Барсик был философом. По крайней мере, он так считал.
Его философия была проста и выстрадана на холодных улицах: «Если что-то можно съесть – съешь это. Если нельзя – попробуй еще раз».
Его жизнь была бесконечным квестом по поиску еды, а его желудок постоянно исполнял тоскливую симфонию пустоты. Он мечтал не о славе или власти, а о простой сосиске. Целой.
Однажды, проиграв в битве за рыбью голову наглому голубю, удрученный Барсик забрел в тихий переулок.
Среди старых газет и битого кирпича что-то блеснуло. Это был маленький ошейник из розовой кожицы с крошечным серебряным колокольчиком.
Колокольчик не звенел, а словно светился изнутри мягким, теплым светом.
– Блестящая ерунда, – подумал Барсик, но из любопытства все же нацепил его на шею. Ошейник оказался как раз впору.
В тот же момент его нос уловил невероятный аромат. Это пахло… жареной курочкой, сливками и королевской креветкой одновременно.
Оглядевшись, Барсик увидел источник запаха – засохшую корку хлеба, лежавшую у мусорного бака. Не может быть.
Он недоверчиво подошел и осторожно откусил кусочек. И мир перевернулся.
Это была не просто корка. Это был взрыв вкуса!
Она была хрустящей, как свежий багет, сочной, как стейк прожарки медиум-рэйр, и нежной, как мамин паштет.
Барсик, не веря своему счастью, проглотил ее за секунду. Затем он увидел лужу грязной дождевой воды.
Но пахла она парным молоком! Он лакнул – и правда, вкуснейшего молока он не пробовал в жизни.
Началась сказка. Старая газета на вкус оказалась копченым лососем. Картонная коробка – отменной говяжьей вырезкой.
Барсик пировал. Впервые в жизни он был не просто сыт – он был переполнен счастьем гурмана. Он даже немного округлился, и его облезлая шерсть залоснилась.
Но однажды, наслаждаясь вкусом «божественной лазаньи», которая на самом деле была старым башмаком, он увидел на столбе объявление.
Корявыми детскими буквами было выведено: «ПРОПАЛ ОШЕЙНИК». Ниже был рисунок – розовая полоска с колокольчиком.
А под ним – фотография маленькой девочки с огромными грустными глазами, которая крепко прижимала к себе плюшевого мишку. «Нашедшему – большое спасибо и шоколадка», – гласила приписка.
Сердце Барсика неприятно екнуло. Он посмотрел на ошейник на своей шее, потом на грустное лицо девочки.
– Ерунда, – сказал он себе. – Мало ли на свете розовых ошейников. И вообще, нашел – значит мое. Закон улиц.
Он попытался забыть об этом, но образ грустных глаз преследовал его. Он пробовал есть, но даже самый изысканный вкус «омара», которым притворялся кленовый лист, теперь отдавал горечью вины.
На следующий день, бродя по парку, он увидел ее. Та самая девочка с фотографии сидела на скамейке рядом с мамой и тихо плакала.
– Мамочка, я не хочу суп, он невкусный, – всхлипывала она. – С ошейником он был вкусный…
– Соня, милая, это был просто ошейник, – вздыхала мама. – Он не мог делать суп вкусным.
– Мог! – топнула ножкой девочка. – Он был волшебный! Я его для Мишки нашла, чтобы он не грустил, когда я болею, и ел кашу! А теперь он потерялся, и Мишка опять ничего не ест!
Барсик замер за кустом сирени. Так вот в чем дело! Ошейник был не для кота. И не для еды. Он был для плюшевого мишки. Для утешения.
Для маленькой девочки, которая верила в чудо и хотела поделиться им со своей игрушкой.
В этот момент Барсик почувствовал себя самым последним негодяем. Его сытый, довольный живот вдруг показался ему тяжелым и набитым краденым счастьем.
Он посмотрел на ошейник, который обещал ему вечную сытость. А потом на девочку, у которой украл не еду, а маленькое волшебство. Это был самый сложный выбор в его жизни. Жизнь без голода – или чистая совесть и пустой желудок.
Сжав зубы, Барсик принял решение.
Ночью, когда парк опустел, он прокрался к скамейке, где сидела девочка. Он снял ошейник – и мир тут же наполнился своими обычными, пресными запахами сырости и пыли.
Барсик аккуратно положил ошейник на самое видное место на скамейке, рядом с забытой детской лопаткой.
Он бросил на него прощальный взгляд, полный голодной тоски, и тенью скользнул обратно в темноту переулков.
На следующее утро, разбуженный знакомым урчанием в животе, Барсик снова отправился на поиски пропитания.
Проходя мимо того самого парка, он увидел Соню. Она бегала по дорожке, а на шее ее плюшевого мишки сиял знакомый розовый ошейник. Девочка смеялась.
Барсик вздохнул и уже собирался уйти, как девочка заметила его. Она остановилась и посмотрела на него.
– Кис-кис-кис, какой ты худой и грустный, – сказала она и подошла ближе. – Хочешь, я тебя угощу? У меня есть бутерброд. Мама сказала, что им надо делиться.
Она отломила половину своего бутерброда с сыром и положила на землю. Барсик недоверчиво подошел. Это был просто бутерброд. Он пах хлебом и сыром.
Никаких ноток трюфеля или фуа-гра. Он откусил кусочек. Это был обычный, пресный вкус.
Но почему-то на душе у него стало тепло, как никогда раньше. Он съел все до последней крошки и благодарно посмотрел на девочку.
– Пойдем, я покажу тебя маме! – сказала Соня. – Такой хороший котик не должен жить на улице.
Барсик колебался лишь секунду. Он обменял волшебство на обычную еду. Но, кажется, он вот-вот мог получить нечто гораздо большее – дом.
И этот выбор уже не казался ему таким уж трудным.