— Ну и что, теперь будешь стоять, как колода? — голос Ирины Михайловны звенел, как подтаявший лёд под колёсами. — Давай, вызывай полицию. Там, в отделении, как раз свободный диван — пусть и ночуют.
Она стояла в дверях, вся в чёрном — шёлковый халат, туфли на низком каблуке, идеальная укладка. В руке — чашка с уже остывшим кофе. За её спиной, в коридоре, на полу валялись раскрытые чемоданы, из которых торчали свитера, тёплые носки, старые валенки. Мать Лены, Надежда Петровна, сидела на корточках, пытаясь запихать в сумку кожаную папку с документами. Отец, Андрей Иванович, стоял у окна, сжав кулаки, смотрел вниз, на детский дворик, где вчера ещё катали с внуком машинки.
— Дома не хватает, что ли? — хрипло спросил он, не оборачиваясь.
— Дома? — Ирина Михайловна фыркнула. — Это *её* дом?
Она бросила взгляд на пустую комнату — бывшую спальню Лены, где теперь стояла её мебель, её телевизор, её запах. Всё было переставлено, всё было *переименовано*. Стены, обои, даже шторы — всё говорило об одном: здесь больше нет места для стариков.
— Я не просила вас сюда, — сказала Лена, заходя в квартиру. Голос дрожал, но не от страха. От ярости. — Мама с отцом приехали на неделю. Я сказала.
— А я сказала —
— Подарок? — Лена шагнула вперёд. — Дом куплен *на мои* деньги. Вы заплатили тридцать процентов. Остальное — *я* платила. Каждый месяц. По восемьдесят тысяч. Пять лет.
— И чего ты добилась? — свекровь смерила её взглядом. — Сын с ребёнком уезжает в Германию. А ты таскаешь сюда своих родителей, как будто квартира — общедомовой сарай.
— Хватит, — сказала Лена. — Соберите вещи. Сегодня. Выезжайте.
— А кто меня выгонит? — Ирина Михайловна усмехнулась. — Ты? С твоим жалким «я»? Я тебя *воспитывала*. Я делала из тебя жену. Без меня ты была бы никем.
Лена замолчала. Потом достала телефон.
— Сейчас вызываю участкового. Вы — из моей квартиры. Сегодня же.
— Давай. — Свекровь даже не дрогнула. — Только учти: я не уйду. А вот твой отец... он уже не молодой. А у меня есть связи. Очень мощные. В одном звонке — и пенсия исчезнет. А на доплаты за лекарства — и вовсе забудут.
Андрей Иванович обернулся. Лицо — белое.
— Ты что несёшь, женщина... — прошептал он.
— А ты проверь, — холодно сказала она. — Проверь, кто подписал бумаги по твоёй доплате. Кто рекомендовал тебя в комиссию.
Мать Лены встала. Глаза — полные слёз.
— Леночка... мы уйдём. Мы не хотим проблем.
— Вы не уйдёте, — сказала Лена. — Это *наша* квартира. Я не позволю, чтобы ты всех выгоняла, как будто ты здесь бог.
— Я здесь больше, чем бог, — сказала Ирина Михайловна. — Я мать. Я хозяйка. Я — та, кто знает, как нужно.
Она прошла в гостиную, села на диван — тот самый, который Лена выбирала три месяца, и который теперь был покрыт чехлом *её* выбора.
— Я остаюсь, — сказала она. — Родители — уходят. А ты — подумай. Может, и ты найдёшь себе уголок. Где не будет никого. Ни мамы. Ни отца. Ни жены. Ни сына.
Лена стояла. Смотрела. Зубы сжаты. В голове — не мысли. Шум. Будто станция метро под полом.
Потом достала ключи. Открыла шкаф. Вынула тетрадь. Чёрную. В кожаной обложке.
— Ты не знаешь, что у меня есть, — сказала она. — Но скоро узнаешь.
— Что ещё? — Ирина Михайловна подняла бровь. — Твои слёзы? Твои жалобы подругам?
— Документы, — сказала Лена. — Все. По квартире. По счетам. По переводам. По твоим «подаркам». Которые ты оформляла на имя Серёжи. А потом исчезали.
— Бред.
— И ещё — запись. С прошлого раза. Как ты угрожала моей матери. Как сказала, что подашь на неё в суд за «самозахват жилплощади». Как назвала её «старой ведьмой».
В глазах свекрови — впервые мелькнуло что-то. Не страх. Но — сомнение.
— Ты не посмеешь.
— Я уже посмела, — сказала Лена. — И не только это.
Она подошла к окну. Посмотрела вниз. На детский городок. На скамейку. На лавку, где вчера сидел её сын, с блестящими глазами, говорил: «Мама, я хочу жить здесь. Здесь хорошо».
— Я не боюсь тебя, — сказала она. — Я знаю, кто ты. Ты не мама. Ты — паразит. Ты живёшь за счёт чужой жизни. Ты не даёшь — ты отнимаешь.
— Убирайся, — сказала Ирина Михайловна. — Убирайся из своей же квартиры. Или я закрою тебя.
— Ты уже закрыла, — сказала Лена. — Но не меня. Себя. Потому что я всё записала. И не только я.
Она подошла к двери. Открыла.
— Уходите, — сказала родителям. — Я сама. Это не для вас.
Те молча собрали сумки. Обняли дочь. Ушли. Ирина Михайловна смотрела. Молчала. Потом встала.
— Значит, так? — прошипела она. — Ты думаешь, ты победила? Я тебя *сломаю*. Я сделаю так, что ты сама поползёшь ко мне на коленях.
— Нет, — сказала Лена. — Ты не сломаешь. Потому что я уже приняла решение.
— Какое?
— Я подам в суд. Не на тебя. На Серёжу. О разводе. И о разделе имущества. С полной прозрачностью. И со *всеми* доказательствами. Включая твои переводы. Включая твои письма. Включая твои угрозы.
— Ты не посмеешь.
— Я уже подала. Сегодня утром.
Лицо свекрови застыло. Потом исказилось.
— Ты... не могла.
— Могла. И сделала. И знаешь, что самое интересное?
— Что?
— Ты мне *помогла*. Ты сама сказала, что квартира — ваш подарок. Значит, она — совместное имущество. А значит, я имею право на половину. И на алименты. И на квартиру для ребёнка.
— Ты дура, — прошептала Ирина Михайловна. — Ты не понимаешь, с кем связалась.
— Понимаю, — сказала Лена. — С тобой. А ты — всего лишь женщина, которая боится остаться одна.
Она закрыла дверь. На ключ.
Потом села на пол. В коридоре. Сжала тетрадь. Закрыла глаза.
И в этот момент — телефон.
Сообщение.
От Серёжи: *«Ты с ума сошла? Мама говорит, ты угрожала ей. Я больше не приеду. Ребёнка не отдам.»*
Лена улыбнулась.
Потом открыла приложение. Нажала кнопку.
— Алло, — сказала она. — Это я. Всё идёт по плану. Они купились. Пересылаю доказательства. Завтра — суд. Да, я готова. И спасибо... что выслушали.
Положила трубку.
Смотрит на дверь. За ней — тишина.
А потом — стук.
Не в дверь.
В стену.
Соседи? Нет.
Это — *изнутри*.
Лена встаёт. Подходит.
И в этот момент — звонок.
На домофон.
Экран. Камера.
Перед дверью — *не* участковый.
Не сосед.
Не курьер.
Перед дверью — *мужчина*. В чёрном. С папкой. Смотрит прямо в камеру.
— Лена? — говорит он. — Откройте. Я нотариус. У меня для вас — *наследство*.
— Что? — шепчет Лена.
— От вашей тёти Анны Ивановны. Вы — *единственная наследница*. Дом. Два участка. Два миллиона на счёте. И... ещё кое-что.
Лена смотрит на дверь. Потом — на тетрадь.
Потом — на окно.
И в этот момент — *звонит другой телефон*.
Тот, который *не должен* звонить.
Телефон от свекрови.
На экране — одно слово.
*«ПРОЩАЙ».*
Завершение завтра в 10:00, жмите ПОДПИСАТЬСЯ, чтобы не пропустить 👍😊, это бесплатно