Тёплый осенний день 1991 года в Нижнем Тагиле начинался как обычно. Трёхлетний Дима, светловолосый и любознательный, терпеливо ждал бабушку у магазина. Она зашла купить молоко, оставив мальчика на улице. Мальчик увлечённо ковырял стену здания, когда за спиной раздался мягкий, вкрадчивый голос. Незнакомая женщина в пёстрой юбке предложила ему шоколадку. Дима, не раздумывая, протянул руку за лакомством — и в тот же миг оказался в цепких пальцах цыганки. Она стремительно увела ребёнка прочь со знакомой улицы, растворяясь в городском лабиринте. Об истории рассказывали журналисты «КП».
В чужом мире
Новый мир, куда попал Дима, разительно отличался от его привычного и уютного. Грязный, шумный дом, наполненный хаотичным движением. Повсюду валялись конфетные обёртки, женщины переговаривались на непонятном языке, а дети пронзительно пищали.
После того как мальчик слизнул с губ остатки шоколада и удовлетворённо погладил сытый живот, он попытался встать со стула и отправиться домой. Но путь ему преградила цыганка. Она заявила, что он останется с ними, и потребовала снять тёплую шубку.
В это время в Нижнем Тагиле нарастала тревога. Бабушка, выйдя из магазина, не обнаружила внука на привычном месте. В панике она бросилась домой — может, малыш соскучился по маме и отправился к ней? Но и там Димы не было. Перепуганные мать и бабушка обратились в милицию. Уже через несколько часов город стали наполнять листовки с фотографией мальчика. Сотрудники правоохранительных органов тщательно проверяли каждый дом и подвал, но следы ребёнка словно растворились в воздухе.
Жизнь в неволе
Спустя годы, в 2018 году, Дмитрий Крылов* вспоминал: милиция действительно проводила обходы домов, включая тот, где его удерживали. Когда во дворе послышался шум, цыганка быстро спрятала мальчика в груду тряпья и строго приказала молчать. Перепуганный Дима не мог издать ни звука. Несмотря на тщательный обыск, полицейские не обнаружили ребёнка.
После этого случая похитители стали осторожнее. Мальчика почти не выпускали со двора, лишь изредка брали в соседний дом посмотреть телевизор по праздникам. Они опасались выводить его на улицу для попрошайничества — ведь каждый житель Тагила знал, как выглядит пропавший ребёнок.
По словам Дмитрия, похитители рассчитывали, что со временем люди забудут, как он выглядит. Сами они уходили попрошайничать, оставляя мальчика под присмотром старшей дочери семьи — девушки, которая кормила грудью своего ребёнка и не могла покидать дом. Она испытывала к Диме откровенную ненависть: то ударит по голове, то уничтожит его вещи.
Однажды мальчик, не выдержав унижений, попытался сбежать. Однако далеко уйти не удалось — на ногах был всего один сапог.
Побег
К 1993 году Дима провёл в плену почти три года. Ночами он тихо плакал в подушку, вспоминая маму, бабушку, братьев и сестру. Днём вынужден был помогать по хозяйству и терпеть издевательства.
После очередного жестокого обращения мальчик решился на побег. Он дождался подходящего момента и бросился к выходу. Пробежав небольшое расстояние, он столкнулся с неожиданным препятствием — огромной лужей. Пока мальчик размышлял, как её обойти, его заметила жительница соседнего дома.
Дима, уже неплохо освоивший цыганский язык, попытался объяснить женщине, что живёт в другом месте. Его речь, перемешанная с русскими словами, звучала так: «Хочу домой! Я сбежал!». Женщина мгновенно поняла ситуацию. Она завела мальчика в дом и позвонила мужу — сотруднику органов. Тот незамедлительно прибыл, вызвал подкрепление. Диму доставили в отделение , где начали поиски его родных. Мальчик всё ещё не мог поверить: многолетнее рабство наконец завершилось.
— До сих пор не понимаю, зачем они меня украли. Наверное, хотели заставить попрошайничать, но не ожидали такой шумихи. Моя фотография висела на каждом столбе. А отпускать меня, наверняка, было страшно — я умел говорить и легко мог их сдать. Я до сих пор цыган обхожу стороной, если честно. Никак эта история не забывается. А самое обидное, что я даже не знаю: наказали их как-то или нет? Я ведь был совсем маленьким… — делился Дмитрий с журналистами.
Неудачная попытка восстановления семьи
Известие о том, что Дима найден, поначалу не уложилось в сознании его матери. Женщина пережила двойной удар: сначала исчезновение сына, затем смерть матери — бабушка не вынесла груза вины за пропажу внука и скончалась от остановки сердца. Потрясённая горем мать постепенно погрузилась в алкогольную зависимость. К моменту возвращения Димы ситуация достигла критической точки: женщину лишили родительских прав, а её четверых детей — старших сыновей и младенцев‑двойняшек — определили в детский дом. Ни один из биологических отцов не проявил желания забрать детей.
Сначала Диму вернули матери — как последний шанс для семьи. Однако женщина не смогла справиться с ситуацией: вновь ушла в запой, оставив ребёнка без присмотра. Мальчику приходилось самостоятельно добывать еду. Временами его навещали старшие братья — Женя и Витя, привозившие продукты из детдомовской столовой. Когда органы опеки узнали об этих визитах, Диму также перевели в детский дом.
По словам Дмитрия, его определили в другой детский дом, отличный от того, где находились братья, — это привело к потере связи с ними. С двойняшками он вообще не имел возможности познакомиться: в то время они пребывали в Доме малютки. Мать вскоре забыла о сыне, а затем скончалась, оставив мальчика совершенно одиноким.
В детском доме Дмитрий постепенно адаптировался: несмотря на то что цыганский язык знал лучше русского, он не сталкивался с травлей и даже нашёл друзей. Жизнь понемногу налаживалась, но тоска по родным не утихала. По достижении 18 лет юноша покинул приют, освоил профессию слесаря, создал семью и стал отцом. Именно тогда он твёрдо решил отыскать братьев и сестру, чтобы обрести полноценную семью.
Поиски родных через интернет
Первым шагом стало накопление средств на компьютер. Освоив базовые программы, Дмитрий начал методично искать родных через социальные сети — к счастью, имена братьев и сестры он помнил с детства. Поисковые системы неизменно выдавали отрицательные результаты: предполагаемые родственники не были зарегистрированы онлайн.
Не теряя надежды, молодой человек размещал объявления о поиске семьи на различных интернет‑платформах и ежемесячно проверял, не появилось ли откликов. Однажды, вновь введя имя старшего брата, он с изумлением обнаружил, что 38‑летний Женя стал известным в Нижнем Тагиле благотворителем. Тот помогал детям из детских домов, храня память о собственном непростом детстве.
Встреча с братом
— Я не слышал о Жене, он не афишировал свою деятельность, — продолжал Дима. — А потом завел собственный сайт, и я тут же на него вышел. Не раздумывая, написал ему, мол, я твой брат, узнаешь меня? Женя сразу понял, кто я: обрадовался и растрогался. Оказалось, он тоже искал меня, но я тогда еще не был зарегистрирован в соцсетях. Начал рассказывать о нашей семье. Выяснилось, что старший Витя уже умер. Мне было очень грустно, ведь в детстве мы были близки: парни привозили мне еду из детдома, учили кататься на велосипеде, разбирались с теми, кто меня обижал. На следующий день мы с Женей встретились. Обнимались, радовались, как дети, но не плакали. Мы ведь мужики!
После встречи братья сосредоточились на поиске младших двойняшек — Нади и Вовы. Они обратились в Дом малютки, однако получили лишь скудную информацию: детей усыновили, а дальнейшие детали оставались засекреченными из‑за законодательства о тайне усыновления.
Связь через океаны
Поиски в интернете долгое время не давали результатов — двойняшки словно исчезли без следа. Но однажды Дмитрию написала незнакомая женщина. Она оказалась волонтёром, помогающим разлученным семьям. Женщина поинтересовалась, ищет ли он брата и сестру, и рассказала, что те активно разыскивают их с Женей. Случайно обнаружив объявление двойняшек, она решила найти Дмитрия.
Волонтёр назвала новые имена детей — Брена и Шон. Выяснилось, что в детстве их усыновили и перевезли в США. Сейчас они проживали в штате Алабама. Стало понятно, почему предыдущие попытки поиска не увенчались успехом — братья искали близких по русским именам.
Дмитрий и Женя незамедлительно написали новообретённым родственникам. С первых же сообщений стало очевидно: они — одна семья. Двойняшки поделились, что годами пытались найти родных в России, но не могли выйти на их след. В подростковом возрасте они даже задумывались о побеге на родину: американские приёмные родители воспитывали их в жёстких рамках и применяли физическое наказание за проступки. Однако в 16 лет осуществить план не удалось.
Сегодня общение между родственниками осложнено языковым барьером: Дмитрий и Женя не знают английского, а Брена и Шон — русского. Но несмотря на это, все четверо ощущают неразрывную связь и единство семьи, обретённой спустя долгие годы разлуки.
* Фамилия Дмитрия изменена.