Артур был болезненным ребенком, школу часто пропускал, любил сидеть дома с кружкой чая и смотреть в окно, как во дворе гуляли сверстники.
Отца Артур помнил плохо, он ушёл из семьи, когда Артуру было всего четыре года. Мать и бабушка рассказывали свои версии случившегося, но Артуру этого было совершенно недостаточно. Он чувствовал боль, которая на всю жизнь засела у него где-то между лопатками и в критические минуты пронзала его насквозь. Боль была не физическая, но ощутимая.
Несмотря на физическую слабость, учился Артур хорошо, почти отлично. Учебные предметы ему давались легко. Он в равной степени понимал технические и гуманитарные предметы. Учителя его любили, многие жалели, а одноклассники завидовали, старались списать, используя для этого все доступные методы: нытье, угрозы, применение силы. Выросший в семье двух поколений женщин, он не знал, как себя вести в таких ситуациях. Плакать он не любил и не умел, стойко сносил тычки сверстников и не старался заводить с ними дружбу. Ему было привычнее в обществе девчонок, он мог поддержать любой разговор, без проблем помогал, если его просили. За это мальчишки ещё больше злились на Артура, не понимали, как у этого «ботана» так легко получается входить в доверие к этим девчонкам, существам с другой планеты.
Младшая школа пролетела незаметно, Артур стал превращаться в высокого, неуклюжего подростка. Учился он по-прежнему хорошо, перерос свои детские недомогания, перестал болеть, каждый день посещал школу. Выбрал себе интересные курсы и стал задумываться о выборе профессии. В Мире всё было интересно, слушать мать и бабушку он не хотел, аргумент «будешь всегда сыт» его не прельщал. Артуру хотелось интересной, захватывающей работы.
Принцип интереса сработал в сторону физики и математики. К девятому классу надо было определяться, Артур выбрал физмат специализацию. Классы переформировывали, и первого сентября учёба началась уже в новом классе. Пришли дети из других школ. Девочки и мальчики сильно выросли и изменились за лето, теперь это были взрослые, современные юноши и девушки.
К Артуру за парту подсел парень спортивного телосложения:
— Я — Николай, — протянул руку одноклассник.
— Артур.
— Ты тут давно учишься?
— С первого класса.
— Ну, как тебе школа? Меня предки в физмат отдали, потом в МГУ пойду, там уже всё схвачено, — сказал Николай с чувством собственного достоинства.
— Угу, — коротко промямлил Артур. Ему не нравился одноклассник, не нравился его тон, манера говорить и спортивная фигура. У Артура не было таких предков, которые уже всё за него решили. Он был один в этом Мире, прыщавый, худой, молчаливый парень, которому, видимо, в насмешку дали имя Артур — король Логрес.
Артуру с первого класса нравилась Аня, спокойная, молчаливая девочка с длинной косой и огромными, грустными глазами. Аня училась хорошо, дружбу особо ни с кем не водила, ходила в художественную школу и все перемены что-то рисовала у себя в тетради или на листках бумаги, иногда на доске. Артура это завораживало, но заговорить с ней он не решался, ему казалось, что таким образом он нарушит тот вымышленный мир, который связывал их в его фантазиях.
Аня села за соседнюю парту. Николай сразу заинтересовался ей.
— А это кто? — спросил он у Артура.
— Это Анна, — с неохотой ответил Артур.
— Ничё так тёлка, — развязно произнес сосед по парте.
— Она тебе не тёлка, — резко, сам того не ожидая, заявил Артур. И вскочил с места.
— Училка идёт, — резко произнес Николай.
Когда Артур машинально повернул голову, последовал удар в нос. Всё вокруг потемнело, потом ему показалось, что воздуха не хватает. Из носа и из глаз полилась теплая жидкость, стала заливать рот.
Артур пришёл в себя, стоя лицом к окну и держась двумя руками за подоконник. Подоконник, парта, пол, рубашка — всё было залито кровью.
Затихший класс смотрел на Артура, а он, пошатываясь, пошел к выходу, открыл дверь и, ковыляя, направился в уборную. Было больно, но главное — было очень обидно. Опять заболело между лопатками. Он сел на пол, голова кружилась. Посидев немного, он умылся, посмотрел в зеркало. Кровь запеклась, и отмыть её было не так просто.
Он заглянул в класс, благо учительница хорошо знала Артура, извинился, забрал портфель и пошёл в сторону дома.
Он был зол, расстроен, унижен и раздавлен.
Перед подъездом на скамейке, как всегда, сидел дядя Ваня. Майор на пенсии, участник боевых действий, теперь одинокий старик. Каждое утро он выходил на улицу, встречал и провожал всех жильцов, которые были ему вместо семьи.
Артур помнил его с самого детства, он любил дядю Ваню и представлял своего отца похожим на него.
Дядя Ваня взглянул на Артура и сразу всё понял, подошёл к нему, обнял по-отечески:
— Ничего, ничего, всё до свадьбы заживёт.
Они постояли некоторое время обнявшись. Артур уткнулся в плечо соседа, хотя был выше его почти на голову.
— Пойдем, — сказал дядя Ваня.
Они пошли, Артур плохо понимал, куда и зачем они идут, но спрашивать он не хотел, он просто шёл рядом с хорошим, добрым человеком, стариком из восьмой квартиры.
Сам не помня как, Артур оказался в подвальном помещении с длинным коридором. Дядя Ваня уверенным движением открыл одну дверь, и они оказались в зале, где пол был устелен матами, а вдоль стен висели спортивные снаряды.
Они разулись, дядя Ваня подвел Артура к снаряду и сказал:
— Бей.
Артур бил изо всех сил, бил свой страх, бил свою обиду, он бил Николая, одноклассников, которые вечно его поддевали, бил до изнеможения, бил, пока не начал чувствовать острую боль в кулаках.
Дядя Ваня похлопал его по плечу и сказал:
— Когда бьешь, кулак надо доворачивать, спину держи прямо, а подбородок чуть опусти.
Он поправил стойку Артура и предложил ударить еще пару раз. Удары вышли совсем иными, звонкими и не такими болезненными.
— Посиди немного, отдохни, — сказал сосед и вышел из зала.
Артур сидел и смотрел в одну точку. Внутри была пустота и легкость. Было спокойно.
Через несколько минут в зал зашел дядя Ваня, а вместе с ним — седой мужчина с улыбкой на лице и очень острым, даже колючим взглядом. Глаза пристально смотрели на Артура и, казалось, проникали в самую глубину его души.
— Меня зовут Ярослав Сергеевич, я — тренер. А тебя как зовут?
— Артур.
— Можно я посмотрю нос?
И, не дожидаясь ответа, Ярослав Сергеевич подошёл к мальчику и стал бесцеремонно давить на нос. Больно было ужасно, но Артур терпел.
— Перелома нет, просто сильный ушиб, — вымолвил мужчина.
Дядя Ваня благодарно покачал головой.
— Приходи в среду к трем часам, — безапелляционно промолвил тренер, — я буду ждать.
Потом, повернувшись к дяде Ване, сказал:
— Перчатки нужны хорошие, «Эверласт» желательно, — вымолвил тренер и после этих слов вышел из зала.
Дядя Ваня позвал Артура, и они вышли на улицу. Погода была ясная, небо было чистое, глубокого голубого цвета, листва на деревьях ещё не успела осознать, что наступала осень, и весело зеленела на солнце.
Артуру не хотелось домой, попрощавшись с дядей Ваней, он пошёл гулять по любимому городу. Солнце светло в глаза, но уже как-то ласково, по-осеннему. Улицы сменяли друг друга, а внутри зрело ощущение, что в жизни что-то изменилось, причем очень важное, и это что-то было теплым, большим и значимым.
На следующий день под глазом расплылся предательский синяк. Мать и бабушка не переставали охать и ахать, что только ещё больше злило Артура.
У входа в школу стояла Аня, увидев Артура, она быстро подошла к нему и сказала:
— Спасибо, — взяла его руку своими теплыми ладошками.
— Не за что, — промямлил Артур. А внутри у него разлилось теплое, но в то же время острое ощущение счастья.
Мимо проходили бывшие одноклассники, посыпались грубые и неуклюжие шутки. Артур привык не обращать на них внимание, но Аня покраснела и убежала в школу.
«Подождите, — думал Артур, потирая разбитые руки, — подождите ещё немного».
Артура вызвали в кабинет директора школы, там уже сидел трясущийся Николай и его отец, высокомерный мужчина с наглыми маленькими сальными глазками. Эти глазки впились в Артура, пытаясь что-то для себя понять.
Директор спросил, имеет ли он претензии к однокласснику. Артур не привык жаловаться, он считал это низко, поэтому ответил коротко:
— Нет. — И вышел из кабинета.
Ему омерзителен был жалкий Николай, сальный и самоуверенный его отец и сама ситуация, которая ему казалась вязкой.
За ним из кабинета вышел директор.
— Учительница и одноклассники рассказали, что случилось. Мы можем привлечь Смирнова к ответственности и вообще исключить из школы, тогда от тебя нужно заявление.
— Это ничего не решит и не исправит. Смирнов должен сам понять, что не всё в жизни решается связями родителей и деньгами, ты сам в жизни должен что-то стоить.
Директор молча пожал Артуру руку и зашёл обратно в кабинет.
Учёба пошла своим чередом, но Артур мечтал только об одном — опять попасть в зал, тот заветный зал, который за несколько минут дал почувствовать уверенность и спокойствие.
Во вторник после школы его встретил дядя Ваня. Он с улыбкой вручил ему пакет, в котором лежали пара новеньких перчаток и бинты.
— Это тебе, сынок. Держи удар и ничего не бойся в этой жизни.
Артуру было радостно и неловко одновременно. Он знал, что старик живет на пенсию и шиковать ему не на что.
— Я Вам верну деньги, — промямлил он смущенно.
— Не смей думать, — лицо старика изменилось.
Артур взял пакет и пошел домой.
Первая тренировка далась Артуру тяжело. Помимо ударов, тренер заставлял его отжиматься, приседать, прыгать на скакалке, падать, вставать и снова падать, и так в течение полутора часов. Пот лился ручьем по лицу, спине, животу, в рот затекали соленые струйки, но Артур не сдавался, он каждую минуту боролся со своей болью, с несправедливой жизнью, с тупыми одноклассниками и со всем миром, в котором так много боли и горя.
После тренировки он еле-еле переставлял ноги, болело всё, но боли между лопаток не было, и это окрыляло и радовало его.
У подъезда его встретил дядя Ваня. Посмотрел внимательно на Артура:
— Молодец, сынок, держи удар. — Глаза его при этом заулыбались сотнями морщинок.
Через пару тренировок Ярослав Сергеевич предложил занятия в группе. Там были волевые парни с разным уровнем подготовки, но единым стремлением достичь мастерства.
Мать и бабушка восприняли его намерение с негодованием. Артур выслушал все эмоции и аргументы семьи и сказал:
— Я буду ходить на тренировки. Точка.
За месяц упорного труда фигура Артура изменилась, появились мышцы, плечи расправились, походка стала легкой и пружинистой. Девочки-одноклассницы стали заглядываться на него.
После тренировки он не спешил покинуть зал, он ещё оставался поработать со снарядом.
Ярослав Сергеевич видел в парне потенциал:
— Артур, бой с тенью, удели внимание именно ему. Удары идут хорошо, силу ты набираешь, но выносливости не хватает. Когда ты сможешь победить тень, я выпущу тебя на ринг.
«Когда я смогу победить тень? — когда перестану бояться своих страхов».
Как-то поздней осенью, когда уже стемнело, Артур возвращался с тренировки. Навстречу ему вышли четыре фигуры, одна была интуитивно знакома.
— Строишь из себя благородного.
Артур узнал голос Николая Смирнова. «Вот так встреча», — подумал Артур. В этот момент он стал совершенно спокоен, медленным шагом он подошел вплотную к компании. Они обступили его со всех сторон. Артур спокойно рассчитал положение противников и тактику боя. Он был уверен в себе.
— Николай, отойди с дороги, — спокойным голосом произнес он.
В этот момент он не услышал, а почувствовал движение воздуха за спиной. Дальше всё шло на автомате: полуприсед, наклон, левый хук, правый апперкот, поворот и правый прямой. Трое были в нокауте. У них текли слезы, сопли и липкая кровь из носа. Четвертый убежал.
— Хорошего вечера, — произнес Артур и пошёл домой. Он знал, что этим дело не кончится, но теплое ощущение силы и справедливости разлилось по его жилам.
Утро выдалось, как и ожидал Артур, непростым. С первого урока его вызвал директор. В кабинете сидел уже знакомый ему отец Смирнова и женщина непонятного возраста, с большим количеством косметики на лице, надутыми, как у рыбы, губами и темными крашеными волосами. Она демонстративно рыдала.
Артур молча ждал, он был, с одной стороны, совершенно спокоен, с другой — его раздражало фальшивое поведение родителей Николая.
Женщина, увидев Артура, завизжала:
— Он избил моего сына!
— Они напали вчетвером на меня, я просто оборонялся, — спокойно сказал Артур.
— Он врёт! — продолжала визжать дама.
Вдруг дверь кабинета директора открылась. На пороге стояла Аня, вся раскрасневшаяся, с горящими глазами. Она обратилась прямо к родителям Николая:
— Ваш сын — подонок, — выпалила Анна, — весь класс это подтвердит. Он сейчас сам рассказал, как они напали на Артура. Я первая напишу заявление в полицию, а все двадцать человек подпишутся, надеюсь, это вам всем ясно!
Потом она схватила за руку Артура и вытащила из кабинета директора.
— Мы пойдем в полицию, мы напишем заявление в Министерство образования, он — подонок, он — гнилой насквозь!
Артур не слышал Аню, у него в душе было тепло и ясно, и он боялся, что, если Аня замолчит, это ощущение пройдет.
Он взял Анну за руку и сказал:
— Плевать на них, я ничего писать не буду. — Потом некоторое время помолчал. — Аня, у меня через месяц первый бой, мои первые соревнования вне клуба. Приходи, пожалуйста.
Он отпустил руку Анны. В душе пели птицы, а в животе порхали бабочки.
После этого происшествия Артур стал героем школы. Парни его зауважали, старались завести с ним дружбу, девчонки строили ему глазки.
Артур тщательно готовился к соревнованиям, он знал, что соперники опытнее и шансов победить у него не так много. Тренер и дядя Ваня поддерживали в нём боевой дух, но техники и силы не хватало. Сейчас основное время на тренировке уделялось пробивке пресса, в это время Артуру казалось, что его приковали к скале и нещадно бьют, он чувствовал себя Прометеем и ещё Бог знает кем, богатое воображение приходило на помощь в такие минуты. Со стороны это выглядело жестоко, но без этого на соревнования выходить было нельзя. Артур стоял, как стена, а двое парней били его по прессу, причем и руками, и ногами, пока он не падал, и так по несколько раз за тренировку. Разбитые руки, синяки, пробивка пресса — всё это было больно, но на душе было легко, и между лопатками вместо привычной боли росли крылья. С тренировки он всегда шел легкой походкой, он улыбался.
Ярослав Сергеевич решил выставить Артура на соревнованиях, так как был уверен в пользе данного решения. Ему казалось, что Артур сможет собраться за счет мотивации и победить, хотя понимал всю сложность данного решения.
На жеребьевке Артуру сразу достался опытный соперник, шансов не было совсем. Надо выдержать всего три раунда, всего три раунда длиною в путь из прошлой жизни слабого, болезненного мальчика в сильного, уверенного в себе красавца.
Тренер волновался, хотя лицо было совершенно спокойно, но за эти месяцы Артур хорошо научился понимать его состояние. Беспокойство тренера не добавляло уверенности. Подошёл дядя Ваня, он был напряжен, явно результат жеребьевки его не обрадовал, но в отличие от тренера он улыбался.
— Сынок, первый раунд береги себя, уходи в защиту, присматривайся. Давай обманки, не давай себя прощупать. На втором начинай наступление, но силы береги на третий. Продержись этот бой. Сынок, ты сможешь.
Дядя Ваня обнял Артура и вышел.
Тренер серьезно посмотрел на Артура:
— Его коронные джеб и правый хук, уходи в защиту, в ближний бой не лезь, бей только если он раскрылся. Вообще, просто продержись. — Он похлопал Артура по плечу. — Пора.
Зал был полон, Артур не глядел на зрителей, он пытался собраться и настроиться на бой.
Соперники поприветствовали друг друга. Разошлись в разные углы ринга. Сигнал. Артур был напряжен как пружина. С первых минут соперник пошел в атаку, Артур уворачивался и прилично держал защиту, но силы были не равны, и он пропустил предательский апперкот. Всё потемнело и зашаталось, он отлетел на канаты. В эти секунды он увидел зал, зрителей и среди них испуганную Аню и притихших одноклассников. Во время перерыва он вспомнил все неудачи и падения во время тренировок, пробивку пресса, взлёты и падения. Артур не слушал тренера, он собирал всё, что знал, и настраивался на соперника, тот улыбался и был совершенно уверен в себе.
Во втором раунде Артур пошел в наступление, он не видел, он чувствовал движения соперника, он был как гепард на охоте: обманное движение, удар, шаг назад, моментальный уход от удара и снова наступление. Второй раунд пролетел незаметно. В перерыве Артур окинул глазами зал. Аня улыбалась, дядя Ваня приветствовал его рукой, сжатой в кулак. Тренер ничего не говорил, просто похлопал по плечу. Соперник выглядел уже не так уверенно.
В третьем раунде Артур пробил два прямых удара, соперник устоял, но теперь его лицо заливали слезы и сопли. Оставалось тридцать секунд, Артур пошел в наступление, силы были на исходе, но это был не просто бой, это был бой с прошлой жизнью, с неудачами и поражениями, это был бой с Тенью своего страха.
Сигнал. Бой закончен, оба соперника стоят по обе стороны от судьи. Секунда, еще секунда — и рука Артура взлетает вверх. Зал разразился криками, Аня вскочила с места, что-то кричала, одноклассники махали и скандировали его имя. Дядя Ваня тайком утирал слёзы, его губы тихо шептали: «Сынок!»