Денис Петров — ведущий новостных программ телеканала «Россия-24», ГТРК «Урал», исполнительный продюсер телерадиокомпании, преподаватель кафедры «Телевидения и новых медиа» департамента журналистики УрФУ. В интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста он рассказал о своём пути в профессию, особенностях работы в прямом эфире, отличиях телеканалов и о том, как в редакцию приходят новые поколения журналистов.
— Денис, у Вас техническое образование в сфере информационных технологий. Что стало поворотным моментом в переходе в журналистику?
— Телевидение — это вызов самому себе. Помимо технического образования у меня были особенности: лишний вес и дефект речи — ротацизм, в обиходе известный как картавость. Возможно, если внимательно прислушиваться к моей речи, это можно заметить, но если не знать, то воспринимается скорее как особенность.
Последствия, конечно, остались. Вероятно, они никогда не исчезнут полностью, а со временем лишь сгладятся. Я сбросил лишний вес, исправил зубы, поставил правильные звуки. И тогда задал себе вопрос: почему бы не попробовать выйти в эфир?
При этом изначально я вовсе не стремился на федеральный телеканал — планировал работать на городском телевидении. Однако всё сложилось так, что я поднялся выше того уровня, который сам для себя изначально определял.
— Помогают ли Вам знания, полученные в области информатики и системного анализа, в работе на телевидении?
— Безусловно. Если говорить о нашей редакции, то она очень разношёрстная. Среди ведущих у нас есть журналист, врач, историк, айтишник и актёр. Такая команда могла бы выжить и на необитаемом острове: мы представляем почти все сферы жизни.
Мои знания в IT помогают прежде всего делать качественные сюжеты, связанные с технологиями. Коллеги с журналистским образованием не всегда в них разбираются, поэтому просят меня проверить тексты, чтобы избежать ошибок в терминах.
И, возможно, сейчас скажу вещь, за которую меня будут критиковать коллеги, но я действительно считаю: для работы в журналистике профильное образование не является обязательным. Более того, я склонен полагать, что само по себе оно не формирует настоящего профессионала. Несмотря на то, что я преподаю на журфаке, убеждён: грамотный язык и речь должны быть у любого специалиста, а широкий кругозор формируется не в вузе, а благодаря чтению, насмотренности и жизненному опыту.
Журналистика — это не игра в слова, а работа со смыслами. Когда же год за годом мы повторяем одни и те же сюжеты: про «внезапные снегопады», «морозы» или «ежегодные фестивали», возникает эффект белки в колесе. Но именно широкий кругозор позволяет каждый раз взглянуть на привычные темы под другим углом и избежать штампов.
— Если оглянуться назад, что в начале журналистского пути оказалось самым трудным, а что — неожиданно лёгким?
— Думаю, самым трудным была притирка к стандартам компании. Объясню: когда меня впервые отправили в роли корреспондента на съёмку, я вернулся, написал сюжет и отдал его шеф-редактору. И услышал комментарий: «У тебя ничего не получится, потому что в твоём сюжете нет логики». Для меня это было удивительно, ведь я айтишник с красным дипломом, логика — моя сильная сторона. С первого курса и до последнего предмета, который я сначала сдавал, а потом преподавал, всё строилось именно на логике.
Меня можно обвинить в чём угодно, но только не в отсутствии логики. И вот эти моменты притирки оказались самыми сложными. Более того, у журналистов с профильным образованием часто возникает скепсис к тем, кто пришёл не с журфака: мол, «давай, покажи, что ты можешь».
— Вы работали на «Четвёртом канале», «Областном телевидении» и сейчас — в ГТРК «Урал». Чем отличается атмосфера и подход к работе на этих площадках?
— Отличия есть, и они существенные. Когда я только начинал, «Четвёртый канал» был именно тем местом, где я хотел работать. По духу он во многом напоминал нынешнюю ГТРК. Но в тот момент, когда я туда пришёл, многое уже изменилось, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Сегодня ситуация там стала ещё более скучной и формальной.
Совсем другое дело — ГТРК «Урал». Здесь есть настоящие профессионалы, для которых новости — это дело жизни. Это полноценная телевизионная редакция, где люди готовы делать выпуски в любое время дня и ночи. Бывали случаи, когда мы оставались на работе до позднего вечера, выходили в прямой эфир в 22:00, а на следующее утро в 10:00 были готовы собраться и выйти снова. Вот это и есть настоящие новости: работа, которая требует мгновенной реакции и полной вовлечённости.
— Какие проекты на телевидении стали для Вас наиболее значимыми и почему?
— Новости на канале «Россия-24». У него не самые высокие рейтинги, ведь новости интересны далеко не всем, но именно эта работа для меня — главная. Особенность телеканала в том, что региональный эфир может начаться на минуту раньше или позже, и задача ведущего — выровнять хронометраж и завершить выпуск строго в назначенное время. Мы постоянно работаем «на открытом ухе» — слышим указания из аппаратной, на которые должны мгновенно реагировать. А в этом году усложнили формат: ведущий не сидит за столом, а двигается по студии. Это настоящий новостной пилотаж.
Есть и другой важный проект — о здоровье, на канале «Россия-1». Вместе с клиникой микрохирургии глаза мы рассказываем о болезнях органов зрения и методах их лечения. Чтобы эфир был интересным и понятным зрителю, приходится тщательно готовиться. Первая программа, например, была посвящена не простым темам вроде близорукости или дальнозоркости, а одной из самых сложных областей офтальмологии — витреоретинальной хирургии. Это был серьёзный вызов, но именно такие проекты вдохновляют.
— Как, на Ваш взгляд, изменилась телевизионная журналистика за последние 5–7 лет?
— Она заметно помолодела. Мы даже шутим и называем нашу редакцию «детским садом». Дело в том, что в Уральском федеральном университете есть партнёрская специальность с ГТРК — «Телевидение и новые медиа». Мы фактически готовим себе будущих коллег: самые талантливые студенты приходят к нам ещё с первого курса — сначала помогают, а потом становятся полноценными сотрудниками.
Чувствуется и разница поколений: «зуммеры» и «миллениалы». Конечно, всё не так, как в мемах, но в работе различия действительно ощущаются.
— Какие форматы (новостные, аналитические, развлекательные) сейчас развиваются быстрее всего на телевидении?
— Мы в основном занимаемся производством новостей. Поскольку являемся частью федерального телеканала, развлекательные проекты курирует головной офис. Аналитикой мы занимаемся лишь отчасти. Но, на мой взгляд, именно новости сегодня смотрят все, потому что в критических ситуациях достоверную информацию можно получить только в официальных СМИ.
Телевидение работает в правовом поле и отвечает за каждое слово. Блогеры, к сожалению, такой ответственности не несут. Поэтому, если происходит теракт или другое чрезвычайное событие, зритель знает: достоверные данные будут именно на новостных каналах. Да, на «России-1» или Первом канале новости выходят по расписанию, но «Россия-24» сразу перестраивает сетку вещания и полностью уходит в прямой эфир. Сам я в таких случаях первым делом включаю именно свой канал.
Развлекательного контента сегодня предостаточно в интернете, и телевидение вполне может обойтись без него. Что касается аналитики, то здесь всё зависит не от формата, а от конкретных людей. За взглядом Владимира Познера или Дмитрия Киселёва зрители идут к ним лично — и ради этого включают программу.
— Сегодня многие получают новости через соцсети и мессенджеры. Как телевидение справляется с конкуренцией?
— А бороться здесь, по сути, и не с чем. Мы тоже ведём телеграм-каналы, как и наши коллеги. Но конкурировать напрямую бессмысленно. У телевидения есть своя ниша — достоверные новости, проверенные и официальные. В этой сфере у нас просто нет соперников.
— Какие мировые или российские примеры медиапроектов Вы считаете эталонными по современному формату подачи новостей?
— Честно говоря, сложно выделить что-то одно. Все форматы более-менее похожи, а разница чаще всего зависит не от структуры выпуска, а от самого ведущего. Возьмём, например, Марию Ситтель и Евгения Рожкова. Оба работают в одной редакции, в одном и том же формате. Но новости в их исполнении воспринимаются совершенно по-разному.
Если говорить о примерах, на кого я равняюсь, то это, безусловно, Мария Ситтель. Она очень свободно чувствует себя в студии. Может позволить себе паузу, небольшую разговорную интонацию. Она не просто зачитывает текст — она рассказывает новости. Для меня это пример живой, человеческой подачи.
У Евгения Рожкова манера совсем иная — строгая, сдержанная, «ни одного лишнего движения». И это тоже профессионально, но ближе мне именно живость и свобода.
В этом же ключе работают и ведущие «России-24». Они не выглядят «фигурками» или «аватарами», которые неподвижно сидят за столом. Их новости живые, человечные — и именно такой стиль я стараюсь перенимать.
— Каким Вы видите своё профессиональное будущее через 5–10 лет?
— Жду приглашения в Москву (смеётся).