Снежок был котенком цвета первого снега и такого же робкого характера.
Его мир был ограничен теплым ковриком у камина, мягкой хозяйской кроватью и солнечным пятном на подоконнике.
Самым страшным событием в его жизни был внезапный звонок в дверь. А самым большим приключением – погоня за пылинкой.
Его сестра, Дымка, была его полной противоположностью.
Изящная серая кошечка с глазами цвета летнего неба, она была исследователем.
Она бесстрашно изучала подвал, вела переговоры с пауками и однажды даже зашипела на соседского добермана через щель в заборе.
Снежок восхищался ею и всегда прятался за ее спину.
Но однажды Дымка перестала играть. Она лежала на своем коврике, отказавшись даже от любимого паштета.
Ее глаза потускнели, а шерстка потеряла блеск. Она стала угасать, как свечка на сквозняке. Ветеринар лишь разводил руками, говоря о странной «тихой хвори».
Отчаявшись, Снежок сидел на крыльце, когда на ветку старой яблони бесшумно опустилась старая сарайная сова по имени Уха.
– У-ху-ху… беда пришла в ваш дом, малыш, – мудро ухнула она.
– Моя сестра… она умирает, – прошептал Снежок, и слезы наворачивались на его голубые глаза.
– Есть одна легенда, – задумчиво сказала Уха. – Глубоко в ночном лесу, на поляне спящих ручьев, раз в году, в самую полную луну, расцветает Цветок Лунного Света. Его лепестки светятся серебром, и один-единственный лепесток может исцелить любую болезнь.
Сердце Снежка забилось надеждой.
– Но есть проблема, – добавила сова, и ее голос стал серьезным. – Поляну охраняет стая диких псов под предводительством вожака по имени Клык. Они не пускают чужаков на свою территорию.
Ночной лес. Одно это словосочетание заставило шерсть на загривке Снежка встать дыбом. Он боялся даже собственной тени после заката. Но образ угасающей Дымки был страшнее любого леса.
– Я пойду, – сказал он так твердо, как никогда в жизни.
Этой же ночью, когда полная луна заливала мир призрачным светом, Снежок выскользнул из дома.
Лес встретил его враждебно. Он был живым, дышащим существом, полным шорохов, уханья и светящихся во тьме глаз.
Каждая треснувшая ветка звучала для Снежка как выстрел. Он был домашним, мягким комочком в мире клыков и когтей.
Он хотел развернуться и убежать обратно, под теплый плед, но перед глазами снова встал образ сестры.
Он шел, дрожа всем телом, полагаясь на рассказ совы. Вскоре он понял, что не один.
– Эй, белый! Ты что тут забыл? – раздался сверху чей-то голос. На ветке сидел тощий дикий кот с порванным ухом.
– Я… я ищу цветок Лунного Света, – пролепетал Снежок.
Кот хмыкнул.
– Смелый ты, для домашнего. Или глупый. Меня зовут Рваный. Туда нельзя. Там псы. Они любого на клочки порвут.
– Но мне нужно. Для сестры, – ответил Снежок, и в его голосе было столько отчаяния, что Рваный замолчал.
– Ладно, – вздохнул он после паузы. – Идти все равно не советую. Но если уж решил, то держись кромки болота. Там меньше запахов, может, проскользнешь.
Следуя совету, Снежок добрался до большой поляны. Она была залита неземным серебряным сиянием.
А в самом центре рос один-единственный цветок, похожий на большую лилию, чьи лепестки светились так ярко, что освещали все вокруг. Это был он.
Но поляна не была пуста. Вокруг цветка, словно каменные изваяния, лежала стая огромных псов. А впереди, прямо у цветка, сидел их вожак – громадный черный пес со шрамом на морде и холодными, как лед, глазами. Клык.
Снежок замер, сердце колотилось где-то в горле. Бежать? Но тогда Дымка… Он сделал глубокий вдох. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилось что-то еще. Решимость.
Он вышел на поляну.
Тихий шорох привлек внимание псов. Десяток голов мгновенно повернулись в его сторону. Раздалось низкое, угрожающее рычание. Клык медленно поднялся.
– Что домашнему комку шерсти нужно на нашей земле? – пророкотал он, и его голос был подобен грому.
Снежок хотел убежать, но заставил себя стоять на месте. Он смотрел прямо в глаза вожаку.
– Я пришел за цветком, – сказал он, и его голос дрожал, но не срывался.
Псы зарычали громче. Один из них сделал шаг вперед, но Клык остановил его движением головы.
– Этот цветок – наш. Он хранит покой этого места. Убирайся, пока цел.
– Пожалуйста, – взмолился Снежок. – Мне нужен всего один лепесток. Моя сестра… она умирает. Она все, что у меня есть.
Он не пытался угрожать. Он не пытался хитрить. Он просто стоял посреди поляны, маленький, белый и беззащитный, и говорил правду. В его глазах не было злобы, только мольба и безграничная любовь к сестре.
Клык долго смотрел на него. Стая молчала, ожидая приказа. Вожак видел перед собой не врага. Он видел отчаянную храбрость, которая рождается не из силы, а из любви.
Он видел существо, которое перешагнуло через свой самый большой страх ради другого.
– Храбрость бывает разной, – наконец, тихо произнес Клык, удивив и свою стаю, и самого Снежка. – Иногда она не в том, чтобы зарычать громче всех, а в том, чтобы не убежать, когда очень страшно.
Он кивнул в сторону цветка.
– Возьми один лепесток. И уходи.
Не веря своему счастью, Снежок подбежал к цветку, осторожно отделил один светящийся лепесток и, прошептав «спасибо», бросился обратно в лес.
Он бежал, не чувствуя усталости. Лес больше не казался ему страшным. Он сам стал его частью.
Добравшись до дома, он поднес лепесток к носу Дымки. Лепесток растворился в воздухе, превратившись в россыпь серебряных искорок, которые Дымка вдохнула.
Она глубоко вздохнула, потянулась и открыла глаза. Ясные, живые, как раньше.
– Снежок? – промурлыкала она. – Я видела такой красивый сон… А мне ужасно хочется есть!
Снежок прижался к ней и впервые в жизни почувствовал, как его собственное маленькое сердце наполняется не страхом, а гордостью.
Он все еще был домашним котенком, который любил спать на солнышке. Но теперь он знал, что даже самый робкий котенок может стать героем, если в его сердце живет большая любовь.