Мы двигались на внедорожнике, оставляя за собой туман, который всё сильнее пропитывал воздух. Каждый километр, каждая яма в асфальте были как шаги в неизвестность. Камышлов — ещё одна точка на карте, где время, казалось, остановилось. Мы приближались к этому забытом месту, и каждый из нас знал, что здесь нас ожидает нечто важное.
Здесь, в Камышлове, мы снова столкнёмся с тем, что давно скрыто, но всегда было рядом. Это место казалось затмённым, как сама Зона — пустое, но наполненное странным присутствием.
— Странно, — сказал Хибари, сидя на переднем сиденье и поглядывая на карту. — Место пустое, но ощущение такое, будто нас здесь уже ждут.
— Не будь параноидальным, — ответил я, хотя сам не мог отрицать, что у меня возникло похожее ощущение. Здесь не было людей, но всё вокруг словно скрывало больше, чем мы могли понять.
Эребус всё время находился в напряжении, его уши были насторожены, и хвост держался низко, словно он чувствовал, что сейчас должно что-то произойти.
Проехав несколько улиц с разрушенными зданиями, мы прибыли на старую железнодорожную станцию. Она была заброшена, её рельсы заросли травой, и всё вокруг казалось затмённым и забытым. Но именно здесь мы должны были найти тот ключ, который связывал нас с тем, что произошло в Зоне. Мы начали осматривать местность, как всегда в таких ситуациях — с предельной осторожностью.
— Это место должно быть связано с проектом «Рубеж», — сказал я, подойдя к ржавым остаткам платформы, на которой когда-то стояли товарные вагоны. — Мы находимся слишком близко, чтобы просто уехать.
Кшися молчала, но её глаза блестели в тусклом свете. Она не говорила, но я знал, что она чувствует то же, что и я — что мы здесь не случайно. Этот город, эти заброшенные рельсы, всё вокруг говорило о том, что здесь скрыто больше, чем мы можем понять.
Мы шли по перрону, стараясь не потревожить землю. Каждое наше движение нарушало хрупкую тишину, как если бы сама земля не хотела нас здесь видеть. Вдруг Эребус остановился, как вкопанный. Он начал настороженно рычать, смотря в сторону старых заброшенных зданий.
— Что там? — спросила Кшися, её голос звучал тревожно.
Я молча направился в ту сторону, следуя за Эребусом. Он снова рычал, но теперь в его голосе была ярко выраженная тревога. Я почувствовал, как моё собственное тело напряглось. Это было не просто предупреждение. Это было чувство, что мы не одни.
Приближаясь к зданию, я заметил несколько старых транспортных контейнеров, которые стояли у стен, давно покрытых мхом и плесенью. Среди контейнеров заметил незнакомую фигуру. Это был человек. Его силуэт был размытым, и в свете заходящего солнца он едва различался.
— Эй! — крикнул я, но человек не отозвался. Вместо этого он сделал шаг назад и исчез в темноте здания.
Мы с Кшисей подошли ближе. Я чувствовал, как по спине пробежал холод. Этот человек был не просто странным. Он был здесь не случайно, и его присутствие было не тем, что мы ожидали.
— Мы должны следить за ним, — сказал я, но Кшися, посмотрев на меня, покачала головой.
— Не торопись. Мы не знаем, что это за человек. Не стоит идти на поводу у Зоны.
Мы вернулись к внедорожнику и, несмотря на чувства тревоги, решили не искать его сразу. Вместо этого мы сели в машину, продолжая двигаться по заброшенному городу, следуя за тусклыми указателями.
Немного позднее, когда мы въехали в более пустынную часть Камышлова, мы увидели заброшенную больницу. Стены были разрушены, окна выбиты, но что-то в этом месте выглядело странно живым. Здесь была тишина, но эта тишина была глубокой и почти зловещей.
— Сюда. — Я указал на больницу, и мы остановились.
Я почувствовал, что если мы не поднимемся туда, мы не сможем двигаться дальше. Это место, как и все остальные, не отпускало. Оно хранило свои тайны.
Мы направились внутрь. Эребус шёл первым, его шаги были быстрыми и решительными. Его хвост был опущен, а его глаза искали любую угрозу. Всё, что мы видели, было мертвым, но что-то внутри этого места ещё оставалось живым.
Как только мы зашли в центральный холл, нас встретила странная сцена. В углу стоял старый медицинский стол, на котором был оставлен ржавый инструментарий, а рядом — следы крови. Но это не было свежим. Это было старое. И мы могли почувствовать, как эти следы могут привести нас к ещё более страшному открытию.
Кшися начала осматривать одну из полок, а я подошёл к стенам. Там, под слоем пыли, я заметил граффити. Оно было странным, почти абстрактным, но в нём можно было разглядеть слово «Рубеж». Я знал, что это был ещё один след, который не мог быть случайным.
— Всё связано, — сказал я, смотря на неё. — Мы ближе, чем когда-либо.
Внезапно внизу мы услышали шорох. Это был не ветер. Это было движение. Мы не успели отреагировать, как из темноты вышел тот же человек, которого мы видели на железнодорожной станции.
Он был на этот раз ближе, и в его руках был предмет, который сверкал в тусклом свете — какой-то металлический инструмент.
— Почему вы здесь? — его голос был низким и грубым.
Я не ответил, но Кшися сделала шаг вперёд, её лицо было спокойным, хотя я знал, что её сердце билось быстрее.
— Кто вы? — спросила она.
Он стоял на месте, не двигаясь. Я почувствовал, как атмосфера в комнате меняется. Этот человек был не просто знакомым лицом — он был частью чего-то гораздо большего.
И тогда, как будто в ответ на его молчание, в самой глубине здания раздался громкий звук, который потряс нас всех. Мы сразу поняли — это не просто встреча с человеком. Это был призыв. Призыв, который мог означать только одно: Зона никогда не отпустит нас.