Дарья то ли спала, то ли дремала, она сама не могла понять. Но мысли были реальными, не такими, которые посещают во сне. «Значит я не сплю», думала она тревожно переворачиваясь с одного бока на другой. И вдруг поняла, что перед глазами проносятся картины из жизни. Они стали посещать ее каждую ночь, заставляя вспоминать то, что было с ней раньше.
Перед глазами стоял Виктор, на которого она обратила внимание на остановке, когда приехала в город, чтобы подать документы в кулинарный техникум . Она вспомнила, что когда увидела невысокого коренастого парня в отглаженном костюме с иголочки, который не сводил с нее своих зеленых глаз, то и обомлела, словно горячего кипятка глотнула, обожгло все внутри.
Нет, в их деревенской школе тоже были красивые парни, и один из них– Ромка Стахов, который учился с ней в одном классе, но вот именно такого..... Ей показалось, что это он – парень из ее снов и мечтаний.
Дарья была не из робкого десятка, Как говорила ее мать отцу, помогая собираться дочери в поездку: « В городе не пропадет, даст отпор любому, не смотри, что маленькая росточком и худенькая, – потом вздыхала: – Вся в меня».
И Дарья не пропала: подошла к Виктору и захлопав своими длинными ресницами, состроив горькую гримасу, заговорила:
– Вы не подскажете, как мне найти здесь кулинарный техникум?
А он и рад был показать симпатичной девушке учебное заведение, до которого надо было идти еще минут сорок. Оказывается, что Дарья вышла на две остановки раньше. Это потом они шутили и говорили, что это была судьба.
Всю дорогу Виктор рассказывал веселые истории и анекдоты, а она о своей деревенской жизни. И так им было весело и хорошо вдвоем, что когда подошли к техникуму, поняли, что расставаться не хочется. Он взял ее ладони в свои и произнес, глядя в Дашкины глаза, обрамленными густыми ресницами:
– Я подожду тебя здесь? Ты не против?
А она и рада, что сам предложил, закивала головой, от радости не смея сказать, что только и хочет этого, чтобы не пропал он, а то не найти ей его в этом большом городе.
Вышла она после техникума на улицу и обомлела: стоит Виктор с огромной охапкой цветов и улыбается. Никогда ей еще никто цветов не дарил, даже на дни рождения – не принято было. «Хотя о чем это я? Ведь Иванов Паша ромашки мне подарил как-то..» Она заулыбалась, вспомнив тот день. Но Пашка был ее одноклассником и соседом по парте, просто друг и приятель.
А Виктор это совсем другое. Он был ее первой любовью, а потом и мужем, с которым она была очень счастлива, пока не поняла, что в его семье ей никто не рад: ни его сестра, ни родители, особенно Клара Ивановна - ненавистная свекровь, попортившая ей немало крови.
Мать его, как увидела Дашку первый раз, так сразу такую мину состроила, что девушке сквозь землю провалиться хотелось. Даше всегда казалось, что улыбается свекровь и разговаривает с ней, лишь ради сына, потому что любит его слишком сильно. Это потом она признается ей, когда родится Верочка, что ее сын заслужил самой лучшей женщины на свете. А Дашка, которая пришла к ним в семью с одним чемоданчиком и ничего не имеющая за душой, кроме как корочек об окончании кулинарного техникума, шла в разрез ее мечтам.
Даша, пока они жили в доме у родителей Виктора, старалась, из шкуры лезла, лишь бы доказать свекрови, что она достойна ее сына. Перетрет, перемоет каждую половицу, ни одной пылинки не оставит. А на кухне все свое мастерство применит: таких булок и пирогов настряпает, что все едят и причмокивают, ну кроме свекрухи. Та голову вниз опустит и жует, а потом исподлобья так сверкнет глазами, что у молодой невестки дух перехватит.
– Мама, вам не нравятся мои пироги?– и смотрит на нее виноватыми глазами, ждет похвалы.
– Да чего тут особого, пироги как пироги, есть можно.
Но тут Виктор уж не выдержит, вставит свое слово:
– Да что ты, Дарьюшка, вкуснее пирогов я никогда не ел, – и поцелует жену в щеку. – Спасибо, родная.
Догадывался ли он, что мать ее невзлюбила? Дарья не знала, но чувствовала, что он после разговоров с матерью за закрытой дверью кухни, куда свекровь приглашала его раза два в неделю и вела с ним беседу, на неизвестные ей темы, выходил оттуда, словно его подменили. Молча садился на кровать, а потом ложился спать, отвернувшись к стене лицом.
– Вить, о чем вы там постоянно секретничаете? Мне косточки перемываете? – как-то раз не вытерпела она и подлезла ему подмышку. – Мама на меня жалуется? Не нравлюсь я ей? Не такую она хотела?
– Ничего, скоро мы уйдем жить с тобой в свою квартиру, осталось совсем немного подкопить. И никто нам не посмеет указывать как жить, – муж обнял Дарью и прижал к себе.
Виктора тоже доставали наставления и поучения матери, надоело стоять перед ней навытяжку, выслушивая каждый раз одно и тоже: какая его Дашка деревня и совсем ему не пара, что он достоин большего. Вот видать тогда-то он и решил отдохнуть от своих любимых женщин. Для этого был повод, да и не один. Но больше всего она обидела мужа, отказав Виктору в интимной жизни, когда узнала о беременности.
Даже сейчас при воспоминании об этом, Дарье стало непонятно, зачем она приняла такое решение. Ведь для этого не было никаких показаний, а мужа подтолкнула к измене. Так в его жизни появилась Ульяна, которая родила Верочку. Но тут промелькнула мысль, что если бы не Ульяна, то ей бы пришлось пережить страшную боль от потери новорожденной доченьки. От осознания этого на сердце стало немного спокойнее, она вздохнула и окончательно пришла себя. Тут же с удивлением подумала, что память к ней вернулась, и она помнит те моменты своей жизни, о которых забыла после травмы. Последнее время она часто пыталась вспомнить и понять, из-за чего Виктор оставил ее, почему она сейчас одна.
Виктор был всегда очень заботливым и внимательным, но ей все время чего– то не хватало. А тут еще свекровь, которая после рождения внучки, стала жужать Виктору, что дочь ну совсем на него не похожа, обвиняя Дарью в том, что она нагуляла девочку. И чем старше становилась Верочка, тем чаще она стала сравнивать их внешнее сходство.
– Вить, ну когда мы купим квартиру? Я так больше не могу. Твоя мать ненавидит меня.
– Ну не обращай ты на нее внимания. Ну такая она у нас, вон отца тоже запилила, как он терпит, не понимаю.
– Может тогда квартиру снимем?
Но он был против съемного жилья, считая, что лучше деньги, которые будут отдавать за жилье, отложить на покупку квартиры.
Дарья тяжело вздыхала и продолжала ждать.
Тут она очень четко вспомнила тот день, когда коллега по работе Галина пригласила в ресторан на свой юбилей. Даша помнила, как тщательно она собиралась на празднование. Она бегала по дому, и не обращая внимание на недовольную Клару Ивановну, собиралась на празднование.
Надела свое лучшее платье, то самое, которое Виктор подарил на первую годовщину свадьбы. Немного косметики, любимые духи – и вот она уже почти готова. Клара Ивановна, по своему обыкновению, что-то ворчала ей вслед про "гулящую", но Даша старалась не обращать внимания. Ей хотелось праздника, хотелось почувствовать себя красивой и желанной. Уже потом, много позже, она поймет, что именно в тот вечер все и началось.
В ресторане было шумно и весело. Даша выпила немного вина, разговорилась с коллегами. В какой-то момент она заметила на себе пристальный взгляд мужчины. Он сидел за соседним столиком и улыбался ей. Даша смутилась, но отвела взгляд. А потом он подошел, представился Сергеем и пригласил на танец. Она помнила его теплые руки, уверенный взгляд и странное волнение, которое охватило ее в тот момент. Чтобы справиться с волнением она влила в себя еще пару рюмок спиртного.
Вот тогда она поняла, что так ей легче. Легче общаться, легче забывать о тревогах, легче быть остроумной и интересной. Вечер закончился неожиданно быстро, и Даша, слегка покачиваясь, ловила такси до дома. В голове сумбурно перемешивались обрывки фраз, смех коллег и тепло рук Сергея. Дома она долго не могла уснуть, все снова и снова прокручивая в памяти события вечера. Вино казалось ключом к раскрепощению, к той уверенности в себе, которой ей так не хватало.
После того вечера Сергей стал появляться в ее жизни все чаще и чаще. Случайные встречи, телефонные звонки, короткие записки. Он был внимателен, галантен и умел слушать. Даша ловила себя на мысли, что с ним ей легко и интересно, как никогда не было с Виктором. Он дарил комплименты, водил в кино и всячески старался завоевать ее внимание. В тот момент она забывала обо всем: бросала дочь с Виктором, находя кучу причин, чтобы вырваться из дома.
И вот, словно яркая вспышка, в ее голове возникла картина: они с Сергеем в его машине, едут по ночной дороге. Звучит тихая музыка, и он берет ее руку в свою. Именно в этот момент она почувствовала, что переступила черту. Страх, вина и какое-то пьянящее чувство свободы смешались в ней воедино.
А Виктор словно и не замечал, что его Дашка изменилась. Она по прежнему не давала ему повода усомниться в своей любви: была нежной и ласковой в постели. Старалась, чтобы ее любви хватало на двоих, чтобы Виктор не усомнился в ее верности, применяя все женские уловки.
Вскоре они купили квартиру и уехали от ненавистной свекрови. Дашка к тому времени уже была беременной и вскоре родила двойняшек, сама точно не зная, чьи это дети. Порой ей казалось, что они похожи на Виктора, а иногда проглядывали черты Сергея.
Верочка росла помощницей и помогала матери растить братика и сестренку, которых любила искренне и нежно. Но, чем старше становились младшенькие, тем больше привязывались к Верочке, и Дарью это злило все больше и больше. В душе росла ревность: « Почему они Верку любят больше, чем меня, их мать?» рассуждала она, замахнув очередную рюмку. Постепенно в душе копилась злость к дочке, вот оттуда и пришло ее " непутевая", которое она стала произносить все чаще и чаще, обижая тем самым дочь. При этих воспоминаниях из глаз полились слезы, стало нестерпимо больно и стыдно.
А вино стало появляться в её жизни все чаще. Сначала по выходным, как способ расслабиться после рабочей недели. Потом среди недели, чтобы снять напряжение после трудного дня. Даша находила все больше поводов для того, чтобы выпить немного. Небольшой бокал вина перед сном, чтобы лучше заснуть. Пара рюмок коньяка перед важной встречей, чтобы придать себе уверенности. Она не замечала, как постепенно увеличивается доза, как зависимость исподволь проникает в её жизнь.
Коллеги начали замечать, что Даша стала чаще опаздывать на работу. Иногда от нее чувствовался легкий запах алкоголя. Она оправдывалась усталостью, стрессом, проблемами в личной жизни. Но правда была в том, что ей все сложнее становилось контролировать себя и свою тягу к спиртному. Утреннее похмелье становилось привычным явлением, заставляя ее прибегать к новым дозам алкоголя, чтобы заглушить плохое самочувствие.
Сергей, который сначала казался глотком свежего воздуха, постепенно отдалился. Он не понимал её любви к выпивке, её постоянных оправданий и обещаний "завязать". Даша чувствовала себя все более одинокой и потерянной. В попытке заглушить эту боль, она снова и снова тянулась к бутылке. Вино стало её лучшим другом, её единственным утешением. Но она не понимала, что этот друг медленно, но верно разрушает её жизнь.
Работа, отношения, здоровье – все начало рушиться. Даша оказалась в замкнутом кругу, из которого, как ей казалось, уже не было выхода. Она погрязла в алкогольной трясине, теряя себя и свою жизнь по капле с каждой выпитой рюмкой. И только где-то в глубине души еще теплилась слабая надежда на спасение, на возможность вырваться из этого кошмара и снова стать собой.
Виктор терпел долго, пока она однажды в пьяном угаре не призналась ему о Сергее.
– Не думай, что ты был единственным мужчиной, владеющим моим телом, – она кинула в его сторону ехидный взгляд. – Да и дети тоже не твои.
От этих воспоминаний внутри все затряслось, заныло, боль пронзила сердце, словно иглой, и она завыла так громко, что заложило уши.
– Верочка, дочка, прости! – выла она, уткнувшись в подушку. Потом схватила телефон и слабеющими пальцами нажала номер дочери. Долго никто не отвечал, потом она услышала крик дочери, которая хрипящим и срывающимся голосом просила мать о помощи. – Вера, –только и смогла произнести Дарья.
В этот момент боль, словно щупальца, схватила за сердце, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Когда приехала скорая помощь, которую вызвали младшенькие, Дарья была уже мертва.
– Инфаркт, – констатировал доктор, укладывая ее тело на носилки и пряча глаза от плачущих детей.