Источник: www.motorsportmagazine.com
Мы помним наших героев-гонщиков за их ошеломляющие победы и потрясающее мастерство... но не всегда всё идет по плану, и Шон Кэмпбелл ныряет в поворот, где всё идет наперекосяк
Автор оригинала: Шон Кэмпбелл
Последний круг Йохена Риндта на Гран-при Монако 1970 года был очевидным кандидатом на участие в нашей рубрике «Круг богов». То, как Риндт удержал стареющий «Лотос-49», чтобы вырвать победу в последнем повороте, было самым вдохновляющим примером пилотирования, который когда-либо можно было уместить в один круг. Но всё это свелось бы к нулю или, по крайней мере, к второму месту, если бы не поразительная ошибка Джека Брэбэма на последних нескольких метрах.
43-летний Брэбэм, ветеран 13 сезонов Больших Призов, за плечами которого три чемпионата мира и 14 побед, лидировал в гонке на протяжении 60 кругов. За пять кругов до финиша у него было в запасе 10 секунд от Риндта, и этого казалось более чем достаточно. Но Брэбэм несколько замедлился на заключительном этапе, а когда он начал 80-й и последний круг, Риндт почти догнал его.
По-прежнему казалось невозможным, что Риндт сможет его обогнать, но, когда Брэбэм проезжал через секцию гавани и въезжал в последний поворот, «шпильку» у бензоколнки, он обнаружил, что «Де Томазо» Пирса Кариджа стоит посреди дороги с заглохшим двигателем. Ритм Брэбэма и так был нарушен из-за большого количества неисправных машин, которые он чуть не зацепил на последних кругах; в его зеркалах было полно красных и золотых пятен «Лотоса». Недолгое колебание, пока он решал, уехать ли ему внутрь или наружу, - и он промахнулся с точкой торможения на пару метров. Ошибку усугубил песок, усыпанный в повороте, чтобы впитать пролитое масло. «Брэбэм» проскользил с заблокированными колесами прямо на тюки соломы и попал в объектив телекамеры. Зрителям, находившимся дома, казалось, что бирюзово-желтая машина довольно неожиданно припарковалась в углу их гостиной.
К сожалению, телекамеры пропустили то, что даже Брэбэм позже назовет «лучшим моментом». Маршал перепрыгнул через тюки, чтобы толкнуть машину с дороги, но Брэбэм, кипевший от злости и стремившийся сохранить второе место, знал, что его могут дисквалифицировать за постороннюю помощь, если маршал дотронется до него. «Когда я увидел приближающегося парня, я со всем разобрался, завел двигатель и включил задний ход», - написал он в своей автобиографии «Когда падает флаг», - «Я поехал назад, когда он наклонился над машиной, чтобы толкнуть. Он потерял равновесие и упал плашмя на машину, растянувшись прямо поперек нее. Затем мне пришлось переключить передачу на первую и тронуться с места, а этот маршал еще барахтался на крыше машины, я нажал на тормоз, и он соскользнул на землю. Мне пришлось сидеть и ждать, пока этот парень придет в себя и уйдёт с трассы, чтобы я смог продолжить движение, и из-за этого я чуть не потерял второе место».
Вряд ли когда-либо был более драматичный и яркий пример оплошности в последнюю минуту; конечно, ни один из них не был смешнее, хотя, возможно, Брэбэма можно простить за то, что он не видел всё с данной точки. (Восемнадцать лет спустя после случая я спросил сэра Джека, об этом, и его единственным ответом было устало провести рукой по лицу и сказать: «Не напоминай мне».)
Айртон Сенна, Монако, 1988
Но почти у всех великих был день, круг или поворот, которые они хотели бы навсегда вычеркнуть из своей памяти. Для Айртона Сенны, как и для Брэбэма, это произошло в Монако, где всегда чаще всего наказывают за кратковременную потерю концентрации, за малейшую ошибку в суждениях.
Гран-при Монако 1988 года стал для Сенны гонкой с первых минут неофициальной тренировки. Он квалифицировался на поуле, почти на 1,5 секунды опередив своего напарника по команде «МакЛарен-Хонда» Алена Проста, вырвался вперёд на старте и довёл преимущество почти до минуты. Затем, когда до финиша оставалось всего 12 кругов, он задел внутренний барьер в «Портье» и потерял управление. На другой трассе это могло бы сойти ему с рук. В Монако этого не произошло.
Казалось невероятным, что причиной стала ошибка гонщика, а не то, как Сенна выступал весь уик-энд. Именно так показалось самому гонщику, который отправился прямиком в свою квартиру неподалёку и заперся там, вместо того чтобы вернуться в боксы.
Ален Прост, Имола, 1991
В тот день Прост победил, но даже у человека, которого называли «Профессором», были позорными дни. Особенно отчетливо я помню Гран-при Сан-Марино 1991 года, когда он умудрился потерять контроль над своей «Феррари» на установочном круге. По общему признанию, шёл проливной дождь, и он был не единственным гонщиком, который выезжал с трассы на траву; «МакЛарен» Герхарда Бергера сделал почти то же самое. Но Прост был единственным, кто заглох, и его гонка закончилась, не успев начаться. И помните, это была Италия…
Я наблюдал за гонкой вместе с толпами фанатов «Феррари» на холме в «Тозе», и когда Жан Алези, пилотировавший вторую «Феррари», соскользнул в «шпильке» на третьем круге, у меня внезапно появилось гораздо больше пространства. Люди уходили толпами, и их отвращение к своим пилотам, особенно к Просту, было очевидным. За несколько месяцев до этого он едва не принес команде титул чемпиона мира, но я не думаю, что итальянские болельщики или пресса когда-либо простили эту ошибку.
Джим Кларк, «Нюрбургринг», 1962
Еще одна причина оплошностей великих — это то, что можно назвать «проблемой с пальцами»: они нажимают не на тот переключатель или вообще забывают его нажать. Джим Кларк наблюдал за остальными на Гран-при Германии и за тем, как его надежды на титул чемпиона мира 1962 года улетучиваются вдаль, неподвижно сидя на стартовой решетке и гадая, что же случилось с его «Лотосом-25». Он забыл включить топливные насосы. Это была гонка, которую он мог выиграть, и даже героический рывок к четвертому месту не смог этого скрыть.
Найджел Мэнселл, Монреаль, 1991
И не проблема ли с пальцами помешала Найджелу Мэнселлу выиграть Гран-при Канады 1991 года? Официальное объяснение от команды «Уильямс-Рено» состояло в том, что на последнем круге, когда Мэнселл, доминировавший в гонке, доезжал гонку и махал толпе и слишком сильно снизил обороты, а электронный мозг двигателя, решив, что всё закончилось, отключился.
Независимо от того, была ли проблема в кончиках пальцев Мэнселла, весе правой ноги или в том, как были запрограммированы системы двигателя, это был крайне глупый вариант свести победу в Гран-при на нет. Но, как и у всех лучших провалов, у этого была своя забавная сторона, как у эффектного автогола в футболе или у игрока в крикет, который был удален за то, что упал на корточки.
Крис Эймон, Монца, 1971
Пожалуй, никто не справился с этим лучше Криса Эймона, настоящего специалиста в искусстве вырывать поражение из пасти победы. Если быть честным к Эймону, он никогда особо не отличался тем, что можно назвать механической удачей, но даже когда его машина всё выдерживала, было что-то неизбежное в том, чтобы он не добирался до клетчатого флага первым. В Монце в 1971 году он, похоже, наконец-то избавился от этой привычки, оторвавшись из группы гонщиков в его слип-стриме на последних кругах. Затем он попытался снять свой внешний визор (в те времена не было защитных полос) и сорвал с ним внутренний. Он финишировал шестым, из его незащищенных глаз текли слёзы.
Билл Холланд, Индианаполис, 1947 год
Немногие раны, нанесенные самому себе, были такими болезненными, как та, которую получил Билл Холланд на гонке «Индианаполис-500» в 1947 году. На отметке в 400 миль он опережал своего напарника по команде Мори Роуза почти на круг, но Холланд, впервые появившийся на «Спидвее», неправильно понял показания на табло для гонщиков, решив, что у него в запасе больше круга, он снизил скорость, а оставалось пройти всего семь кругов. Он махнул Роузу, чтобы тот, как ему показалось, вернулся в круг. На самом деле Роуз вырвался вперёд, и Холланд осознал это только тогда, когда в конце гонки обнаружил, что «аллея побелы» занята. Два года спустя Холланд выиграл «пятисотку», но даже это не избавило его от воспоминаний о том, как он проиграл в свой дебютный год.
Риккардо Патрезе, Имола, 1983
Риккардо Патрезе покончил с призраком прошлого, выиграв Гран-при Сан-Марино в 1990 году за «Уильямс-Пено».
Семь лет назад он вырвался в лидеры, обогнав «Феррари» Патрика Тамбэ, когда до финиша оставалось всего четыре круга, и тут же врезался на «Брэбэме-БМВ» в стенку из покрышек, явно празднуя победу перед финишем. После своей победы в 1990 году он признался, что провёл последние несколько кругов гонки, не думая ни о чём другом, кроме того момента, когда он выбрался из покореженного «Брэбэма» под насмешки и свист тифози, когда наслаждались неожиданной победой «Феррари».
Грэм Хилл, «Силверстон», 1960
Грэм Хилл был избавлен от насмешек толпы, но он, несомненно, понял бы чувства Патрезе. Заняв второе место на стартовой решетке Гран-при Великобритании 1960 года, Хилл заглушил двигатель «BRM P48» на старте и в итоге отправился в гонку на 22-й позиции. К 30-му кругу он был третьим, а на 55-м опередил «Купер» Брэбэма. За шесть кругов до финиша, по общему признанию, под давлением Брэбэма и из-за неисправности тормозов «BRM», он за что-то зацепился, развернулся в «Копсе» и припарковал «BRM» в кювете. Это был самый яркий момент, когда и Хилл, и «BRM» были когда-либо близки к победе в Гран-при Великобритании.
Альберто Аскари, Хуан-Мануэль Фанхио, Питер Коллинз, Монако, 1955-57
Но, тем не менее, ценитель великих провалов всегда обращается к Монако. Именно в Монте-Карло Альберто Аскари, догоняя хромающий «Мерседес» Мосса, допустил незначительную ошибку в «шикане» и направил свою «Лянчу D50» в акваторию гавани. В следующем году Хуан Фанхио измотал одну машину о бордюры и стены и закончил со шрамами от соприкосновения на другой, реквизированной у Питера Коллинза. В 1957 году мы видим, как Стерлинг Мосс на старте обгоняет Фанхио и Коллинза, но на четвертом круге сам перетормаживает в «шикане». «Вануолл» был не самым простым автомобилем для гонок в Монако, но всё же это была нехарактерная ошибка.
Михаэль Шумахер, Монако, 1996
Но именно в Монако репутация Михаэля Шумахера на Ривьере пошатнулась, когда в 1996 году он потерял свою «Феррари» на первом круге. Конечно, он компенсировал то своим пилотажем в 1997 году, хотя была ли хоть капля удачи в том, что он совершил свой вылет с трассы в практически единственном месте, где есть дорога для вылета? Но есть исключения из правил, которые Монако не прощает, о чём может сказать Риккардо Патрезе.
Риккардо Патрезе, Монако, 1982
За три круга до финиша гонки 1982 года он вырвался вперед, когда «Рено» Проста (в оригинале ошибочно «Патрезе» - прим. пер.) попала в аварию. Начался дождь, и машины на стёртых сликах нервно скользили по трассе, когда Патрезе начал свой предпоследний круг, но только для того, чтобы развернуть «Брэбэм» BT49 в «шпильке». Ему повезло, что, что его машину убирали с дороги с толкача, он начал съезжать вниз, и ему удалось запустить «DFV», но Дидье Пирони и Андреа де Чезарис обогнали его. Невероятно, но на последнем круге и у Феррари», и у «Альфа-Ромео» закончилось горючее, гонку выиграл очень удивленный Патрезе, а уровень децибел Марри Уокера значительно превысил болевой порог.
Безнаказанные промахи не обладают таким трагикомическим качеством, как грандиозные оплошности, но вы удивляетесь, как определённые события в истории автоспорта могли так легко быть написаны по другому сценарию. "24 часа Ле-Мана" 1969 года стал последней классической гонкой в «Сартэ», где гонщики выстраивались на противоположной стороне трассы и мчались к своим машинам. Джеки Айда, рассудив, что старт - самый опасный момент во всём соревновании, неторопливо подошел к своему «Форду GT40», тщательно пристегнулся и рванул с места, сильно отстав от лидеров. Вот если бы он проиграл в той гонке на 200 метров вместо того, чтобы выиграть с таким же отрывом…