деньги, а не…
— А не что, Рома? Не меня? — Инга впервые подошла ближе, её голос дрожал. — Ты выбрал лёгкий путь, брак по расчёту. Ты получил свою «удачную партию». А теперь ты лежишь здесь. И вот цена твоего опыта.
Она обвела рукой его палату, полная горького презрения к его окружению.
— Я не люблю её, — прошептал Рома, хватаясь за край одеяла. — Я разведусь. Сразу же. Я сделаю это. И я хочу помочь тебе. Ты должна учиться. Ты будешь врачом. Я оплачу…
Инга покачала головой, и это движение было для него страшнее любого скандала.
— Да, я санитарка, но я работаю честно. А ты… ты лежишь здесь, сломленный собственным богатством и ложью.
Она повернулась, чтобы уйти.
— Подожди! — отчаянно крикнул он. — Я люблю тебя, Инга. Я понял это, когда услышал твой голос. Пожалуйста, не уходи. Мне без тебя… мне страшно.
Инга остановилась у двери, на секунду прислонившись к холодной стене.
— Ты помнишь, как ты говорил, что я сильная? — спросила она, не оборачиваясь. — Так вот. Сильная Инга будет приходить к тебе в палату дважды в день и выполнять свою работу, пока ты не поправишься. Но она больше не твоя подруга. И не твоя любовь. А теперь спи. Тебе нельзя волноваться.
Она вышла, оставив Романа одного в тишине и темноте VIP-палаты, которая внезапно показалась ему холодной и пустой, как склеп. В эту ночь он впервые не спал не от боли в сердце, а от боли в душе, понимая: его вторая, и, возможно, последняя, встреча с Ингой началась с правды, которую он боялся услышать, и закончилась разбитой надеждой.
Эпилог
На следующий день Рома принял окончательное решение. Он подал на развод, несмотря на угрозы отца и жены. Он отказался от золотой клетки, заявив отцу:
— Я не хочу умирать молодым. Я ухожу из фирмы, чтобы перестать быть тем человеком, которого я сам презираю.
Он вызвал главврача, чтобы узнать об Инге. Узнав о её ситуации, он не стал предлагать ей деньги напрямую. Вместо этого он создал Фонд Инги, предназначенный для талантливых, но малообеспеченных студентов-медиков.
«— Ты будешь его главой и первой студенткой», — сказал он Инге, когда она пришла к нему как его личный ассистент. — Фонд оплатит и твою учёбу, и уход за бабушкой. Это не подачка, Инга. Это инвестиция в твою мечту и в будущее. Пока ты будешь учиться, я буду работать, чтобы Фонд процветал. Я хочу быть достойным твоего прощения.
Инга, глубоко тронутая его решением, согласилась.
Так началось их партнёрство. Рома ушёл из крупного бизнеса, став независимым консультантом и председателем Фонда, а Инга блестяще сдала экзамены и поступила в медицинский университет. Их встречи, сперва строго деловые, постепенно наполнялись уважением и новыми общими интересами.
Прошло шесть лет. Инга, с отличием окончив университет, стала врачом и начала работать в городской больнице. Фонд «Инги», благодаря мудрой и честной работе Ромы, помог уже сотням талантливых студентов из неблагополучных семей.
В день её официального вступления в должность Рома ждал её у входа в больницу — точно так же, как двенадцать лет назад он ждал её у автобусной остановки. В руке он держал один-единственный тюльпан — скромный, но искренний, как их дружба когда-то.
«— Поздравляю, Доктор», — сказал он, протягивая цветок.
— Спасибо, Председатель, — улыбнулась она, принимая его.
Они постояли молча, глядя друг на друга. За их спинами суетились медсёстры, проносились каталки, звонили телефоны — обычная больничная жизнь. Но для них в этот момент существовал только этот миг: тихий, светлый, полный всего, что они прошли, и всего, что ещё впереди.
— Знаешь, чего я боюсь? — спросил Рома.
— Чего же?
— Что теперь, когда ты стала врачом, ты снова станешь слишком занята, чтобы встречаться со мной.
Инга взяла его под руку, и в её глазах мелькнула та самая сталь — не холодная, а тёплая, закалённая годами.
— У меня есть полчаса до начала смены. И двадцать минут из них я могу уделить повторению материала, Рома.
Она сделала паузу, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— А остальные десять минут… мы можем потратить на более важные вещи.
Он знал, что она имеет в виду. Потому что «более важные вещи» — это не слова, не обещания и даже не цветы. Это выбор. Выбор быть рядом, несмотря на всё. Выбор не повторять ошибок. Выбор любить — не вопреки обстоятельствам, а благодаря им.
Через месяц они поженились. На свадьбе не было роскоши, но были те, кто действительно имел значение: бабушка Инги, несколько бывших одноклассников, пара стипендиатов Фонда и старая классная руководительница, которая впервые за много лет смотрела на них с гордостью.
Их путь начался с автобусной остановки, прошёл через больничные коридоры и привёл к жизни, в которой не было места расчётам — только правде, уважению и любви, выстраданной, но настоящей.