Виртуальный процесс "Меломаны против хитмейкеров"
День Двенадцатый: Допрос Свидетеля Защиты – Свидетель: Евгений Маргулис
(После проникновенных слов Ларисы Рубальской, защита всё больше апеллирует к принципам и внутренней свободе художника. Теперь наступил черёд голоса, который олицетворяет независимость и верность своему стилю. Двери открываются, и в зал вальяжно входит Евгений Маргулис. Он одет в свой фирменный, слегка богемный и расслабленный стиль, на его лице – спокойствие и лёгкая, чуть усталая мудрость. Он занимает место для свидетелей.)
Судья Игорь Крутой: "Прошу всех встать! Приглашается следующий свидетель защиты – легенда русского рока, музыкант, композитор и телеведущий Евгений Шулимович Маргулис. Прошу принести присягу."
(Евгений Маргулис, подняв руку, произносит слова присяги, его голос звучит низко, с характерной хрипотцой и слегка ироничными интонациями.)
Судья Игорь Крутой: "Свидетель, присаживайтесь. Сергей Васильевич, прошу начать допрос."
Защитник Сергей Соседов: (Подходит к кафедре, его тон становится более задумчивым, он смотрит на Маргулиса с глубоким уважением.)
"Евгений Шулимович, здравствуйте! Вы – человек, который никогда не гнался за конъюнктурой, всегда оставался верен себе и своему стилю. Вы – пример подлинной творческой свободы. Обвинение утверждает, что наши подзащитные – Укупник и Чайка – 'простаивали' и 'дезертировали' из мира музыки. Вы, как рок-музыкант, который сам прошёл долгий путь, можете объяснить, почему художник может 'замолчать' для широкой публики?"
Евгений Маргулис: (Медленно, с едва заметной ухмылкой, смотрит на Соседова, затем на Гордона, потом на обвиняемых.)
"Сергей Васильевич, здравствуйте. 'Замолчать'... Ну, смотря для кого 'замолчать'. Для одной публики, может, и 'замолчал'. Для другой – наоборот, может, начал говорить громче и яснее. Понимаете, художник – он не завод по производству колбасы. У него нет нормы выработки. И нет обязательства каждые три месяца выдавать 'хит'. Иначе это уже не художник, а ремесленник. А то и просто марионетка."
Защитник Сергей Соседов: "То есть вы считаете, что их 'простой' – это не бездействие, а осознанный выбор?"
Евгений Маргулис: "Конечно, выбор. Я это называю 'право на паузу'. Или, если хотите, 'право на свободу'. Люди, типа Аркаши и Вити, они в 90-е, да и до того, пахали как проклятые. Писали, записывали, гастролировали. Отдавали себя целиком. Сделали кучу песен, которые до сих пор живут. И что? Теперь они обязаны 'до гробовой доски' штамповать 'песенки'? Я так не считаю. Наступает момент, когда ты либо повторяешь себя, либо начинаешь делать то, что тебе действительно интересно. Или просто хочешь пожить."
Защитник Сергей Соседов: "Вы видите в этом 'праве на паузу' проявление зрелости, а не 'выгорания'?"
Евгений Маргулис: "Я вижу в этом здоровую реакцию психики и здравый смысл. 'Выгорание' – это когда ты не можешь ничего делать. А Аркаша и Витя, как мы слышали, делали. Для кино. Для джаза. Это же тоже работа. Просто другая. И это нормально. Человек растёт, меняются интересы. Меняются приоритеты. Это и есть жизнь. Не всё измеряется 'хитом на радио'. Или 'баблом', извините за мой французский."
Обвинитель Александр Гордон: (Вскакивает, его тон едок.)
"Протестую, Ваша честь! 'Право на паузу'? 'Здоровая реакция'? Это романтизация! Мы здесь не 'посиделки на кухне' устраиваем! Мы говорим о профессиональной ответственности! Евгений Шулимович, вы сами, несмотря на ваш имидж 'свободного художника', постоянно гастролируете, записываете альбомы, ведёте передачи! Почему вы можете, а обвиняемые – нет?! Чем вы отличаетесь?!"
Судья Игорь Крутой: (Ударяет молоточком, его взгляд строг, но в то же время он слушает Маргулиса с видимым интересом.)
"Господин Гордон, протест отклоняю. Свидетель имеет право выражать свою позицию, подкреплённую личным опытом. Евгений Шулимович, вопрос Обвинителя понятен. Чем же, на ваш взгляд, ваша ситуация отличается от ситуации обвиняемых?"
Евгений Маргулис: (Пожимает плечами, чуть улыбаясь.)
"Отличается? Да ничем, Александр Гарриевич. Просто мы разные люди. У меня, видимо, такой характер – мне всё время надо что-то делать. И я не устал. Пока. И мне до сих пор интересно писать то, что мне интересно. А если бы мне стало неинтересно, или я бы понял, что мне нечего сказать, или я бы почувствовал, что меня начинают заставлять что-то делать – я бы тоже 'замолчал'. И это было бы моё право. Понимаете? Не обязанность 'поставлять'. А право 'не поставлять', если ты не хочешь или не можешь по-настоящему."
Обвиняемый Аркадий Укупник: (Неожиданно для всех, с некоторой горечью в голосе, обращается к Маргулису.)
"Женя, но ведь люди же ждали! До сих пор ждут! Разве не обидно, что ты не даёшь им того, что они хотят?"
Евгений Маргулис: (Вздыхает, его улыбка становится более грустной.)
"Аркаша, конечно, обидно. И слушателя всегда жалко. Но ты не можешь насильно выжать из себя то, чего нет. Не можешь искусственно 'произвести' хит, если он не рождается внутри. Люди ждали, да. Но они должны понять, что иногда артист отдаёт всё, что может, в своё время. И потом ему нужно время. И, возможно, он уже всё сказал. Или сказал, но уже в другом жанре, для другой аудитории. (Он смотрит на Судью.) В конце концов, есть разница между 'молчанием' и 'отсутствием новой громкой поп-песни'. Это две большие разницы."
Обвинитель Александр Гордон: (Начинает наступать, его голос становится жёстким.)
"Иными словами, вы оправдываете их 'молчание' ленью и нежеланием работать над тем, что востребовано?! Вы говорите, что 'понятие таланта выше понятия ответственности'?! Это же ведёт к анархии в творчестве!"
Евгений Маргулис: (Его тон становится серьёзным, но он сохраняет спокойствие.)
"Анархия? Нет. Я говорю, что ответственность артиста – это быть честным с самим собой и со своим талантом. И если твой талант говорит тебе 'стоп', или 'иди другим путём', или 'помолчи', то ты должен его слушать. Иначе ты начнёшь врать. А враньё в искусстве – это самое страшное преступление. Хуже, чем 'простой'. Гораздо хуже. Потому что ложь она надолго. А 'простой' – это всего лишь пауза."
Защитник Сергей Соседов: (Ликующе, почти пропевая.)
"Браво! Вот оно! Истинная мудрость! Честность! Не 'простой', а честность перед Музой! Это – величайшее из качеств! Обвинение пытается судить их за их благородство! За их совесть! Это – кощунство!"
Судья Игорь Крутой: (Мощно ударяет молоточком, его взгляд очень серьёзен. Он явно впечатлён словами Маргулиса.)
"Сергей Васильевич, прошу вас! Ваши эмоции понятны, но сохраняйте порядок! Евгений Шулимович, ваши показания очень глубоки и затрагивают самую суть творческой свободы и ответственности художника. Они показывают, что 'молчание' может быть не признаком бездействия, а осознанным выбором, продиктованным принципами и верностью себе. Спасибо. Защита, есть ли у вас ещё вопросы к свидетелю?"
Защитник Сергей Соседов: (Смотрит на Маргулиса с глубочайшей благодарностью, его глаза блестят.)
"Нет, Ваша честь. Нет. Евгений Шулимович сказал всё, что нужно. Он показал нам, что художник имеет право быть свободным. Благодарю вас, Евгений Шулимович, вы – истинный рок-н-ролл!"
Судья Игорь Крутой: "Свидетель Евгений Шулимович Маргулис, вы свободны. Благодарю вас за ваш ценный вклад."
(Евгений Маргулис встаёт, кивает Судье, бросает одобрительный взгляд на Обвиняемых, затем проходит мимо кафедры Обвинения, где Гордон выглядит раздражённым, но молчаливым. Он покидает зал, оставляя после себя ощущение свободы, но и вопрос: где проходит грань между творческой свободой и ответственностью перед слушателем?)