Мы познакомились в сети, что уже банально, но он не показался мне обычным. Виктору 63 года, он владелец небольшого, но стабильного бизнеса, вдовец.
Он казался «глыбой» - тем самым надежным мужчиной, о которых принято мечтать после сорока, устав от инфантильных ровесников.
Наши беседы текли плавно, мы обсуждали книги, политику, немного прошлое. Он красиво ухаживал: неторопливо, основательно, с цветами по выходным и редкими, но меткими комплиментами. Через месяц такого общения он пригласил меня на дачу:
«Хочу, чтобы вы увидели, как я живу, по-настоящему и без ресторанов», - сказал он.
Идеальный порядок и привкус неволи
Я согласилась, мне импонировала эта основательность. Его дача оказалась под стать ему: крепкий кирпичный дом, идеальный газон, ровные грядки, теплица, похожая на операционную - все было чистым, правильным и немного безжизненным.
Вечер выдался чудесный, мы вместе возились на кухне с ужином, открыли бутылку хорошего вина. Разговор тек сам собой, он много говорил о своей покойной жене.
В его словах не было тоски, только огромное уважение и теплота, будто он рассказывал о верном товарище, с которым они рука об руку построили эту свою «крепость».
Мне было так спокойно рядом с ним, что я поймала себя на мысли, кажется, это оно. То самое зрелое, взрослое чувство, которое я искала, мы сидели у камина, угли уже почти погасли.
Вдруг он взял меня за руку, посмотрел как-то особенно, прямо в душу, и заговорил о нашем будущем
План на пенсию, похожий на приговор
Сначала я слушала с улыбкой, он говорил о том, что скоро отойдет от дел и мы сможем наконец «пожить для себя», а потом он начал описывать, как именно мы будем жить.
«Подъем в шесть утра - деловито начал он - Я буду заниматься садом, у нас тут сорок соток, работы много. Ты, конечно, поможешь, я люблю огурцы и помидоры, чтобы на зиму было не меньше ста банок - это наше здоровье»
Я кивнула, улыбка стала чуть более напряженно, не люблю копаться в земле, но готова была воспринять это как часть компромисса.
«Днем - продолжал он - у меня дела, гараж, ремонт. Ты будешь по хозяйству, я привык, чтобы обед был ровно в два. Первое и второе, без изысков, но сытно. Вечером... вечером можно отдохнуть. Ты будешь вязать, я - разбирать свои коллекции, у меня прекрасная коллекция монет, иногда будем смотреть телевизор, а по выходным баня»
Он говорил, а я чувствовала, как воздух в комнате густеет и становится трудно дышать. Я спросила:
«Виктор... а как же путешествия? Я так мечтала увидеть Японию весной или поехать на машине по Европе»
Он посмотрел на меня с искренним недоумением
«Зачем? - он пожал плечами - Это суета, все что нужно человеку для счастья - вот оно, свой дом, своя земля, мы будем крепкой парой, вместе состаримся»
В этой картине мира меня нет
Он говорил еще про то, что мои подруги - «пустые», а моя работа «суета», и что он научит меня «настоящей жизни». Я смотрела на него и видела не надежного мужчину, а тюремщика.
Доброжелательного, заботливого тюремщика, который строит для меня уютную, обитую войлоком камеру.
В его картине мира не было меня и моих желаний, увлечений, работы, была только функция «женщины при мужчине», которая должна варить суп, закатывать банки и молча восхищаться коллекцией монет.
Я досидела вечер, сославшись на усталость, ночью я почти не спала. Лежала и физически ощущала, как стены этого «правильного» дома давят на меня -это был не дом, а склеп для моих желаний.
Побег из тюрьмы
В пять утра, пока он еще спал, я тихо собрала вещи, вызвала такси до ближайшей станции и уехала.
Я написала ему сообщение, что срочно вызвали на работу, он так и не ответил. Думаю, он счел меня «несерьезной» и не готовой к «настоящей жизни».
И вот, сидя в электричке, я думала: дело ведь не в 63 годах и вообще не в возрасте. Дело в том, что я столкнулась с явлением, которое в психологии называется «конфликт жизненных сценариев».
Каждый из нас живет по невидимому сценарию. Этот сценарий пишется в детстве под влиянием родителей, книг, фильмов, культурных норм.
У Виктора был классический патриархальный сценарий «домостроя»: мужчина - хозяин, а женщина помощница.
Его покойная жена, очевидно, идеально вписывалась в этот сценарий, и он искренне не понимал, как может быть иначе. Он искал не личность, а замену на вакантную должность.
Мой же сценарий - это сценарий партнерства и самореализации, я не хочу «правильно стареть» под бдительным надзором. Хочу жить, делать ошибки, учиться новому, видеть мир, наши сценарии были не просто разными - они были несовместимы.
Страх потери идентичности
То, что я испытала тем вечером, был не просто испуг, а экзистенциальный ужас. Когда я слушала его, я видела, как моя личность, все, что я в себе строила и ценила, растворяется в этих ста банках огурцов и его коллекции монет.
Отношения, в которых ты должен отказаться от себя ради «общего блага» - это не отношения, а поглощение, один человек просто «съедает» другого.
Виктор, сам того не ведая, предлагал мне именно это: отказаться от себя в обмен на «стабильность» и «порядок», но для человека с выстроенной идентичностью такой обмен равносилен психологической смерти.
Разные вселенные: ожидания от будущего
Еще одна важная вещь - это разница в ожиданиях. Мы часто идем в отношения, не проговаривая базовых вещей, нам кажется, что «любовь» все решит, но любовь - это не телепатия.
Его ожидания от «пенсии» и мои были из разных вселенных, он видел в пенсии - финал, покой, строго регламентированное доживание. Я вижу в ней свободу, вторую молодость, возможность наконец сделать то, на что не хватало времени.
Его психологический возраст был гораздо старше 63 лет, он был ригидным, закрытым для нового, уверенным в своей единственной правоте. Это не старость, а окостенение сознания и оно, увы, может случиться и в 30 лет.
Вопросы, которые страшнее будущего
Мой побег был не истерикой, а самосохранением, я сбежала не от 63-летнего мужчины и не от дачи, а от будущего, в котором меня нет.
История эта, в общем, простая, но она задает очень важные вопросы. Как часто мы, очарованные фасадом (интеллигентностью, статусом, «надежностью»), забываем заглянуть вглубь и спросить:
«А что ты видишь через 10 лет? А как мы будем жить? А есть ли в этой твоей картине мира место для меня?»
Говорить о будущем страшно, но гораздо страшнее - оказаться в будущем, которое спланировали без твоего участия.
Какие планы партнера на жизнь заставили бы вас немедленно прекратить отношения?