Когда Роман уехал, для Галины началась новая глава — томительное и светлое страдание. Каждый день она жила в ожидании письма. С нетерпением ждала крика соседского мальчишки-почтальона под окном: «Почта!» Ждала появления на улице знакомой фигуры Марфы Семёновны, которая была их единственной связующей нитью.
Письма от Романа приходили на имя его тётки, и та с загадочной улыбкой передавала их Гале. Галина спешила с заветным конвертом в свою комнату, на старую скамеечку в саду за домом или в берёзовую рощу за околицей, чтобы в тишине насладиться каждым словом.
Она перечитывала письма до дыр, и каждое слово оставляло глубокий след в её сердце.
«Моя дорогая Галочка! Здесь, на севере, всё серо и холодно, но стоит лишь вспомнить твою улыбку, как на душе становится теплее. Работа тяжёлая, но я не жалуюсь, ведь я знаю, ради кого стараюсь. Целую твои ручки. Твой Рома».
Галина отвечала ему длинными письмами, в которых описывала всё: как отцвели сады, как пахнет свежескошенное сено, какие сплетни пускает соседка Клавдия. Она делилась с ним своими мыслями, как с самым близким человеком.
Дома Галина стала предметом всеобщей тревоги. Отец, Иван Степанович, хмурился, глядя на её задумчивый вид.
«Всё время в облаках витает. Не к добру это, такие ранние чувства», — ворчал он за ужином.
Мать, Анна Петровна, старалась защитить дочь:
«Да оставь её, Иван. Пусть мечтает. Молодость ведь раз в жизни даётся».
Братья Галины, Николай и Виктор, тоже относились к её увлечению с подозрением. Старший, Николай, был коренастым и решительным, а средний, Виктор, хоть и весёлый, но столь же принципиальный. Они не могли понять, как городской ухажёр сестры, который «забрал её разум» и уехал неизвестно куда, мог вызвать такие чувства.
Но вскоре Виктора поглотили свои заботы. К всеобщему удивлению, он влюбился в лучшую подругу Галины — веснушчатую и жизнерадостную Таню. И, о чудо, Тане он тоже был по душе. Их роман расцвёл на глазах у всего села: совместные прогулки, танцы, смущённые взгляды при встрече. Галина искренне радовалась за подругу, но в глубине души её терзала тихая зависть. Её собственное счастье казалось таким далёким, словно оно было лишь на бумаге.
Однажды осенним вечером, когда Галина помогала матери вышивать, в дверь постучали. На пороге стояла Марфа Семёновна, но её лицо было не радостным, а печальным и серьёзным.
«Галя, вот письмо... От Ромки», — сказала она, протягивая пожелтевший от долгой дороги конверт.
Сердце Галины сжалось от недоброго предчувствия. Войдя в комнату, она дрожащими руками вскрыла письмо. Строчки прыгали перед глазами, но она всё же смогла прочитать:
«Галюша, моя родная... Не ожидал, что напишу тебе такую весть. Получил повестку. Через неделю уезжаю в армию. Не грусти, моя хорошая. Служба — дело обязательное. Я вернусь, и со мной ничего не случится. Просто жди...»
Слёзы хлынули из глаз Галины. Два года разлуки казались ей вечностью.
В тот же вечер она написала ответ. Короткий, но полный боли, веры и надежды.
«Роман, мой милый. Получила твоё письмо. Мне тяжело на душе, но я понимаю. Служи честно, береги себя ради меня. Я буду тебя ждать. Всегда твоя, Галя».
Она отдала письмо Марфе Семёновне, словно передавая самую ценную часть своей души.
Время шло своим чередом, вопреки ожиданиям Галины. Она закончила девятый класс. Подруги разъехались кто в техникумы, кто замуж. Отец предлагал ей переехать в город, но она отказалась. Боялась пропустить возвращение Романа, боялась, что письмо затеряется.
Она решила поступить заочно в педагогический колледж в райцентре, чтобы стать учительницей младших классов. Учёба занимала её дни, но мысли о Романе не оставляли её. По вечерам она сидела над конспектами, а сама смотрела в тёмное окно, представляя, где он сейчас, что делает, вспоминает ли её.
Два года ожидания тянулись перед ней, как долгая, туманная дорога. Но в конце этой дороги ей виделся его силуэт. Ради этого света в конце пути она готова была ждать сколько угодно.