Читать полностью:
ГЛАВА 2:Цена истины
Дорога была похожа на погружение в забвение. Ровный гул шин по трассе сменился глухим, утробным стуком по разбитой грунтовке. Лео выключил радио, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрежетом гравия о колесные арки и завыванием ветра за стеклом.
Он свернул с главного шоссе, оставив за спиной последний оплот уродливой, но все же цивилизации. Теперь его окружал Лес. Не тот, что бывает в сказках или довоенных фильмах — зеленый и полный жизни. Этот лес был болен. Деревья, черные и голые, как обугленные кости, протыкали низко стелящийся туман. Их ветви, скрюченные и неестественные, сплетались над дорогой, образуя гнетущий, частичный тоннель. Воздух стал влажным и холодным, он забирался внутрь через вентиляцию, неся с собой запах гнилой листвы, сырой земли и то ли сладковатой, то ли горькой пыли Пустоши.
Туман цеплялся за ветви, полз по капоту машины, скрывая обочины. Видимость упала до нескольких десятков метров. Лео прибавил газу, чувствуя, как спину леденит знакомое, давно забытое ощущение — ощущение пристального взгляда из чащи. Он знал, что это паранойя. Большинство тварей, порожденных войной, давно вымерли или ушли глубже. Но знание — одно, а древние инстинкты — другое. Его правая рука лежала на рукояти пистолета, пристегнутого к кобуре на центральной консоли.
Он проехал так несколько километров, медленно, будто продираясь сквозь ватную пелену. И вот, впереди, из тумана проступили первые очертания. Забор.
Высокий, не менее трех метров, из профнастила, местами покрытый ржавыми подтеками. Он тянулся в обе стороны, теряясь в молочно-белой дымке. По мере приближения детали проступали четче. Забор был испещрен надписями. Не детскими каракулями, а злыми, ненавидящими посланиями, выведенными баллончиками с краской, выцарапанными гвоздем, выжженными, вероятно, паяльной лампой.
«СДОХНИ ТВАРЬ» — это было самое безобидное.
«ВЕРНИСЬ В АД»
«ЗДЕСЬ УБИВАЮТ УБИЙЦ»
«ТВОЯ КРОВЬ— НАШЕ ШОУ»
«МЫ ПРИДЕМ ЗА ТВОЕЙ ГОЛОВОЙ,МОНСТР»
«ЗАПЛАТИШЬ ЗА МОЕГО СЫНА»
Лео остановил машину в паре метров от ворот, также покрытых слоем ненависти. Он выключил двигатель. В наступившей тишине был слышен лишь шелест тумана и далекий, одинокий крик какой-то пустошной птицы. Он вышел из машины, тяжелые ботинки утонули в грязи. Подошел ближе, изучая граффити.
— Мило, — тихо произнес он, рассматривая особенно искусно выведенную угрозу, изображавшую вампира с торчащим из груди колом.
Он не успел закончить мысль, как на стойке ворот замигал крошечный красный огонек. Из небольшого объектива выскользнул тонкий луч лазера. Он медленно, методично прошелся по номерному знаку, затем по лобовому стеклу, на секунду задержался на лице Лео, ослепив его алым пятном, и потух.
Последовала тишина, длившаяся вечность. Лео почувствовал, как напряглись мышцы на спине. Он мысленно представил, как сзади, из тумана, появляются тени. Но ничего не происходило.
Затем раздался резкий, металлический щелчок, и тяжелые ворота, беззвучно, вопреки всему своему ржавому виду, начали разъезжаться. Перед Лео открылась дорога, уходящая вглубь поместья, также тонущая в тумане. Вдалеке, на возвышенности, как призрак, вырисовывался темный силуэт Особняка.
Лео сел обратно в машину, проехал через ворота, и они так же бесшумно закрылись за ним, отрезав его от внешнего мира и его угроз. Он снова был на территории Дариуса.
Дорога к дому была длиннее, чем казалось. Она вилась между заросшими, одичавшими газонами и полуразрушенными фонтанами. Природа медленно, но верно отвоевывала свою территорию у камня. Плющ, густой и темный, оплетал стены, карабкался на крышу. Штукатурка облупилась, обнажая кирпичную кладку. Окна на первом этаже были заколочены досками, на верхних — стекла были целы, но грязны и непроницаемы, как глаза мертвеца.
Лео припарковался на круглой площадке перед парадным входом. Он вышел, захлопнул дверцу, и звук гулко разнесся в мертвой тишине. Воздух здесь был другим — не просто пустошным, а древним, застойным, пропитанным памятью о других временах.
Он подошел к массивной дубовой двери с облупившейся краской. Ручки не было — лишь замочная скважина, казавшаяся артефактом. Лео не стал стучать. Он просто ждал, зная, что его уже видят.
Раздался щелчок — громкий, сухой. Замок с оборотной стороны отперся. Лео толкнул дверь, и та, с низким, скорбным скрипом, поддалась.
Он шагнул в полный мрак. Глаза медленно привыкали, выхватывая из тьмы очертания огромного холла. Высокий потолок терялся в тенях. По стенам — затянутые паутиной портреты, с которых смотрели бледные, надменные лица людей, давно обратившихся в прах. Под ногами скрипел мрамор, покрытый толстым слоем пыли.
Лео знал этот дом. Он бывал здесь много раз, но давно. В последние годы войны и сразу после, когда формировались хрупкие, временные союзы против общих угроз. Тогда здесь, в этих стенах, рождались планы, которые спасли тысячи человеческих жизней. И здесь же были произнесены слова, которые обрекли на смерть тысячи вампиров. Дариус знал цену мира. И Лео платил по его счетам.
Он не стал кричать, звать хозяина. Он знал, где его искать. Лео пересек холл и начал подниматься по широкой, мраморной лестнице. Перила были холодными, как лед. Каждая ступенька издавала глухой стон, нарушая вековую тишину.
Наверху царила абсолютная тьма. Лео достал тактический фонарь. Яркий, сфокусированный луч всколыхнул мир теней, выхватывая из мрака клочки обоев с выцветшим узором, дверные проемы, завешанные гобеленами, с которых смотрели мифические существа с слишком острыми клыками.
Он шел по длинному коридору, его шаги отдавались эхом в гробовой тишине. Он подошел к одной, ничем не примечательной двери из темного дерева. Он знал, что Дариус там. Он всегда там. В своей лаборатории, в своем святилище, в своей клетке.
Лео положил ладонь на холодную деревянную поверхность. Ненадолго задержался, собираясь с мыслями. Затем толкнул.
Дверь с протяжным, мучительным скрипом поддалась.
Комната была не такой темной, как остальной дом. Два огромных окна, почти во всю стену, пропускали тусклый, рассеянный свет, пробивавшийся сквозь туман и слой грязи на стеклах. Он ложился на пол бледными, пыльными прямоугольниками, в которых танцевали мириады пылинок.
У самого окна, спиной к двери, стоял силуэт. Высокий, прямой, неподвижный. Он был одет во что-то темное и длинное, напоминающее старомодный халат или плащ. Силуэт казался частью пейзажа за окном — таким же застывшим, вечным и печальным.
— Вы пришли меня арестовать, мистер Торренс? — прозвучал голос. Он был низким, спокойным, с легкой, почти неуловимой хрипотцой, будто его обладатель давно отвык говорить громко.
Лео не сдвинулся с места, позволив глазам полностью привыкнуть к полумраку.
—Нет, Дариус, — ответил он так же спокойно. — Но тебе не помешало бы нанять охрану.
Силуэт у окна медленно повернулся. Сначала стали видны длинные, бледные пальцы, лежащие на подоконнике. Затем — очертания плеч. И, наконец, лицо.
Дариус не был чудовищем из городских страшилок. Его черты были утонченными, аристократическими, нос — прямым и тонким, скулы — высокими. Но кожа была неестественно бледной, почти фарфоровой, и казалась полупрозрачной, сквозь нее проступала призрачная голубизна вен. Глаза, самые странные во всем его облике, казались почти черными в этом свете, но Лео знал, что при ярком освещении они отливали темным алым, как старое вино. Когда он говорил, можно было разглядеть легкий намек на клыки, чуть более длинные и острые, чем у человека.
— Ты про то дерьмо, что написано на заборе? — Дариус сделал несколько шагов вперед, выходя из тени. Его движения были бесшумными, плавными, слишком идеальными, чтобы быть человеческими. — Я не боюсь. Это люди боятся. Ни у кого из них не хватило смелости хотя бы раз перелезть через забор. Они только пачкают металл. Это их способ терапии. Лечит коллективную травму.
Он остановился в паре метров от Лео. Его темные глаза внимательно изучали лицо охотника, будто читая историю последних лет по новым морщинам, по застывшей в уголках губ усталости.
—Здравствуй, старый друг, — голос Дариуса смягчился, в нем появились нотки чего-то настоящего, не связанного с вежливой маской. — Давно тебя не было.
— Мне нужен твой дар, — без предисловий сказал Лео.
— Дар, — Дариус усмехнулся, и это было сухое, безрадостное звучание. — Такой «дар» есть у каждого вампира. Эхо-резонанс. Мы чувствуем друг друга. Можем мысленно передавать сообщения, предупреждения, призывы о помощи. Это не магия, Лео. Это биология. Примитивный, но эффективный орган чувств, расположенный где-то между шишковидной железой и мозжечком.
— Брось, Дариус, я это все знаю, — Лео нетерпеливо мотнул головой. — Из-за этого их атаки были такими слаженными, системными. Их резонанс на три-пять километров. Поэтому мне нужен ты.Ты видишь намного дальше Мне нужно, чтобы ты просмотрел всю Пустошь.
Дариус покачал головой. Он отвернулся и снова подошел к окну, глядя на желтовато-бурую пелену за стеклом.
—Война давно закончилась, Лео. И моя связь угасает. С каждым днем. С каждой смертью. Их осталось так мало… и они так далеко. Эхо затухает в пустоте.
— Да, и я знаю почему, — Лео снял с плечевого ремня небольшую армейскую фляжку из темного металла. Он поставил ее на пыльный стол, стоявший между ними, с грохотом, нарушившим тишину. — Потому что ты давно не пил кровь. Человеческую.
Воцарилась мертвая тишина. Дариус не шевелился, но Лео почувствовал, как воздух в комнате наэлектризовался. Это была не угроза, а нечто иное — напряженное, животное внимание.
—Это запрещено, — наконец произнес Дариус, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но Лео уловил в нем слабую, сдерживаемую дрожь. — Ты же знаешь. «Акт о Постударном Сосуществовании», пункт седьмой. Любая вампирская особь, уличенная в употреблении человеческой крови, подлежит немедленной ликвидации. Даже я.
— Никто не узнает, — тихо, но твердо сказал Лео. — Поверь.
Дариус медленно повернулся. Его темно-алые глаза были прикованы к фляжке. Он подошел к столу. Его бледные, длинные пальцы с тонкими, изящными суставами потянулись к металлическому цилиндру, остановились в сантиметре от него, будто ощущая исходящее от него тепло. Затем он взял фляжку. Движение было быстрым, точным, почти хищным.
Он с усилием открутил крышку. Не поднося ее к лицу, он просто вдохнул аромат, доносящийся из горлышка.
И в этот момент с ним произошла перемена. Не физическая, а внутренняя. Все его тело, до этого бывшее образцом сдержанности и контроля, слегка дрогнуло. Плечи напряглись, пальцы сжали фляжку с нечеловеческой силой. Он зажмурился, и по его лицу пробежала судорога — смесь крайнего отвращения и столь же крайнего, неутолимого голода. Это был вид наркомана, вдыхающего запах вожделенного вещества после долгой ломки. Древний инстинкт, сильнее разума, сильнее морали, сильнее воли, просыпался после долгой спячки.
— Что ты хочешь узнать? — прошептал он, и его голос стал низким, хриплым, почти звериным рыком.
— Тут недалеко произошло массовое убийство. В одном из клубов. Мне нужно знать, кто это сделал. Люди, имитирующие вампиров? Или… наоборот.
Дариус все еще не открывал глаз.
—Тебе лучше не смотреть, — сказал он, и это прозвучало как искреннее предупреждение.
— Я и не такое видел, — голос Лео был плоским, как лезвие ножа.
Больше слов не было. Дариус резко, почти яростно, поднес фляжку ко рту.
То, что последовало, было мерзко. Не театрально-ужасающе, как в Колизее, а по-настоящему, глубоко отвратительно. Это была сцена первобытного, животного насыщения. Дариус пил не так, как пьют воду или вино. Он глотал с жадностью утопающего, хватая воздух, с содроганиями, продирающими все его тело. Слышался тихий, хриплый стон, полный муки и наслаждения одновременно. Из уголков его губ по подбородку и на длинные, бледные пальцы стекали тонкие струйки алой жидкости. Он пил, и казалось, что с каждой каплей годы покидают его тело. Кожа, бывшая бледной, будто наполнялась призрачным румянцем, тенью жизни. Но жизнь эта была не человеческой. Это было оживление монстра, пробуждение древнего хищника, дремавшего под тонким слоем цивилизованности.
Лео не отводил взгляда. Его лицо было каменной маской, но правая рука медленно, бесшумно опустилась к рукояти оружия. Он видел, как мышцы на шее и челюстях Дариуса напряглись, как его ноздри раздулись, вбирая запах. Охотник готовился ко всему. К атаке. К тому, что его старый друг не выдержит и набросится на него.
Но атаки не последовало.
Дариус опустошил фляжку до дна. Он отшвырнул ее прочь, и металлический цилиндр с грохотом покатился по полу. Затем он, тяжело дыша, опустился на ближайший стул. Он сидел, сгорбившись, уткнувшись лицом в окровавленные ладони. Из-под них по его бледной коже стекали красные потеки. Он дышал хрипло, с усилием, будто легкие отвыкли от такого насыщения кислородом.
Прошли минуты. Тишину нарушал лишь его прерывистый, хриплый вздох. Лео не шевелился, рука все еще лежала на пистолете.
Наконец Дариус поднял голову. Его глаза горели. Буквально. Темно-алый цвет теперь был ярче, насыщеннее, в них плавала внутренняя подсветка, делая его взгляд нечеловечески пронзительным. Но в них не было ярости. Была боль. И ужасающая ясность.
— Это не вампиры… — прохрипел он, глядя куда-то сквозь Лео, в невидимую для охотника даль. — И не люди.
Лео медленно убрал руку от кобуры.
—А кто тогда?
— Это… порождение Пустоши. Что-то новое. Более сильное. Жестокое. — Дариус говорил с трудом, будто слова обжигали ему губы. — В них течет вампирская кровь, я чувствую ее отголоски… но… это новый вид. Ублюдки. Помесь. Их резонанс… он другой. Грязный. Искаженный. Как крик на расстроенной частоте.
— Сколько их? — спросил Лео, его голос стал жестким, деловым.
— Я вижу троих… но возможно их больше. Их сигналы накладываются друг на друга. — Дариус внезапно встревожился. Он оглянулся, будто почувствовав что-то за спиной. — Они… они видят меня. Чувствуют. Они знают, что я на них смотрю.
Лео быстро достал из внутреннего кармана сложенную карту Пустоши. Он развернул ее на пыльном столе, прижал края.
—Покажи, где они.
Дариус не глядя на карту, почти машинально, ткнул длинным, окровавленным пальцем в точку. Его палец оставил маленькое алое пятно на бумаге. Лео наклонился. На карте это был заброшенный дом, в тридцати километрах от города, с официальной пометкой «Зачищено». Район был гиблым, даже по меркам Пустоши.
Лео запомнил координаты. Он быстро сложил карту.
—Спасибо, Дариус.
Он уже повернулся к выходу, когда голос вампира остановил его.
—Подожди!
Лео обернулся. Дариус поднялся со стула. Его движения снова обрели ту плавную, кошачью грацию, которую кровь лишь усилила. Он подошел к старому, резному деревянному шкафу, открыл его и достал небольшой алюминиевый кейс. Внутри, в пронумерованных гнездах, лежали несколько стеклянных пробирок, заполненных прозрачной, слегка опалесцирующей жидкостью.
— Я работал над этим много лет, — сказал Дариус, протягивая кейс Лео. — Вакцина. Вернее, попытка создать ее. Укушенным она уже не поможет, вирус слишком быстр. Но для здорового человека… она может работать как антивирус. Препятствует превращению. У меня нет ресурсов для испытаний, сам понимаешь. Отдай ее в лабораторию Монаху. Пусть проведет тесты. Монах… он помнит старые долги. Он не станет задавать лишних вопросов.
Лео взял кейс. Он был тяжелее, чем казался. Он положил его в свой карман, застегнул молнию.
—Хорошо.
— И еще… — Дариус задержал его, доставая из глубины шкафа маленький металлический пенал. Он открыл его. Внутри на черном бархате лежал автоинъектор — шприц с уже заправленной ярко-красной, почти алмазно сверкающей жидкостью. — Это не вакцина. Это… стимулятор. Концентрированная сыворотка на основе наших ферментов. Ты не заразишься, я очистил ее от ретровируса. Но… на короткое время ты получишь нашу скорость. Нашу реакцию. Силу. Однократно. Цена будет высока. Очень высока. Организм человека не приспособлен для такого. Используй только если… если другого выхода не будет.
Лео смотрел на шприц, потом на Дариуса. Он видел в его глазах не только предупреждение, но и тень вины. Это было оружие отчаяния. Он медленно взял пенал.
—Спасибо, друг.
На этот раз он уже точно пошел к выходу. Он пересек комнату, его шаги эхом отдавались в тишине. Он уже был в дверях, когда крик Дариуса, полный неподдельного, животного ужаса, заставил его обернуться.
— НЕ ХОДИ ЗА НИМИ ОДИН!
Дариус стоял посреди комнаты, его фигура, освещенная тусклым светом, казалась внезапно меньше, уязвимее. Его горящие глаза были широко раскрыты.
—Эти… мутанты. Они очень опасны. Опаснее всего, с чем ты сталкивался раньше. Я чувствую это. Их резонанс… он голодный. Беспощадный. В нем нет ничего от нас, старых. Ни гордости, ни чести, ни даже простой жажды жизни. В нем только ненависть. Чистая, как дистиллированный яд. Они — дети этой Пустоши, Лео. И они ненавидят все, что не такое, как они.
Лео молча кивнул. Он больше ничего не сказал. Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Спуск по лестнице показался ему короче. Он вышел из особняка, и холодный, туманный воздух ударил ему в лицо, смывая запах пыли, крови и древней скорби. Он сел в машину, захлопнул дверь. Через грязное лобовое стекло он увидел, как наверху, в том самом окне, появилась темная фигура. Дариус стоял и смотрел на него. Ученый. Биолог. Вампир. Последний хранитель знаний умирающей расы. Старый друг, который совершил акт самоуничижения, чтобы помочь миру,который теперь презирал его.
Лео завел двигатель. Рычание мотора прорвало давящую тишину поместья. Он развернулся и поехал обратно к воротам. На этот раз они открылись сами, едва он приблизился.
Он выехал на грунтовую дорогу, и туман снова сомкнулся за ним. Только теперь он позволил себе выдохнуть. Его руки сжали руль. В ушах стояли слова Дариуса. «Порождение Пустоши». «Опаснее всего». «Дети Пустоши».
Он достал свой защищенный смартфон, на котором не было ни игр, ни социальных сетей, только тактические карты и контакты. Он набрал номер одним касанием.
Вызов был принят почти мгновенно. На том конце было шумно — слышался гул толпы, металлическая музыка, объявления диктора. Фон Колизея.
—Джет, ты в Колизее? — спросил он, не тратя времени на приветствия.
— Да, босс, — голос Джетт был ровным, но в нем угадывалось любопытство. — Что, понадобилась помощь?
— Собирай Баррета и Рико. Ждите меня там.
На той стороне на секунду воцарилась тишина, заглушаемая ревом арены.
—А Сэм? — спросила Джетт. Сэм был их четвертым, специалистом по подрывным устройствам и тяжелому вооружению.
— Сэм останется. У него с женой юбилей сегодня.
— Как скажешь, босс, — протянула Джетт, и Лео уловил в ее голосе легкую тень неодобрения. Она знала, что Сэм был лучшим в своем деле.
— Собери всё необходимое, — его голос стал жестким, командирским. — Мы едем в Пустошь.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Он уже мчался по трассе, набирая скорость. Туман позади рассеивался, открывая уродливое, свинцовое небо над городом. Впереди его ждали Колизей, его команда и дорога в ад. Но на этот раз ад был не за колючей проволокой. Он был здесь, среди них. И у него было имя.
Дети Пустоши.
Читать полностью :