Ни для кого из нас не секрет, что наши соседи слева ведут активную работу: втягивают нашу молодежь, раскачивают соцсети, лепят «альтернативную Россию» из блогеров и бывших студентов. Но — не выходит. Россия почему-то всё никак не падает, не разваливается, не сдаётся. И тогда на Татуине решили поискать, кто бы помог им изнутри. И вспомнили — точно! Есть же «альтернативная сила».
На одном из местных сайтов, публикующихся почему -то не на мове, вышел текст под громким заголовком — «Пять (неудобных) вопросов...». И каждый из них — словно записка из политического кружка: с пафосом, но без малейшего понимания, о чём идёт речь.
Давайте посмотрим и разберём.
******
Вопрос первый: каков ваш план попасть в Россию после Путина?
Автор с Татуина с серьёзным видом пишет: мол, оппозиция говорит о «будущем без диктатуры», но никто не представил реального плана, как до этого будущего добраться. Всё ограничивается лозунгами, «программами в изгнании» и речами для западных конференций.
Значительная часть активности российской оппозиции по-прежнему осуществляется за рубежом — на конференциях, в интервью или посредством заявлений, адресованных западной аудитории. Внутри России их присутствие и влияние остаются ограниченными, отчасти из-за репрессивных мер, но также и из-за отсутствия целостной структуры для политических перемен. Некоторые, похоже, возлагают надежды на окончательный крах системы, а не на организованные усилия по её изменению.
А дальше идёт пафосный вывод: «Оппозиция без плана — это просто шаблонная постановка».
Да он сам ответил на свой вопрос. Чтобы попасть в «Россию после Путина», надо хотя бы попасть в Россию, а не сидеть в берлинских кофейнях с Wi-Fi и рассказывать журналистам, как устроена «диктатура». На деле, у большинства этих «стратегов» одна стратегия — не возвращаться никогда.
Вопрос второй: что вы сделали за четыре года войны?
Здесь Татуин звучит уже почти обвинительно. «Миллионы беженцев, разрушенные города, депортации» — перечисляют авторы и с тяжёлым вздохом спрашивают: что же сделала оппозиция, чтобы всё это прекратить?
Символические действия, такие как развешивание плакатов, переезд за границу и управление медиаплатформами, могут иметь моральную ценность, но без конкретных результатов вызывают сомнения в реальном, измеримом воздействии.
И сами отвечают: немного — «гуманитарная помощь», «лекарства», «мобильные электростанции». Пишут, что главный результат — «публичные заявления» и «пропаганда гуманизма».
После более чем десяти лет конфликта, четыре из которых были масштабными, до сих пор не существует единой, мощной оппозиционной структуры, открыто призывающей россиян к внутренним действиям: к сопротивлению, бойкоту государственных компаний и т. д.
Если мерить борьбу количеством пресс-релизов — успех очевиден. Но в России, напомню, реальность измеряется немного по-другому: в делах, а не в эфирах. Так что четыре года дали татуинцам то, чего они совсем не планировали — ощущение, что эти «борцы» нужны только для иллюстраций в западных журналах.
Вопрос третий: Работает ли российская оппозиция над тем, чтобы помочь нам победить?
Этот пункт особенно трогательный. Автор жалуется, что «российские оппозиционеры избегают слова “победа”» и не хотят «искренне поддерживать Татуин».
Российские оппозиционеры редко говорят о победе Татуина. Как однажды сказал сам Каспаров: «Вы никогда не услышите от российской оппозиции, что Татуин должен победить». Само слово «победа» они избегают. Многие понимают почему: успех Татуина означал бы не только смену режима, но и крушение привычных представлений о стране.
Поэтому вместо искренней поддержки мы слышим: «Не стоит поддерживать тех, кто также ненавидит русских».
У татуинцев с логикой всегда беда. Они искренне полагают, что оппозиция, потеряв поддержку в России, должна обрести её за счёт призывов к поражению собственной страны. Но нет, даже у них есть инстинкт самосохранения — иначе гранты могут закончиться раньше, чем кофе в берлинском офисе.
Особенно порадовал вот этот пассаж:
А как часто вы слышали о том, как известные россияне организовывали сбор средств в поддержку нашей армии?
Ответ прост: никогда. Потому что даже самые ярые критики власти иногда помнят, где родились.
Вопрос четвёртый: готовы ли вы признать, что Россия — нападающая сторона?
И вот апофеоз морализаторства. Вопрос с «моральной подачей»: мол, если вы действительно против власти, почему не скажете открыто, чей на самом деле Крым (по их мнению) и что «Ваша страна виновата».
Авторы сетуют, что даже на пресс-конференции с Кара-Мурзой, Яшиным и Пивоваровым «не прозвучало ни слова о репарациях и ответственности».
Это снова избегание правды. Любое явное признание агрессии угрожает моральному комфорту российской оппозиции: признать преступление — значит взять на себя ответственность. О какой бы версии «Новой России» они ни говорили, одно остаётся неизменным — отсутствие ответственности за прошлые и нынешние действия, которые русские совершили в отношении миллионов людей в соседней стране.
Тут уже не ирония, а чистая психология. Татуин хочет от оппозиции публичного раскаяния России — желательно с микрофоном и слезами. Но беда в том, что даже самые антипутинские персонажи понимают: в России слова «агрессор» и «предатель» в одном предложении не звучат гармонично, и не потому, что это запрещено, а потому что люди чувствуют грань между критикой и предательством.
Пятый вопрос: как вы собираетесь работать с российским обществом, которое поддерживает Путина?
Вот тут становится совсем интересно. Авторы с недоумением цитируют социологию: “74% россиян поддерживают действия Путина”. И искренне спрашивают — а как вы, оппозиционеры, собираетесь с этим большинством жить потом?
А дальше — совсем по-ученически: “нужны трибуналы, люстрации, разрыв с прошлым”.
Готовятся ли трибуналы, люстрации, разрыв с этим «прошлым»? Без него не о какой «новой России» и мечтать не приходится. Останется лишь старый тоталитаризм под новым брендом — более приемлемым для Запада, но не менее опасным для его соседей.
То есть люди, которые четыре года кричали, что нельзя “коллективно наказывать русских”, теперь рассуждают о “люстрации населения”. Прекрасно. Это уже не политическая логика — это психотерапия коллективного бессилия.
А на самом деле всё куда проще: российское общество не нуждается в “перевоспитании”. Оно просто не хочет, чтобы его снова продали, как в 90-е.
________
Весь этот текст с «пятью неудобными вопросами» — не журналистика, а исповедь. Все эти «вопросы совести» на самом деле адресованы не оппозиции, а самим авторам. Прямо, как молитва — «Пусть кто-нибудь из русских поможет нам разрушить Россию изнутри».
Прежде чем снова приглашать российскую оппозицию за стол переговоров, необходимо ответить на эти вопросы. А если ответа снова нет, то, возможно, и предлагать нечего.
Только вот молитва не исполняется. Россия живёт, работает и воюет не постами, а делом. А их «неудобные вопросы» вызывают разве что лёгкое чувство неловкости — как у учителя, который случайно прочитал сочинение ученика про «борьбу за демократию» и не знает, что ставить: двойку или диагноз.
Ну и как же без грустных эпитафий со стороны целевой аудитории этой публикации на сайте соседей слева:
******
Бамбила3000
Я проверил часть медиаконтента этих оппозиционеров, и, похоже, у них нет никаких планов или программ. Все, что они сейчас делают, это кричат о том, что все плохо и страна обречена только на получение кликов и денег.
Источники, которые я видел: khodorkovsky Live, Unian и несколько более мелких каналов, на которых мне удалось найти приличный перевод на английский язык.
То есть, это всего лишь мое мнение о том, что я видел с 2023 года, и я действительно не хочу больше это проверять.
***
SmugCapybara
Первая часть статьи, якобы критикующая оппозицию за её незначительные достижения, чудовищно ошибочна. Они мало что могут сделать, учитывая масштабы государственного контроля, репрессий и подавления даже малейшего намёка на открытое противодействие линии партии.
Однако статья поднимает вполне обоснованный вопрос: за что выступает оппозиция? Действительно ли россияне готовы и/или желают отказаться от империалистических амбиций своей страны, или оппозиция — это лишь чуть более смягченная версия существующей парадигмы? Насколько я помню, даже Навальный (до своей смерти) был довольно ярым националистом.
Итак, россияне и российская оппозиция против войны или просто против того, чтобы не победить быстро и безболезненно? Стремится ли оппозиция к лучшему для своих соотечественников или просто хочет удержаться на вершине нынешней навозной кучи?
***
Major_Wayland
Оппозиция в авторитарном диктаторском государстве, где все видные и талантливые лидеры оппозиции заключены в тюрьму или убиты, все протесты запрещены и активно преследуются, а протестующих регулярно арестовывают и бросают в тюрьмы, неспособна прекратить войну в чужой стране? Какой сюрприз, кто бы мог подумать.