Квартира была маленькой, двухкомнатной. В комнате мигала гирляндами елка, на кухне пахло чем-то вкусным: корицей и яблоками. Оля готовила внеплановый вкусно-праздничный ужин.
Кирилл, снимая в прихожей ботинки, принюхался и закричал:
— Оля, я дома!
Из кухни высунулась раскрасневшаяся жена:
— Переодевайся быстрее, замерзший мой, умывайся и ужинать. Как там на улице?
— Метель, — улыбнулся он. - Я купил твой любимый гранатовый сок.
Оля быстро накрывала на стол. Они прожили здесь, в его старой квартире, три года, сразу после регистрации брака, а будто только вчера поженились.
— Ну, садись, герой труда, — Оля поставила на стол дымящийся борщ, рядом — пирог, сметану. — Сегодня у нас скромный праздничный ужин. Затем пирог будет, твой любимый.
- Мммм, яблоко и корица. А в честь чего?
- Просто так.
— Просто так — это самое лучшее, — Кирилл потянулся к ее руке и поцеловал в запястье, в крохотную родинку, она засмеялась и отдернула ладонь.
Ужин прошел под разговоры и смех: говорили о пустяках, о работе, о том, как ссорятся знакомые, какую елку купить — живую или искусственную. Наконец дело дошло до пирога, Оля разлила по кружкам чай, села и сказала:
— Кирилл, у меня к тебе важный разговор
—Что-то случилось?
— Нет. То есть да, но нет, — она смущенно вздохнула и посмотрела на него. — Я ходила сегодня к врачу, у нас будет ребенок, я беременна.
- Наконец-то, - засиял Кирилл.
Ребенка они планировали, и уже более года работали над этим вопросом.
В срок у Оли родилась дочка, Аленушка. Наконец, их выписали, Кирилл привез домой. Крохотная дочка, вся в кружевных оборках, спала в переноске, когда Кирилл осторожно вносил ее в квартиру.
— Дочка, мы дома.
Первые дни родители привыкали к малышке, вводили ее в режим, но вскоре в эту хрупкую идиллию ворвалась бабушка. Мама Кирилла, Галина Петровна, появилась на пороге с огромным пакетом подарков:
— Я оформлю дарственную на Аленушку, бабушкину, наследственную. Пусть растет с уверенностью в завтрашнем дне.
Оля, державшая на руках спящую дочь, онемела от изумления.
— Тетя Галя, это слишком щедро.
— Для внучки ничего не жалко, — отрезала свекровь, уже протягивая руки. — Давай сюда мою принцессу, бабушка пришла.
С этого момента Галина Петровна стала неотъемлемой частью их быта, каждое утро раздавался звонок в дверь, она вплывала и начиналось:
— Я сама, я знаю, как лучше, — гремела она на всю квартиру, выхватывая Алену из рук Оли. — Ты не умеешь пеленать/купать/кормить. У тебя молоко не той жирности, у бабушки опыт.
Оля пыталась протестовать, но все отлетало от Галины Петровны, как горох от стенки.
— Мам, дай Оле самой ребенком заниматься, — уговаривал ее Кирилл, приходя с работы. — Она же мать.
Он заставал картину: его мать, восседающая в кресле с ребенком на руках, и Оля, мрачно помешивающая остывший чай в углу.
— А я кто? Я твоя мать, тебя вырастила, и ничего, жив-здоров, — парировала Галина Петровна. — Оля устала, пусть отдыхает.
Выпроводить ее домой удавалось с трудом, Кирилл чуть не силой выставлял маму за порог, но в пять утра звонок раздавался вновь.
Однажды утром Оля, не спавшая пол ночи из-за колик у дочки, увидела, как свекровь, не спросив разрешения, закапывает Аленке в нос какую-то жидкость из пузырька.
— Что вы делаете? — вырвалось у Оли.
— Это целебная настойка от всех болезней. И вообще, я лучше знаю, это не твоего ума дело.
Оля раскричалась, вытолкала свекровь в подъезд, выкинула вещи, закрылась. Затем отключила звонок на двери. Галина Петровна стучала, кричала, потом все же ушла. Оля увидела, как она пошла к остановке, быстро покидала свои вещи, и Аленкины в сумку, вызвала такси и уехала, оставив на столе записку:
«Кирилл, я не могу. Я уехала к родителям. Пока здесь будет твоя мама, я не вернусь. Прости».
Почему не позвонила? А вот сама не знала.
Кирилл поговорил с мамой, с женой, поменял замки, отключил звонки. Оля просто больше не открывала свекрови дверь, а та скандалила и рыдала, рвалась к внучке.
Они решили расширяться, купить свой дом, и он подвернулся: газифицированный, со всеми коммуникациями. Цена была чуть более 1,3 миллиона.
Деньги он занял у Валентины, дальней знакомой, которая в долг давала:
- Оформляем, Кирилл, договор займа, а потом обе квартиры (твою и дочкину) оформляем на меня через продажу, а я засчитываю их в счет долга.
Оля согласилась с такой покупкой, они переехали, Кирилл оформил продажу своей квартиры затем Аленкиной. Он переписал на Аленку 8/25 доли земельного участка и 8/25 доли дома.
Переезд был суматошным. Галина Петровна, приехав на новоселье, осмотрела владения семьи с холодным одобрением.
— Далековато, — констатировала она. — Но для внучки неплохо, буду наведываться.
И она действительно стала приезжать реже. Расстояние делало свое дело, в доме наступила тишина.
Вроде бы жить да радоваться, но Кирилл и Оля стали ссориться, все больше и больше.
Так и в тот злополучный вечер Аленка капризничала, начинала болеть. Оля, уставшая за день, поставила на конфорку кастрюлю с водой для пельменей, занялась дочкой.
В это время с работы вернулся Кирилл. Он молча разделся, зашел на кухню, увидел, что в кастрюле вода выкипела наполовину.
- Оля, ты что натворила! – закричал он.
- Что такое?
— Ты что, вообще ничего делать нормально не можешь?
Аленка от его крика испугалась и замолчала.
Кирилл резко подошел к плите, выключил огонь и, прежде чем Оля поняла его намерения, схватил ее за руку и с силой потянул к раскаленной кастрюле.
— Вот смотри, смотри, — он пытался приблизить ее пальцы к клубящемуся пару, к бурлящей воде. — Может, тебе руку туда сунуть, чтобы ты наконец научилась за простыми вещами следить?
— Кирилл, что ты делаешь? Отпусти,— закричала Оля, пытаясь вырваться.
Но он не отпускал, наоборот, его пальцы сжали ее запястье еще сильнее, и он принялся трясти ее руку, дергая так, что у нее хрустнули суставы.
— Отпусти, что ты творишь? Что ты хочешь?
— Чтобы ты ушла отсюда, — прошипел он, его лицо исказила злоба. — Вали уже! Ну, когда же ты, наконец, свалишь из моего дома? Поменяю замки, и больше духу твоего здесь не будет. Поняла?
Оля перестала сопротивляться. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх и изумление.
На следующее утро, дождавшись, когда Кирилл уедет на работу, она собрала две сумки вещей, вызвала такси и уехала, теперь уже навсегда.
Она подала на развод, Кирилл был против, говорил, что она все придумывает, но суд брак расторг, алименты взыскал.
Оля пришла в себя, вышла на работу после декрета, узнала, что Кирилл строит новые отношения в доме.
- Ага, сейчас еще кучу нарожает, а там моя половина.
Она подала иск в суд:
- Прошу разделить совместно нажитое имущество: дом и земельный участок.
В зале суда первое заседание проходило в атмосфере сгустившейся вражды. Кирилл горячо возражал против иска.
— Уважаемый суд, это несправедливо, я занял деньги и купил квартиру, а потом продал две квартиры: свою за 800 тысяч и дочкину за 400 тысяч, этими деньгами погасил кредит. За дочкину квартиру долю отписал, а остальное приобретено на мое личное имущество.
Но суд не принял этот довод: квартиру купили на заемные средства, а продажа была много позднее, и не видно было, что для погашения кредита. Суд признал имущество совместной собственностью.
Суд иск Ольги удовлетворил:
«...Исковые требования О. удовлетворить. Признать недвижимость, …., совместно нажитым имуществом супругов. Произвести раздел, выделив истице 8/25 долей в праве на земельный участок и 22/175 долей в праве на жилой дом. Ответчику К. — 9/25 долей в праве на земельный участок и 22/175 долей в праве на жилой дом...»
Кирилл обжаловал решение суда, но жалоба осталась без удовлетворения.
Ольга спокойно позвонила:
- Я иск готовлю, буду свою половину выделять в натуре, отдельный ход делать.
- А я как же?
- Ты можешь выкупить у меня долю, и дом будет твой.
Кирилл взял кредит под залог дома, с Олей рассчитался, выкупил ее долю. Еще оставалась доля Аленки, но это проблема на будущее.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 11.11.2021 N 88-21784/2021