Любовь проверяется не в объятиях. А в разлуке.
Дубай встретил Максима жарой, даже несмотря на февраль. Ресторан «Вершина» находился в центре города, на 62-м этаже небоскреба, с панорамным видом на Бурдж-Халифу. Роскошь была повсюду — мраморные полы, золотые акценты, столики по триста долларов за ужин.
Первая неделя была кошмаром. Команда из пятнадцати поваров разных национальностей — французы, итальянцы, японцы, индийцы. Все говорили по-английски с сильным акцентом, все тянули одеяло на себя, все считали себя лучшими. Максим, единственный русский, чувствовал себя чужим.
Су-шеф, француз Пьер, открыто презирал его.
— Ты из Москвы? Русская кухня — это борщ и водка. Что ты можешь знать о высокой кухне?
Максим молчал, сжимая кулаки. Он обещал себе не ввязываться в конфликты. Просто работать, доказывать делом.
Анастасия Белова, владелица, дала ему неделю на адаптацию и месяц на создание нового меню — фьюжн китайской и европейской кухонь. Задача была сложной, но выполнимой.
Вечером, в своей маленькой квартире с видом на строительные краны, Максим звонил Ксене. Связь была плохой, но её голос согревал душу.
— Как ты? — спросила она.
— Устал. Тяжело. Но держусь. А ты?
— Скучаю. «Огонь и специи» не та без тебя. Но справляемся. Наняли нового помощника, Артема. Молодой, старательный. Учится быстро.
— Ты его не полюбишь? — Максим попытался пошутить, но вышло грустно.
— Дурак. Я люблю только тебя. И буду любить, пока не вернешься.
Они говорили до трех ночи по московскому времени, пока Ксения не отключилась от усталости. Максим лежал, глядя в потолок, чувствуя, как сердце разрывается от тоски.
В Москве жизнь продолжалась. Виктория, теперь на четвертом месяце беременности, начала показывать живот. Глеб относился к ней как к хрустальной вазе — не давал поднимать тяжести, настоял на сокращении рабочего дня, водил на все приемы к врачу.
— Глеб, я беременна, а не больна, — смеялась она, когда он в очередной раз запретил ей нести папку с документами.
— Ты носишь моего ребенка. Самое ценное, что у меня есть. Не могу рисковать.
Они узнали пол — мальчик. Глеб плакал от счастья, держа в руках снимок УЗИ. Сын. У него будет сын.
Елена, бабушка Виктории, вязала пинетки и распашонки, Светлана организовала детский уголок в ресторане, Ксения готовила специальное меню для беременных. Все заботились о будущей маме.
Но были и проблемы. Адвокат позвонил с плохими новостями — документы на УДО отца задерживаются из-за бюрократических проволочек. Вместо четырех месяцев ждать придется шесть, а то и восемь.
Виктория рыдала в объятиях Глеба.
— Я хотела, чтобы папа был на нашей свадьбе. Хотела, чтобы он увидел внука.
— Увидит. Просто чуть позже. Мы подождем. Я никуда не денусь.
Денис и Светлана готовились к суду с Игорем. Адвокат был уверен в победе — доказательств агрессии хватало с лихвой. Но Светлана всё равно нервничала.
В ночь перед судом она не могла уснуть. Денис держал её за руку, гладил по волосам.
— Всё будет хорошо. Обещаю.
— А если нет? Если судья разрешит ему видеться с Машей?
— Тогда я буду на каждой встрече. Он не посмеет тронуть её при мне.
Утром они приехали в суд вместе. Игорь уже был там, с дешевым адвокатом и пьяными глазами. Суд длился три часа. Показания свидетелей, видеозаписи, медицинские справки. Игорь пытался оправдываться, говорил, что изменился, что имеет право видеть дочь.
Но судья была непреклонна. Учитывая историю насилия, агрессивное поведение и попытки угроз, она вынесла решение — полный запрет на общение с ребенком до совершеннолетия дочери. Игорю также запретили приближаться к Светлане ближе чем на сто метров.
Светлана расплакалась от облегчения. Денис обнял её, и они вышли из здания суда свободными.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё. За то, что был рядом.
— Всегда буду. Света, я хочу сделать тебе предложение.
Она замерла, не веря ушам.
— Какое предложение?
— Выходи за меня замуж. Не сейчас, дай время подумать, привыкнуть к мысли. Но я хочу быть с тобой. С Машей. Хочу быть семьей. Официально.
Светлана смотрела на него сквозь слёзы. Этот мужчина спас её. Защитил. Дал силы бороться. И теперь предлагал будущее.
— Да. Да, хочу. Хочу быть твоей женой.
Они поцеловались прямо на ступеньках суда, не обращая внимания на прохожих. Начиналась новая глава их жизни.
В Дубае Максим медленно завоевывал уважение команды. Его первое блюдо — утка по-пекински с трюфельным соусом и ризотто — произвело фурор. Даже Пьер признал, что это гениально.
— Откуда ты научился так готовить? — спросил он после дегустации.
— В маленьком ресторане в Москве. С людьми, которые любят еду больше денег.
Пьер задумался, потом протянул руку.
— Прости за предвзятость. Ты настоящий мастер.
Они пожали руки, и Максим почувствовал — начинает приживаться. Работа была адской — по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю. Но результаты впечатляли. Ресторан получил предварительную заявку на звезду Мишлен, критики писали восторженные отзывы.
Анастасия Белова вызвала его в кабинет.
— Максим, ты превзошел ожидания. Я хочу повысить твою зарплату до семи миллионов в год. И сделать тебя главным шеф-поваром. Пьер уходит открывать свой ресторан в Париже.
Максим не знал, что сказать. Главный шеф. Это была мечта любого повара.
— Спасибо. Я постараюсь оправдать доверие.
Но вечером, звоня Ксене, он чувствовал не радость, а грусть.
— Я получил повышение. Теперь главный шеф.
— Макс, это потрясающе! Я так горжусь тобой!
— Но это значит, что я не смогу приехать в отпуск до конца года. Слишком много ответственности.
Пауза. Долгая, тяжелая.
— Понимаю. Ты нужен там. Я буду ждать.
— Ксюш, я скучаю. Так сильно скучаю, что иногда не могу дышать.
— И я. Но мы справимся. Два года и восемь месяцев осталось. Мы сможем.
После разговора Максим сидел на балконе, глядя на ночной Дубай. Город был прекрасен — огни, небоскребы, роскошь. Но сердце осталось в маленьком ресторане в Москве, на кухне, где пахло специями и любовью.
В «Огонь и специи» жизнь шла своим чередом. Ксения справлялась с обязанностями главного шефа, Артем, новый помощник, быстро учился. Зал всегда был полон, отзывы оставались отличными.
Но вечерами, когда все расходились, Ксения оставалась одна на кухне. Гладила вок Максима, который висел на стене как реликвия. Готовила его любимые блюда, пробовала и плакала, вспоминая его руки, его улыбку, его поцелуи.
Глеб заметил её слёзы однажды.
— Ксюш, ты в порядке?
— Нет. Мне тяжело. Я знала, на что иду, но не думала, что будет так больно.
— Хочешь поехать к нему? В Дубай? Мы справимся неделю без тебя.
Ксения хотела сказать да. Но покачала головой.
— Если поеду, не захочу возвращаться. А мне нужно быть здесь. Для команды. Для нас всех.
Глеб обнял её.
— Ты сильная. Сильнее, чем думаешь.
В марте случилось событие, которое всех встряхнуло. Константин Волков, владелец Grill House Premium, пришел в «Огонь и специи» лично.
Глеб встретил его настороженно.
— Что вы хотите?
— Поговорить. По-честному.
Они прошли в кабинет. Волков сел, долго молчал, потом заговорил.
— Я признаю поражение. Ваш ресторан лучше. У вас душа, которой нет у меня. Grill House приносит прибыль, но люди приходят, едят и уходят. А сюда приходят как домой. Я не могу с этим конкурировать.
— И что вы предлагаете?
— Я закрываю Grill House. Слишком дорого держать убыточное заведение. Но хочу предложить вам сделку. Я инвестирую в «Огонь и специи» пять миллионов рублей. Не как владелец, а как партнер. Вы используете деньги для расширения — открытие филиала, обновление оборудования, что угодно. Взамен я получаю десять процентов от прибыли. Без вмешательства в управление.
Глеб смотрел на него, пытаясь понять, где подвох.
— Почему?
— Потому что я понял — деньги не главное. Я хочу быть частью чего-то настоящего. Даже маленькой частью. Вы согласны?
Глеб задумался. Это был шанс расти, развиваться. Но также риск.
— Дайте мне неделю подумать. Обсудить с командой.
— Конечно. Вот мой номер.
Когда Волков ушел, Глеб созвал совещание. Команда разделилась — одни были за (Виктория, Ксения, Елена), другие против (Денис, Степан, Макар).
— Он наш враг! Как мы можем взять его деньги? — Денис был категоричен.
— Он признал поражение. Предлагает честное партнерство. Это шанс открыть филиал в центре Москвы, — Виктория защищала сделку.
Спор длился два часа. В конце Глеб принял решение.
— Мы позвоним Максиму. Это касается его тоже. Пусть скажет свое мнение.
Они созвонились по видеосвязи. Максим сидел на кухне «Вершины», усталый после смены. Выслушал предложение и задумался.
— Принимайте. Это правильно. Мы строили «Огонь и специи» на прощении, второй шанс. Дадим второй шанс и Волкову.
Решение было принято. Через неделю подписали договор. «Огонь и специи» получила пять миллионов на развитие. Началось планирование филиала.
В апреле Виктория родила. На месяц раньше срока, но мальчик был здоровым — три килограмма двести грамм, крепкий, орущий. Назвали Даниилом, в честь деда, который всё ещё был в колонии.
Глеб держал сына на руках и плакал. Его сын. Его кровь. Его будущее.
Максим узнал новость в три ночи по дубайскому времени. Виктория прислала фото — Даниил в розовых пеленках, Глеб рядом, счастливый.
Он смотрел на фото и понимал — скучает не просто по Ксене. Скучает по семье. По дому. По жизни, которую оставил.
Два года и три месяца осталось. Столько нужно выдержать. Потом он вернется. К своим. Навсегда.
А пока — работа, усталость, одиночество. И надежда. Маленькая, но живая надежда на воссоединение.
Четыре сердца у одной плиты. Одно в Дубае, три в Москве. Бьются в унисон, несмотря на тысячи километров между ними.