Современный паралитературный процесс

"Современный паралитературный процесс"

Составитель Юрий Поляков. «Проклятые критики». Издательство «Прометей», 2021.

Лично я современную литературу почти не читаю, соответственно её практически не знаю. Книга «Проклятые критики» вышла в 2021 году, и произведения, которые в ней разобраны, вышли в печать примерно в тот период — новинки на тот текущий момент. Сразу скажу: оценки произведениям даны исключительно отрицательные. Ниже привожу список разобранных литературных «шедевров»:

Елизаров "Земля"

Погодина-Кузьмина "Уран"

Про Варламова

Синицкая "Сияние"

Идиатуллин "Бывшая Ленина"

Селуков "Добыть Тарковского"

Букша "Чуров и Чурбанов"

Аствацатуров "Не кормите и не трогайте пеликанов"

Филипенко "Возвращение в Острог"

Пустовая "Ода радости"

Богословский "Токката и фуга"

Рябов "Пёс"

Прилепин "Ополченский романс"

Басинский "Любовное чтиво"

Чижов "Собиратель рая"

Степнова "Сад"

Улицкая "О теле души"

Геласимов "Чистый кайф"

Селуков "Как я был Анной"

Водолазкин "Оправдание Острова"

Идиатуллин "Последнее время"

Ханов "Развлечения для птиц с подрезанными крыльями"

Юзефович "Филэллин. Роман в дневниках..."

Замшев "Концертмейстер"

Поляринов "Риф"

Степнова "Сад"

Юзефович "Филэллин"

Идиатуллин "Последнее время"

Водолазкин "Оправдание Острова"

Геласимов "Чистый кайф"

Синицкая "Сияние "жеможаха"

Иличевский "Чертеж Ньютона"

Савельев "Как тебе такое, Iron Mask?"

Погодина-Кузьмина "Уран"

Иванов "Ненастье"

Прилепин "Некоторые не попадут в ад"

Яхина "Зулейха открывает глаза"

Аствацатуров "Не кормите и не трогайте пеликанов"

Орлов "Романы "Чеснок" и "Саша слышит самолёты"

Рубанов "Патриот"

Водолазкин "Близкие друзья"

Пелевин "Покров-17"

Левенталь "Комната страха"

Дабы не тратить драгоценное время на сии книжонки, книга «Проклятые критики» превосходно выполняет роль указателя на то, что читать не следует. Критик Дмитрий Косяков в статье о «Проклятых критиках» очень удачно выразилил эту мысль:

«Теперь такая экономия возможна и с литературой. Можно не мучить себя чтением десятков пузатых многостраничных романов с продолжениями, а прочитать сборник блистательных ироничных статей, в которых тебе не только укажут на ошибки и недостатки авторов, но ещё вскроют потаённую суть их произведений.

Здесь обывателю впору возмутиться: «Не читал, но осуждаю?! Как можно судить о чём-либо из вторых рук?» Да, именно так, именно можно.

Тем взрослый человек и отличается от несмышлёного младенца, что не тащит в рот всё подряд, а о свойствах и качествах различных предметов и явлений умеет судить по косвенным признакам.

Ибо жизнь коротка, и каждый камешек в рот не положишь.»

Составитель книги — Поляков Ю. М. Он написал предисловие.

Авторы рецензий и статей:

Александр Кузьменков, Сергей Морозов, Константин Уткин, Вадим Чекунов, Инесса Ципоркина, Светлана Замлелова.

В предисловии Юрий Поляков констатирует факт, что сейчас нет не только влиятельной, но и объективной критики: современные критики — беззастенчивые льстецы, которые нахваливают то, что читать не имеет никакого смысла.

«Сегодня, к сожалению, критика из влиятельного жанра превратилась в своего рода «золушку», которая за малую мзду до блеска начищает лауреатские значки авторов сомнительных сочинений. Кому-то покажется это странным, но весьма стесненные в идеологической самостоятельности, советские литературные «арбитры» и «рефери» в своих эстетических оценках были гораздо свободнее нынешних. В СССР для главного редактора (я это хорошо помню) одной из самых сложных проблем был поиск автора, которому можно заказать, нет, не разгромную, а положительную рецензию на очевидно неудачную новинку «классика соцреализма». Никто не хотел мараться. Очередной отказ сопровождался примерно таким комментарием: «Нет, уж, увольте! Профессиональная репутация дороже!» Сегодня же мы имеем обратную ситуацию.»

Юрий Поляков называет три причины «оскудения и вырождения критической мысли в России. Перечисление в порядке значимости:

1. Деньги. Этот жанр ныне самый низкооплачиваемый. «Относительно приличные деньги нынче платят только крупные издатели за беззастенчивые рекламные тексты о книгах «проектных» авторов, да ещё премиальные фонды — за раскрутку своих фаворитов.

2. Литература разделена на несколько «закрытых идейно-эстетических групп». Каждая из групп о своих пишет только хорошо, а чужие произведения вообще не являются предметом разбора.

3. Специфика постмодерна. «Навязано мнение, будто вообще не существует никаких объективных критериев оценки художественного, в нашем случае литературного, произведения. Все зависит от точки зрения и пристрастий «оценщиков», а точнее, от их ангажемента.»

Далее в предисловии написано, что ситуацию старается исправить академическая наука. В качестве примера приводит «кафедру истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса МГУ, которую возглавляет доктор филологических наук М. М. Голубков».

Поискал я в интернете книги М. М. Голубкова, дай, думаю, возрадуюсь попыткам энтузиастов возродить отечественную словесность… То, что он написал книгу «Юрий Поляков: контекст, подтекст, интертекст и другие приключения текста» (2021), это, наверное, неплохо. Наверное, литературовед и писатель являются единомышленниками… Однако в аннотации вот что сказано: «Литература – всегда диалог, сложное взаимодействие между книгами, современными и давними. В этом диалоге происходит накопление смыслов, которыми обладает художественный текст. Диалоги с произведениями А. Солженицына, Ю. Трифонова, представителя «московской школы» В. Маканина рассматриваются как «приключения» художественных текстов Ю. Полякова, ведущие к превращению их в гипертекст и обретению ими качеств интертекста.»

Ну и компания! Как все сложно в этом мире! Насчет Трифонова я, правда, промолчу — плохо его знаю.

Продолжим о единомышленнике Голубкове М. М. Мне удалось вскользь ознакомиться с его учебником «История русской литературной критики XX века» (2025) 2-е издание. Книга охватывает период с 1917 г. по конец XX века. Сложилось впечатление, что автор антисоветчик и сторонник эстетических концепций «чистого искусства», или «искусства для искусства».

Вот он утверждает:

«Явления литературы, не соответствующие художественным принципам социалистического реализма и признанные ныне классикой XX века (романистика А. Платонова, М. Булгакова, Б. Пастернака, поэзия А. Ахматовой и др.), создавались в недрах литературы и не находили выхода к читателю, соответственно не оказывались предметом литературно-критических рефлексий.»

Хммм… Я заинтересовался: что же это такое — «романистика»? «Словарь Ушакова» и «Большая советская энциклопедия» дают одинаковый ответ: «Область филологии, изучающая романские языки и литературы, фольклор и культуру романских народов.». Сдается мне, что Михаил Голубков имел в виду что-то другое…, наверное, это какое-то ультра-новый литературоведческий термин…

А что же такое «художественные принципы социалистического реализма»? Давайте заглянем в Устав союза советских писателей. Он был принят I всесоюзным съездом советских писателей 1 сентября 1934 г. Утвержден Советом народных комиссаров Союза ССР 17/II 1935 Г.

«Эти творческие принципы, сложившиеся в результате — с одной стороны — критического освоения литературного наследства прошлого и — с другой стороны — на основе изучения опыта победоносного строительства социализма и роста социалистической культуры, нашли главное свое выражение в принципах социалистического реализма.

Социалистический реализм, являясь основным методом советской художественной литературы и литературной критики, требует от художника правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в ее революционном развитии. При этом правдивость и историческая конкретность художественного изображения должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся людей в духе социализма.

Социалистический реализм обеспечивает художественному творчеству исключительную возможность проявления творческой инициативы, выбора разнообразных форм, стилей и жанров.»

Такие вот творческие принципы социалистического реализма, основного метода советской художественной литературы. Вероятно, чтобы соответствовать этому методу, нужно выезжать время от времени из Переделкино, чтобы объективно отразить в произведениях новые явления в общественной жизни? (Что будет безусловно полезно для читателей) Пастернак же не склонен писать про общественные дела. Из БСЭ (1-е изд.): «Для творчества Пастернака после Великой Октябрьской социалистической революции также характерны отрыв от общественной жизни и вытекающее отсюда крайне индивидуалистическое восприятие и понимание действительности. Это значительно снижает ценность произведений Пастернака и весьма ограничивает тематику его творчества.»

Но это всё не «совки» придумали. Вот Добролюбов пишет: «Мы никогда не согласимся, чтобы поэт, тратящий свой талант на образцовые описания листочков и ручейков, мог иметь одинаковое значение с тем, кто с равною силою таланта умеет воспроизводить, например, явления общественной жизни.».

Но взять того же Пастернака. Его произведения вполне были доступны читателю:

1922 Гете «Тайны». Пер. Бориса Пастернака. М. Современник. (Первая книга переводов Пастернака)

1926 «Избранные стихи». М. Узел.

1927 «Девятьсот пятый год». М.-Л. Гос. Изд-во.

1927 «Две книги. Стихи». М.-Л. Гос. Изд-во.

1929 «Избранные стихи». М. Огонек.

1929 «Поверх барьеров. Стихи разных лет». М.-Л. Гос. Изд-во.

1930 «Девятьсот пятый год». М.-Л. Гос. Изд-во.

1931 «Спекторский». М.-Л. Гос. Изд-во.

1931 «Охранная грамота». Л. Изд-во писателей в Ленинграде.

1932 «Девятьсот пятый год». Л. Изд-во писателей в Ленинграде.

1932 «Второе рождение». М. Федерация.

1933 «Стихотворения в одном томе». Л. Изд-во писателей в Ленинграде.

1933 «Избранные стихи». М. Сов. Литература.

1933 «Избранные стихотворения». М. Гос. Изд-во.

1934 «Повесть». Л. Изд-во писателей в Ленинграде.

1934 «Второе рождение». М. Сов. Писатель.

1935 «Грузинские лирики». М. Сов. Писатель.

1936 «Стихотворения в одном томе». М. Худ. Лит-ра.

1937 «1905. Лейтенант Шмидт». М. Худ. лит-ра.

1937 «Грузинские лирики». М. Советский писатель.

1940 «Избранные переводы». М. Сов. Писатель.

1941 Шекспир «Гамлет, принц датский. Трагедия». Пер. Бориса Пастернака. М. Гос. Изд-во.

1942 Шекспир «Гамлет, принц датский. Трагедия». Пер. Бориса Пастернака. М.-Л. Наркомпрос РСФСР.

1943 «На ранних поездах. Новые стихотворения». М. Сов. писатель.

1944 Шекспир «Ромео и Джульетта». Пер. Бориса Пастернака. М. Гос. изд-во.

1945 «Земной простор. Стихи». М. Сов. писатель.

1945 Шекспир «Отелло. Венецианский мавр». Пер. Бориса Пастернака. М. Гос. изд-во.

1945 «Избранные стихи и поэмы» М. Гос. изд-во.

1946 Грузинские поэты. Пер. Бориса Пастернака. М. Сов. писатель.

Потом была пауза более десяти лет. И кто бы мог подумать, выходит его главное произведение «Доктор Живаго. Роман». Впервые напечатан в 1957 году в Милане. Писал он сие творение в течение десяти лет — с 1945 по 1955 год.

Ну и зачем было бы советскому государству издавать эту антисоветчину, которую буржуазные страны нарекли «классикой»? Ведь это произведение направлено против социализма. Те, кто против социализма, им, конечно, такие произведения только на руку.

Поэтому, г. Голубков, это не «явления литературы, не соответствующие художественным принципам социалистического реализма», это, если говоря по-современному, проделки иноагента, или даже попытка напечатать книгу, осуждающую СВО. Как могла бы подобная книги появиться сейчас?

Вообще этот вопрос очень серьезный. Я имею в виду отождествление понятий «мировоззрение» и «метод».

М. Розенталь в статье «Мировоззрение и метод» (1933) пишет, что в процессе творчества сталкиваются два рода влияния: влияние мировоззрения (социального сознания, с которым художник подходит к действительности) и влияние самой жизни (самих предметов и явлений объективной действительности. Что всякий писатель, глубоко изучающий и наблюдающий реальные объекты, может прийти в столкновение со своими взглядами на мир; «сама жизнь подсказывает ему совершенно иные методы, чем те, которые диктуются его ограниченным мировоззрением».

«Марксистское же решение вопроса состоит в том, что мировоззрение воздействует на творчество писателя через практическое наблюдение им объективного мира и что тщательное изучение этого последнего дает ему возможность, особенно если это крупный художник, увидеть некоторые существенные стороны действительности и отобразить их, даже вопреки его мировоззрению и идейным убеждениям.»

Энгельс писал: «Бальзак сумел глубоко изобразить буржуазное общество ВОПРЕКИ своему мировоззрению и БЛАГОДАРЯ своему РЕАЛИСТИЧЕСКОМУ методу.».

А. Селивановский в статье «Борис Пастернак» (1933) пишет: «Огромное большинство его (Пастернака) произведений намеренно отвлечено от КОНКРЕТНЫХ социально-исторических условий, в которых они возникли. Его лирика — это лирика «ВООБЩЕ», — того социально-исторического «вообще», которое в лучшем случае делает искусство идейно и художественно неопределенным, то есть ослабляет и расслабляет его. Бегство от эпохи Пастернака есть вывернутое наизнанку выражение его нахождения в ней: положение, наименее выгодное для художника.».

Если Пастернак и другие писатели не всё могли напечатать, что хотелось бы им, то это не про «соответствие или НЕ соответствие художественным принципам социалистического реализма», как об этом говорит г. Голубков, то бишь не про «метод». Это про «мировоззрение», которое не соответствовало окружающей действительности конкретного исторического периода.

Вот пример, как печатали футуристическое произведение Маяковского (не соответствие художественным принципам социалистического реализма) «150 000 000». Записки Ленина от 6 мая 1921 г.:

В. И. Ленин — А. В. Луначарскому

«Как не стыдно голосовать за издание «150 000 000» Маяковского в 5 000 экз.?

Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность.

По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и НЕ БОЛЕЕ 1 500 ЭКЗ. для библиотек и для чудаков.

А Луначарского сечь за футуризм.

Ленин.»

В. И. Ленин — М. Н. Покровскому

«т. Покровский! Паки и паки прошу Вас помочь в борьбе с футуризмом и т.п.

1) Луначарский провел в коллегии (увы!) печатание «150 000 000» Маяковского.

Нельзя ли это пресечь? Надо это пресечь. Условимся, чтобы не больше двух раз в год печатать этих футуристов И НЕ БОЛЕЕ 1 500 ЭКЗ.

2) Киселиса, который, говорят, художник-«РЕАЛИСТ», Луначарский-де опять выжил, проводя-де футуриста и прямо и КОСВЕННО.

Нельзя ли найти надежных АНТИфутуристов?

Ленин.»

Но ведь печатали произведения «не соответствующие художественным принципам социалистического реализма». Да, маленькими тиражами «для библиотек и для чудаков». Если в произведении не было антисоветчины («анти-СВО» сегодня), то печатали.

Мне хотелось бы еще вернуться к г. Голубкову, представителю академической науки, на которого возлагает надежды Юрий Поляков.

М. Голубков пишет о второй половине XX века:

«Общество, очнувшись от анабиоза последних двух сталинских десятилетий, ощутило потребность в обретении памяти о своем давнем и недавнем прошлом, потребность ориентации в историческом пространстве настоящего и будущего. Необходимость исторического и культурного самоопределения вновь сделала литературу самой важной сферой общественного сознания. Поэтому на первый план во второй половине века вышли не столько механизмы эстетического взаимодействия; важнее оказалась когнитивная функция литературы, в первую очередь реалистической. Познание разных граней национального бытия, память о которых была уничтожена или подорвана, сделалось главной задачей литературы описываемого периода и сформировало основные направления художественного развития.»

Про «анабиоз последних двух сталинских десятилетий» — не понимаю, о чем речь. А как мы тогда сумели победить в Великой Отечественной войне? Как в СССР удалось отменить карточную систему раньше, чем в других странах, которые участвовали во Второй мировой войне? Как в СССР создали ядерное оружие всего через четыре года после окончания Второй мировой войны? В чем проявился «анабиоз»?

А вот читая «Историю русской литературной критики» Голубкова М., здесь, действительно, от его манипуляций впадаешь в анабиоз.

Вот этот момент меня еще умилил: «Познание разных граней национального бытия, память о которых была уничтожена или подорвана, сделалось главной задачей литературы описываемого периода и сформировало основные направления художественного развития.»

Горький в статье «О литературе» (1930) пишет: «<…> у нас создан подлинный и высокохудожественный исторический роман. <…> В настоящем — превосходный роман А. Н. Толстого «Петр I», шелками вытканный «Разин Степан» Чапыгина, талантливая «Повесть о Болотникове» Георгия Шторма, два отличных, мастерских романа Юрия Тынянова — «Кюхля» и «Смерть Вазир-Мухтара» и еще несколько весьма значительных книг из эпохи Николая Первого.».

От себя еще добавлю, навскидку вспомнил «Цусима» Новикова-Прибоя. Еще можно бы уточнить, заглянув в список лауреатов Сталинской премии — но мне лень.

Дело в том, что в последние два сталинских десятилетия историческая память не была подорвана. Вопрос в том, с какой классовой позиции она показана.

Е. Ланн в статье «О теме, биографическом жанре и правде» (1934) писал: «<…> Любая тема любой эпохи может быть темой нашего исторического романа.»

Д. Мирский «За художника-историка» (1934): «Вопрос об отношении исторического романа к истории есть частный вопрос общей проблемы социалистического реализма. Настоящий советский исторический роман, конечно, должен быть социалистическо-реалистическим романом. А социалистический реализм, конечно, предполагает историзм, предполагает понимание истории в современном смысле, то есть с точки зрения научного коммунизма, с точки зрения пролетарской.»

Вероятно, г. Голубков понимает истинно-правдивый исторический роман с буржуйской точки зрения: идеализирование царей — «прости нас, государь!», сочувствие белому движению, восхваление кулацкого хозяйства и т.д. и т.д. Все это, действительно, стало постепенно приходить после «анабиоза сталинских десятилетий», но это уже пошел откат в сторону капитализма.

Вот ещё высказывание (из интервью) г. Голубкова:

«Во второй части своего выступления Михаил Михайлович Голубков поставил важный вопрос о таком трудноуловимом понятии как «великий писатель». В ХХ веке он выделяет двух великих писателей: Горького – первая половина ХХ века и Солженицына – вторая половина ХХ века. Особое внимание М.М. Голубков обратил на три тома публицистики Солженицына – текст, который до сих пор не осмыслен и не освоен». Ключевыми являются Темплтоновская лекция, речь в Гарварде и огромное количество философских размышлений.

—Когда мы поймем, что великий писатель (в данном случае я говорю о Солженицыне и Горьком, которые во многом оппонируют друг другу в смысловом пространстве русской литературы ХХ века) рядом – а он, действительно, в историческом пространстве рядом, мы сможем обращаться к нему в поисках ответов на самые мрачные и сложные вопросов. Для меня значимым оказывается то, что Солженицын очень оптимистичен. Мне кажется, он не принял бы позицию нашего сегодняшнего разговора – «не быть и не быть». Оптимизм, который имелся у него, давал ему возможность писать о самых страшных вещах, и все равно нести надежду, находящуюся в духовных глубинах».»

Оптимистичная антисоветчина Солженицына… «Всем пацакам надеть намордники и радоваться.»

Юрий Михайлович, вы действительно считаете, что «академическая наука» может исправить ситуацию с отсутствием объективной литературной критики? Воспитание критиков-манипуляторов — это будет «объективная критика»?

Ну и о главных героях книги — о критиках, которые «проклятые». Как указал Юрий Поляков, четверо авторов (Александр Кузьменков, Сергей Морозов, Константин Уткин и Вадим Чекунов) создали группу «Новая критика». Они известны в Сети, где активно разносят псевдо-литераторов. Правда, как я понял, Александра Кузьменкова не стало в 2022 году, а Инесса Ципоркина ушла от нас в 2024 г.

Критики очень эрудированные люди. Для меня было много чего интересного — приходилось делать выписки на карточки.

Работу критики проделали колоссальную.

Александр Кузьменков пишет об Алексее Варламове:

«Варламову ничего не стоит разжаловать генерального секретаря ВАППа Сутырина в рядовые деятели РАППа, перекрестить Отто Вейнингера в Веннингейнера и приписать Ларсу фон Триеру фильм «Довгиль» («Андрей Платонов») — каково? В «Мысленном волке» расстояния отчего-то измеряют километрами, а большевик-нелегал с партийной кличкой Дядя Том пророчествует о Второй мировой, походя поминает радиацию и цитирует «Неуловимых мстителей», даром что на календаре 1914 год. Как-то несерьезно для доктора наук, знаете ли…»

От себя добавлю: а также не серьезно для «ректора Литинститута». Все же «проклятые критики» неоднократно поминают недобрым словом это учебное заведение.

Кроме уличения авторов в незнании материала, о котором они пишут, от бдительного ока Александра Кузьменкова не укрываются такого рода перлы, как элементарное неумение писателя художественно оформить мысль. Вот пример из «Сада» Степновой М. (2020):

«Москва гомонила, визжала санями и девками, ухала, колыхалась внутри Кремля темной веселой жижей и то закручивала люд гулким водоворотом, то застывала, вылупив нахальные глаза и раззявив рот».

АК дальше пишет, что в этом же произведении будут анекдотические эпитеты «мозглые ноги», «сытная грязь», «черносливовые тараканы», а особенно впечатляет «бесстыдно задравшая оглобли телега».

Александр Кузьменков имел репутацию «литературного киллера» и вызывал сильное раздражение у представителей московского литературно-премиального истеблишмента. Мишенями его беспощадной критики были такие авторы, как А. Аствацатуров, М. Елизаров, Е. Колядина, П. Крусанов, В. Пелевин, З. Прилепин, А. Проханов, А. Рубанов, Г. Садулаев, А. Шепелев и мн. др.

Для интересующихся даю ссылку, где есть много его статей: https://webkamerton.ru/user/1008

Сергей Морозов, другой «проклятый критик», акценты ставит на других моментах — его интересует прежде всего идейная направленность.

««Сад» Степновой расположен на территории толстожурнального сумасшедшего дома, где учат тому, что важны герои и язык.

Идеи? Идеи — нельзя. Это тоталитаризм.

Поэтому вот так и не скажешь с лету про что у нас «Сад». Тематическая пустота очевидна. И тут одно подбирает другое. Отсутствие темы не даёт в итоге романа, отсутствие романа не позволяет вывести темы.»

Там же:

«Что касается немытой России, то интонация очевидна. И здесь расхождение с классикой. Там ведь тоже было про неё. Но иначе. И слушали, куда денешься. И Чехова, и Вересаева — про грязь, про невежество, про антисанитарию. Но там не было этой позы госпожи Петрановской, единственной разбирающейся в предмете, не было этого пафоса неофита, прочитавшего только-только методичку о нравах русского народа от издательства Высшей школы экономики. Там не смотрели на мир грязными глазами. А здесь именно так. Не с сочувствием, не с печалью, не с гневом, а да, ровно так, как точно выразилось Наталья Ломыкина, с брезгливостью. Но в брезгливости нет добра и милости, равно как и желания сделать что-то лучше.»

Сергей Морозов отмечает, что роман как бы претендует на исторический — о временах греческой войны за независимость (речь идёт романе Юзефовича Л. «Филэллин» 2021), но по факту все происходит в духе писаний наших великих "исторических романистов" вроде Прилепина и Гиголашвили — «опрокидование политики в день вчерашний». Если отвлечься от греческих перепитий, в «Филоэллине» мы вновь погружаемся в рассказ «о немытой России с привычными ужасами бесправия, казнокрадства, бюрократии, от которых нет спасения.

По сути мы не становимся свидетелями исторических событий, а получаем «урок, с точки зрения нравственности, так и в плане идеологии». Нам навязывают "истины": «ни одна революция не сделала жизнь лучше», «идеалисты жертвует собой, а плоды пожинают прагматики», «история всегда оказывается выше, глубже, непредсказуемей наших помыслов». Ну и основная мысль, которая сейчас проводится, пожалуй, в большинстве произведений современного "искусства": «Мир несправедлив, и самое печальное не в том, что он таков, а что таким и должен быть, чтобы не погибнуть».

Сергей Морозов вёл блог «Ода издыхающей лягушке» на канале «Яндекс. Дзен» до 2023 года:

https://dzen.ru/id/5b227aeb20ea2bebf4bc06f1

Константин Уткин («Проклятый критик») возмущается отсутствием твердой позиции у писателей и критиков насчёт некоторых культурных явлений.

В рецензии на произведение Геласимова А. «Чистый кайф» (2020) он обругав (и справедливо) «мерзкое поветрие — рэп», заявляет, что его насильно насаждают в головы бунтующим подросткам, что из литераторов в этом «нечистоплотном деле» был замечен только Прилепин. И вот теперь — Геласимов. Далее Константин пишет:

«Понятно, что орава доброжелательных критиков уже излила тонны патоки, ну да бог им судья. Мне одно интересно — доброе имя писателя уже ничего не стоит? Если ты не разбираешься в поэзии, может, не надо писать и о ее вторичных производных? И, может, взрослому литератору нужно использовать свой жизненный опыт, мудрость, чуткость, прозорливость, а не играться с модными темами на потребу тех, кто этого не оценит?

<...> И когда писатель хвалит это... ими... субкультурное явление, то он обязан (повторяю — обязан) дать ему разностороннюю оценку. Для тех, кто сейчас закричит что никто никому ничем не обязан, ещё раз повторю — писатель обязан.

Если он, конечно, писатель, а не снежок на поводке.»

«<...> Литературные холуи разного ранга, скованные должностями и круговой порукой, почесали репу и сравнили замороченный бред Синицкой («Сияние «жеможаха») аж... с Василием Теркиным. Меня критическая всеядность даже уже не раздражает — работа у людей такая. Сказали — хвали, значит, буду хвалить. Но ты ж, эфиоп твоюфиоп, значишься литератором. Ты не видишь разницы между чётким, прозрачным, образным и весёлым языком Теркина — и придушенным бормотанием, невнятным бубнежом этой самой «жеможахи»?»

Понятно, что это риторическое обращение. Но всё же писатель хочет заработать деньги. Он же не даром отдаёт рукопись? А далеко не всякую рукопись напечатают. Пример вот из открытой переписки:

«Пишите мне в журнал, С... . Составила библиографию всех статей с 2008 - 2022 ( болше 1000 публикаций, около 450 авторов). Раньше Вы у нас публиковались, 4 материала: <...>

Потом исчезли. Гонорар, правда, платим не всегда, когда есть бюджетная поддержка, когда тема публикации соответствует теме оплачиваемого проекта, но бесплатный авторский экземпляр высылаю. <...>»

О как! Писатель может заработать только тогда, когда есть бюджетная поддержка, когда тема публикации соответствует теме оплачиваемого проекта. Так вот откуда так много сегодня чернухи и антисоветчины!

"Ведь, если звезды зажигают —

значит — это кому-нибудь нужно?

Значит — кто-то хочет, чтобы они были?"

Ещё Константин разоблачает авторов в безрассудных попытках писать о том, чего они не знают.

«Мне совсем непонятно, как можно писать, не изучив предмет до последней корки. Как можно совершать ошибки, над которыми смеются даже неспециалисты.»

По поводу Синицкой «Сияние «жеможаха»:

«В итоге создается интересная картина – да, вроде была Великая Отечественная Война, но вроде бы ее и не было. Американцы вон говорят, что это они мир от нацизма очистили. Синицкая подтверждает – да, действительно, не было ничего такого страшного. Жрали спирт, живую воду, не умирали и душили фрицев, или они наших душили. Как-то все непонятно. Вообще-то мы проиграть должны были, но святой спирт воскрешал наших придурошных Калибанов из мертвых и они крошили фрицев. Или не крошили. Не важно. Все это фигня, больное воображение писателя.»

Статьи Константина Уткина можно найти здесь: https://webkamerton.ru/user/2901

Вадим Чекунов

Вадим при разборе произведения подмечает следующие моменты.

Невозможность сочувствовать главному герою, ибо он туп, покорен судьбе и не мечтает не то что о свободной, но даже «просто новой жизни».

«Удручающая шаблонность». Если показан социальный характер — интеллигент, кулак — то следует стандартный набор описаний: треснувшее пенсне, на шее шарф, «скрутившийся в верёвку толщиной с карандаш».

Автор плохо продумывает своего персонажа: забитая и неграмотная женщина, никогда не выезжала из деревни, попадает в большой город.

«Она разглядывает прохожих и видит в их руках «папки, портфели, тубусы, ридикюли, букеты, торты».

«Ну это понятно – с папкой муж-Муртаза частенько ходил на работу в поле, в портфеле Зулейха сама носила корм животным в хлев, в ридикюле зерно для кур таскала, а с тубусами все деревенские татаре традиционно ходят в лес по грибы-ягоды, удобная вещица ведь…»

Манипуляция историческими фактами: «Яхина топчет историю по-прилепински «убедительно, серьезно и глубоко».

Крымских татар и греков на пару лет раньше депортировать? Да легко! И вот уже в 1942 году поехали разлюбезные «смуглые люди» в Сибирь-матушку. Зачем? А заранее, оказывается, их выселили, профилактически – чтоб те не перешли на сторону врага. Правда, не особо понятно, отчего Яхина мелочится и только крымчан выселила. Могла бы пораньше, еще в 1941 году выселить всех из… ну не знаю… да хоть из Белоруссии: армян из Мозырского райна, азербайджанцев из Оршанского, литовцев из Островецкого, татар вобще из всех районов, для весу, кучности и солидности.»

Язык. «Мстительно размышляет».

Отдельно стоит упомянуть статьи Вадима о Захаре Прилепине. Захар Прилепин — любитель придумать чепуху. Помню, как все восторгались его «Обителью». Прочитал. Какой-то бред! Больше к этому писателю я не возвращался.

Вадим поймал Захара на бессовестном вранье о поступках Пушкина. На попытке установки мемориальной табличке в Воронеже якобы офицеру, русскому воину (кем тот не являлся). О его деятельности во главе батальона в ДНР и т.п.

«Есть Захар Прилепин – писатель-воин, бритоголовый брутал с волевым ликом, радетель земли русской и народа, годами не вылезавший из окопов бравый ветеран, боевой офицер, целый майор. А есть Евгений Николаич Прилепин – не служивший в армии лысый невротик с отекшим лицом, бывший милиционер младшего командного состава, патологический лгун с бегающими глазами, политический приспособленец, позер и шоумен.

<...> Существует еще блогер и публицист Прилепин – он мало знаком с Евгением Николаевичем, а с литератором Захаром он пишет взаимоисключающие тексты. А к ним еще прибился Прилепин-театрал, но это совсем уже печальная история…»

Прилепин хвалил на всю страну роман Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза», называл его «и глубоким, и по-человечески хорошим, и вообще всем рекомендовал прочитать». Через пять лет он забыл о том, что говорил ранее и сказал, что роман он не читал. Однако он быстро опомнился и сказал, что половину романа прочитал.

Вадим придумал даже новый термин — "прилепинциальность".

Вадима Чекунова можно почитать здесь: https://webkamerton.ru/user/2755

Инесса Ципоркина, критик критиков, в статьях, которые представлены в этой книге пишет о таких персонажах (критиках): Галина Юзефович, Валерия Пустовая, Анна Жучкова, Олег Демидов.

Из статей Инессы можно узнать о состоянии современной критики.

«Критики тоже не очень-то помогают читателю в выборе — ни их любовь, ни их нелюбовь не способствует пониманию, что же перед нами за книга, за автор, даже жанр описываемых произведений по их трудам не определить».

Одна критикесса безудержно нахваливает всякие бездарные произведения — это по сути банальная реклама продукта. Другая критикесса при разборе очередного «бессмертного» творения выдаёт следующее: «Вера не символизирует, не обозначает, не указывает — Вера существует, над стратами и страстями», что «жертва и преображение Веры скорее мистериальной природы» и всё в таком духе. Инесса недоумевает: «Но кто такая Вера и что с ней происходило — об этом ни словечка».

А вот перлы от критикессы (речь идёт о её худож. произведении),которые демонстрируют плохое знание русского языка: «Кимсанчика, кормленного бабушкой мясом», «я рыдалась маме, что мне никогда столько мяса не съесть», «каково играется на стороне мамы», «ребенок безразмерная затычка на месте любого отсутствия».

Из её же критической статьи: «Человек литературен по природе — потому что не может не вжевывать резину в почву опыта», «с пафосом автора нельзя не согласиться, но он, в обычаях популярного чтива, не мешает услаждаться».

Ещё одна критикесса выдвигает пункты, за которые критику нужно бороться: «субьективное видение и оценка произведения», «эмоциональность и метафоричность». Какая к черту идейная направленность?

Её собственный стиль, в котором изобилуют такие слова: «жим-жим», «подбешивает», «предъявами», «квазиблохами», «отлепиться от хвоста», «имидж брутальный, взгляд самцовый».

Инесса Ципоркина: https://webkamerton.ru/user/2796

Светлана Замлелова выступает в этой книге с критическими статьями. Она также, как и другие критики, отрицательно смотрит на современные явления «культуры». Она пишет: «Если человечество не уничтожит себя в ближайшие годы, если когда-нибудь наше время будут изучать по произведениям культуры, в том числе и по фильмам режиссера Смирнова, то нормальные, нравственно и психически здоровые люди вывод о нас сделают примерно такой: чуждые прекрасному, развращенные, неуравновешенные индивиды, склонные к предательству и более всего на свете ценящие личное удобство и возможность пускать пыль в глаза.»

Согласитесь, не очень приятно от такой перспективы – что будут думать о нас потомки, посмотрев фильмы нашего времени, прочитав «шедевры» современной литературы.

Как пишет Светлана, государство заботится о культуре — наполняет премиальные фонды. Но «с помощью этих фондов или попросту премий "раскручиваются", а затем навязываются читателям очень странные авторы и их тексты». «Вся эта система напоминает какую-то коррупционную схему или мафиозную структуру».

Однако критик утверждает, что современную литературу можно сравнить с айсбергом, где вершина представляет собой раскрученную литературу, а подводная часть айсберга читателю неизвестна. Что вершина айсберга — это «далеко не лучшее, что создаётся сегодня на русском языке». Но кто эти представители подводной части айсберга? Чуть раньше в положительном ключе были упомянуты писательницы, в произведениях которых нельзя встретить мат — О. Николаева, И. Булгакова, И. Собакина, Е. Наговицына. Но это не говорит, что они хорошие писатели. Они только лишь не матерятся в своих произведениях.

Сайт Светланы Замлеловой: https://zamlelova.ru

Такой вот современный литературный процесс.

Как пишет Инесса Ципоркина насчёт «премиальных трендов» — темы, которые продвигают издательства:

«страсти по ЛГБТ, радикальный феминизм, бодания различных политических воззрений, деформации психики в быту и на службе у криминала (или искусства, или искусства криминала.»

Она же:

«<...> писателям современной прозы и поэзии нет до них, читателей, никакого дела. Ибо занимает их не литература и даже не читатель, а добыча топлива для премиального процесса.»

Светлана Замлелова:

«Искусство превратилось в товар, творец — в активного и полноправного участника рыночных отношений. Сложилась ситуация, когда делец подчинил себе творца и навязал свои вкусы публике, определив таким образом дальнейшее развитие культуры. »

В общем, какой поп, такой и приход.