Нам с детства внушали: корень растения — это насос. Он жадно всасывает воду с растворенными в ней минералами. Это была база. Аксиома. Но Пиус Флорис утверждает, что эта аксиома — всего лишь «режим выживания», в который мы сами загнали растения.
В Дикой Природе ни одно дерево не стало бы тратить свою драгоценную энергию на то, чтобы в одиночку «пить» из почвы. Это слишком затратно и неэффективно.
Вместо этого растения выбирают путь «умного аутсорсинга», подключаясь к древнейшему на Земле интернету — грибной сети микоризы.
Кто наш сегодняшний гость?
Пиус Флорис из Нидерландов — человек, стоявший у истоков коммерческой арбористики (науки об уходе за деревьями) в Европе.
Он начал свою карьеру в 1970-х, стажировался в США, изучая патологию растений, и основал крупнейшую в Нидерландах компанию по уходу за деревьями. Но настоящая слава пришла к нему не за то, что он лечил деревья, а за то, что он понял, почему они болеют. Поняв, что химия лечит лишь симптомы, он основал компанию Plant Health Cure, став пионером в использовании микоризных грибов и почвенной биологии в промышленных масштабах.
Его методы позволили восстанавливать мертвые, засоленные почвы Испании и пустыни Эмиратов, превращая их в оазисы там, где классическая агрохимия была бессильна. Его лекции — это не просто науч-поп. Это жесткий, аргументированный разбор полетов от человека, который 40 лет спасал то, что другие считали уже безнадежным.
Современная агрохимия превратила наши поля в «бетонные джунгли», где корни задыхаются без кислорода, а само растение сидит на «игле» из растворимых солей. Мы кормим их насильно, разрушая их иммунитет и способность питаться самостоятельно.
Но стоит лишь перестать «солить» землю и вернуть в нее жизнь, как просыпаются древние механизмы. Растения перестают быть пассивными потребителями удобрений и становятся гениальными архитекторами, управляющими сложнейшей подземной экономикой.
Давайте послушаем, как Флорис демонтирует мифы, на которых держалось сельское хозяйство последние 160 лет.
С точностью хирурга и юмором практика он вскрывает ошибки, которые мы принимали за аксиомы, и показывает: растения — это не пассивные потребители удобрений, а гениальные архитекторы, управляющие сложнейшей жизнью вокруг своих корней.
Мир корней и мир почвы: две разные вселенные
Пиус Флорис начинает свой рассказ с фундаментального разграничения, которое часто ускользает от внимания агрономов. Мы привыкли воспринимать почву и корни как единое целое, но, по его словам, это две разные экосистемы, живущие по своим законам.
Пиус Флорис:
«Давайте сразу определимся с понятиями, потому что это основа всего.
Я хочу, чтобы вы мысленно разделили две вещи, которые мы привыкли смешивать: биологию почвы и биологию ризосферы (прикорневой зоны).
Почему это критически важно?
Когда мы думаем о поле, мы инстинктивно представляем себе корни, пронизывающие всё вокруг. Но вот вам факт: в типичной почве корни занимают ничтожно малую часть — от 4 до 7% всего объема.
Вдумайтесь: более 90% вашей почвы — это мир, где корней вообще нет. Это огромная, самостоятельная вселенная. А ризосфера — лишь узкая пограничная зона, где корень пытается контактировать с этим огромным миром. Изучать здоровье почвы, фокусируясь только на корнях — это как пытаться понять океан, исследуя лишь линию прибоя.
Все самое интересное происходит глубже, там, куда мы обычно даже не заглядываем».
Флорис не ограничивается теорией. В качестве доказательства он приводит свой знаменитый случай из Испании, ставший частью документального фильма Джона Д. Лиу «Зеленое золото». Этот пример — прямой вызов современной агрохимии.
Он описывает, как 60 гектаров эродированной, практически мертвой земли в засушливом регионе были восстановлены всего за три года. Без искусственного орошения, полагаясь только на зимние дожди (около 400 мм в год), команде удалось превратить пустырь в продуктивное угодье.
Пиус Флорис:
«Мы взяли участок, который был фактически голой скалой без плодородного слоя. И за три года превратили его в высокопродуктивную землю.
Это был богарный (неполивной) участок. Нам удалось "поймать" зимнюю влагу и заставить её работать.
В итоге мы получили урожай овса выше, чем у соседа, который использовал и химические удобрения, и дорогую систему кругового орошения. Сейчас этот подход масштабируется в Испании. Это не магия, а результат того, что мы заставили биологию работать вместо инженерии».
Этот результат демонстрирует главный тезис Флориса: здоровая, живая почва с восстановленной структурой способна управлять водным балансом и создавать плодородие эффективнее, чем интенсивные химические технологии.
Почему корни — это не просто водопровод
Мы смотрим на сосну, вцепившуюся в голую скалу, или на акацию в раскаленной пустыне, и задаемся вопросом: «Как?». Откуда они берут воду там, где её нет?
Ответ Пиуса Флориса заставляет пересмотреть всё, что мы знали о ботанике.
Пиус Флорис:
«Начнем с простого факта: растения гораздо более независимы, чем мы думаем. Я показываю вам деревья, растущие прямо на камнях. Никто их не удобряет, никто не поливает. По нашей агрономической логике, они должны умереть.
Но они процветают.
Или посмотрите на корни, пробивающие асфальт. А мы в это время боимся "уплотнения почвы" и тратим миллионы на глубокую вспашку.
Но самый яркий пример — оазисы Абу-Даби.
Грунтовые воды там могут быть на глубине десятков метров. Как дерево поднимает воду оттуда? Это колоссальные физические усилия.
Эти примеры кричат нам: базовая модель "корень просто всасывает воду из земли" — неполная. В экстремальных условиях это работает иначе. Все начинается с того, что растения умеют "добывать" ресурсы из камня.
Но не сами.
Они делают это в союзе с микробами. Современная же агрономия построена на другом принципе: дать готовое.
Технология опередила науку. Минеральные удобрения стали популярны 160 лет назад, раньше, чем мы поняли, как на самом деле работает почва. В итоге агрономов стали учить не биологии, а химии.
Мы начали не с изучения Природы, а с оправдания своей технологии.
Вместо того чтобы изучать, как растение питается в Природе, образование объясняло, почему работает "химическая таблетка".
Так родилась догма: "Растению нужны растворимые соли".
Но давайте говорить честно: корень — это не просто труба для всасывания раствора. Это сложный орган коммуникации. Да, если вы зальете поле водой с селитрой, корень впитает это под давлением осмоса. Но это искусственный процесс, похожий на принудительное кормление.
Это химия, а не биология.
В Природе растения потребляют не "голые" минералы (камни), а питательные вещества — элементы, уже переработанные и упакованные почвенной жизнью.
Попытка кормить растение чистыми солями — это как попытка кормить человека сырыми продуктами вместо готового обеда. Эта идея, рожденная в лаборатории Юстуса фон Либиха в XIX веке, до сих пор правит миром. Мы по-прежнему сжигаем растения, находим в их пепле 16 элементов и думаем, что этого достаточно. Но это безумие — сводить Живую Природу к списку из 16 химикатов».
Флорис здесь выступает не как разрушитель, а как реставратор истины. Он не отрицает физику: да, корни могут всасывать воду. Но он указывает на энергетическую ловушку.
Агрономия, построенная на теории Либиха, превратила растение в «наркомана», который ждет дозу растворимых солей. В этой схеме растение тратит энергию не на рост и иммунитет, а на борьбу с осмотическим стрессом и переработку «сырой химии».
Флорис предлагает альтернативу: в Природе растение платит сахаром микробам, а те предоставляют ему сервис «все включено» — воду, защиту и элементы в легкоусвояемой (хелатной) форме. Это и есть разница между выживанием на капельнице и полноценной жизнью. Мы 160 лет игнорировали этот «сервис», пытаясь заменить его мешком с удобрениями. Результат мы видим: истощенные почвы и растения, которые не могут жить без химии.
Трудности перевода
Путаница в агрономии начинается с терминологии.
На мешках с удобрениями мы видим гордую надпись «Калий», и фермеры привыкли считать это синонимом здоровья. Но Пиус Флорис призывает называть вещи своими именами. То, что мы сыпем в землю — это чаще всего хлорид калия.
Пиус Флорис:
«Вся наша агрохимия построена на подмене понятий. Мы говорим "калий" (K), но используем "хлорид калия" (KCl).
Откройте таблицу Менделеева: калий — сосед натрия. И хлорид калия — родной брат хлорида натрия, обычной поваренной соли.
Мы знаем, что засоление почвы убивает её. Но когда мы называем соль "удобрением", мы закрываем на это глаза.
Часто говорят: "Калий нужен для тургора!". Верно, он создает внутреннее давление в клетке. Но давайте проведем мысленный эксперимент. Если вы будете питаться одной солью, у вас тоже будет "тургор" — отеки. Клетки набирают воду, чтобы растворить избыток солей. Растение выглядит зеленым и сочным, но это водянистая, рыхлая структура.
Для насекомых и грибков такое растение — идеальная жертва.
Перекормленное солями, оно посылает химический сигнал: "Мой иммунитет не работает, клетки переполнены водой и свободными сахарами".
Это бесплатный фуршет для вредителей.
Но проблема не только в растении. Хлорид калия — агрессивное соединение для самой почвы. В высоких дозах он разрушает почвенные агрегаты, превращая живую, комковатую структуру в плотную, слипшуюся массу.
Почва перестает "дышать", становится похожей на бетон. И тогда вам нужен трактор помощнее, чтобы её вспахать.
Так замыкается порочный круг: мы вносим соли, уплотняем почву, затем пашем её, разрушая структуру ещё больше, и снова вносим соли, потому что в мертвой почве растение не может питаться само».
Флорис поднимает критически важный вопрос: разница между элементом питания и его носителем.
Да, растению нужен калий, но ему не нужен хлор в таких количествах. В Природе калий поступает из растительных остатков и золы, где он связан с карбонатами или органикой.
Агропром же выбрал хлорид калия не потому, что это лучше для растения, а потому, что это дешевле в добыче.
Мы подменили биологическую целесообразность экономической выгодой, и теперь расплачиваемся за это здоровьем почвы, вынужденные бесконечно рыхлить «бетон», который сами же и создали.
Истинный калий: забытая мудрость печной золы
Если хлорид калия — это «фастфуд», то что же такое настоящая, здоровая пища для растений? Пиус Флорис предлагает обратиться к истории языка и земледелия.
Пиус Флорис:
«Нас ввела в заблуждение сама терминология.
Английское слово "potassium" (калий) происходит от "pot ash" — буквально "зола из горшка". Римляне и наши предки знали, что лучшая подкормка — это древесная зола. Но это не просто химический термин, это указание на источник.
Зола — это концентрат того, что дерево собирало десятки лет. Всю свою жизнь.
И собирало оно это не в одиночку, а с помощью микоризных грибов. Грибная сеть прочесывает кубометры почвы, добывая не 16 элементов, как в наших NPK-смесях, а более 60!
Лантан, церий, неодим — мы называем их редкими или несущественными элементами, но для иммунитета растения они работают как витамины.
Когда дерево сгорает, вся эта таблица Менделеева остается в золе.
До эры нефти и газа зола была стратегическим ресурсом. Пекарни и жители деревень сдавали её на фабрики для производства мыла и удобрений. Это и был настоящий "калий" — сбалансированный коктейль из макро- и микроэлементов.
Сегодня мы разделили понятия.
Есть агрохимический "калий" — очищенная соль из шахты, которая действует как допинг, закисляет или засоляет почву. И есть природный "калий" — зола, несущая в себе мудрость всей лесной экосистемы. Первое — это дешево и технологично. Второе — это то, как задумала Природа».
Флорис напоминает нам, что упрощение — враг устойчивости. Заменив сложный органический продукт (золу) на чистую химическую соль (KCl), мы выиграли в удобстве логистики, но проиграли в биологическом разнообразии.
Зола — это не просто калий.
Это и кальций, раскисляющий почву, это фосфор, и, главное, это микроэлементы, без которых ферменты растения работают вполсилы. Возвращение к использованию золы или ее аналогов (комплексных минеральных добавок, каменной муки) — это шаг от «диеты на чистом сахаре» к полноценному питанию.
Выключенный иммунитет и «аналитический паралич»
Что происходит с растением, когда мы перекармливаем его солями? Флорис объясняет механизм катастрофы: это не просто «вредно», это физическое отключение систем безопасности.
Пиус Флорис:
«Когда клетки растения "раздуваются" от избытка соленой воды, происходит нечто страшное на микроуровне. Это внутреннее давление физически блокирует кальциевые каналы.
А кальций в биологии растения — это "ключ зажигания" иммунной системы.
Именно кальций запускает сигнальные каскады, активирующие гены защиты (производство жасмоновой, абсцизовой кислоты, фенолов). Если кальций не зашел в клетку — сигнал тревоги не работает. Растение стоит безоружным.
И тогда приходит фермер: "У меня проблема с насекомыми!".
Нет, друг мой. У тебя проблема с растением.
Следующий вопрос агронома должен быть не "Чем убить насекомых?", а "Почему вообще они поедают мой урожай?".
В Природе хищники нападают на слабых. Насекомые просто выполняют работу санитара, уничтожая больной организм.
Ответ прост: растение недоедает, несмотря на тонны удобрений. У него есть мощнейшая встроенная аптека, но мы сами вынули ключ из замка зажигания, заблокировав кальций солями».
Пытаясь разобраться в проблеме, фермер бежит в лабораторию, но тут его ждет вторая ловушка, которую Флорис называет «аналитическим параличом».
Пиус Флорис:
«Анализы почвы, которые я вижу, часто бесполезны. Это настоящий хаос.
Во-первых, они неполноценны: измеряют либо то, что растворяется в воде, либо то, что растворяется в кислоте. Но корни и грибы используют другие методы добычи!
Во-вторых, результаты противоречивы.
Отправьте один образец в четыре разные лаборатории — получите четыре разных рекомендации. Стандарты размыты.
Если вы строите свою стратегию на таких данных, вам остается только выбрать одну лабораторию и молиться, чтобы они угадали.
Это сводит с ума. Мы смотрим в отчеты, но не видим реальности».
Флорис описывает классическую «ятрогенную болезнь» (вызванную лечением) в сельском хозяйстве.
- Мы даем допинг (KCl).
- Допинг блокирует иммунитет (кальциевый механизм).
- Приходят вредители (симптом болезни).
- Мы делаем анализы, которые показывают искаженную картину («мало азота!»), и сыпем еще больше химии.
Это замкнутый круг войны с симптомами. Выход из него — перестать бороться с насекомыми и начать восстанавливать физиологию растения, вернув ему способность усваивать кальций и защищаться самостоятельно.
Почему растение платит «налоги» почве
Чтобы понять логику питания растений, Пиус Флорис предлагает взглянуть на них не как на пассивных едоков, а как на мудрых инвесторов.
Растение тратит до 35-40% энергии фотосинтеза (драгоценных сахаров!) не на собственный рост, а отправляет их обратно в почву через корни. Это так называемые экссудаты.
Зачем растению «выбрасывать» еду? Затем, чтобы нанять профессионалов.
Пиус Флорис:
«Представьте, что растение — это генеральный директор. Оно выделяет бюджет (сахара) и говорит корням: "Идите и найдите мне воду и минералы".
Но корень-одиночка — неэффективный работник. Его зона всасывания — всего 2 миллиметра вокруг. К тому же, всасывающие волоски живут недолго — от трех дней до трех недель.
Если за это время корень не находит партнеров, "директор" теряет терпение. Растение химически изолирует этот участок корня веществом под названием суберин (пробка), и корень отмирает. Это постоянный процесс найма и увольнения неэффективных сотрудников.
Но если корень встречает микоризный гриб, все сразу меняется. Гриб подключается к корню своими гифами — тончайшими нитями, создавая то, что я называю "подземным интернетом".
Плотность этой сети может достигать километра гиф в одном кубическом сантиметре почвы!
Смотрите на почву как на многоквартирный дом.
Есть широкие коридоры — макропоры, "шахты лифтов". Корень толщиной 0.2 мм может расти только там. Но вся "еда" и вода заперты в квартирах — микропорах. Корень туда просто не пролезет.
Что делаем мы?
Мы заливаем водой и удобрениями именно "шахты лифтов". Мы называем это "полевой влагоемкостью", а я называю это утоплением. Мы вытесняем воздух, создавая рай для патогенов вроде фузариоза, который обожает бескислородную среду.
А гриб работает иначе.
Его гифы в 10-100 раз тоньше корня. Они проникают прямо в микропоры, забирают оттуда воду и минералы и доставляют их растению. Взамен растение платит сахаром.
Это честный бизнес.
Симбиоз увеличивает поглощающую способность корня в 7-15 раз.
Вот почему деревья выживают на скалах. Не потому, что у них волшебные корни, а потому, что они подключены к глобальной сети, которая качает ресурсы из мест, недоступных для самого растения».
Метафора Флориса переворачивает наше представление о поливе и удобрении.
Традиционная агрономия пытается доставить ресурсы к корню, заливая макропоры (что часто приводит к удушью корней).
Природа же использует логистическую сеть грибов, чтобы доставить ресурсы от микропор к корню.
Задача фермера — не кормить растение напрямую, а поддерживать жизнь этой сети. Если гриб сыт и здоров, он сам накормит свое растение лучше любой капельницы.
Вопросы из зала. Практика новой агрономии
А как же крестоцветные, которые не дружат с микоризой?
Пиус Флорис:
Крестоцветные — капуста, рапс, редис — действительно почти не образуют микоризу, и это не ошибка Природы, а их стратегия выживания.
Они делают ставку не на грибы, а на мощный стержневой корень и бактерий, поэтому им не нужен "Подземный Интернет" в той же степени, что злакам или деревьям.
Но на этом их хитрости не заканчиваются: они выделяют в почву сахара и сигнальные вещества, которые пробуждают споры микоризных грибов, заставляя их прорастать, а потом химически подавляют их развитие.
Фактически крестоцветные устраивают вокруг себя "зону выжженной земли", выдавливая микоризные растения‑конкуренты, которые с грибами работали бы гораздо эффективнее.
Поэтому, если на поле долго рос рапс или капуста, нужно честно признать: вы провели зачистку, лишили себя грибных союзников, и следующую культуру без повторного заселения микоризой вы обрекли на голодную жизнь.
Как правильно вносить микоризу и бактерии?
Пиус Флорис:
Главное правило простое: микробы и грибы должны оказаться там, где есть или скоро будут корни, иначе вы просто выбрасываете деньги на ветер.
Лучшие способы — обработка семян перед посевом, обмакивание корней рассады в суспензию препарата или внесение прямо в посадочную борозду.
А вот то, чего категорически делать не стоит: не разбрасывайте споры по поверхности земли, они не пыль и не раствор, дождь их не "затащит" в почву, как не загонит в трещину шарик для пинг‑понга.
Не пускайте споры через обычное капельное орошение: они просто забьют систему, а до корней так и не дойдут.
И не верьте сказкам про "почвосмеси с живой микоризой" в запаянных мешках: если субстрат влажный, живые споры там либо уже проросли и погибли без растения, либо давно задохнулись.
Относитесь к биопрепаратам как к живым существам, а не к инертной химии: им нужен воздух, защита от перегрева и прямой контакт с корнем — только тогда они станут вашими союзниками, а не маркетинговой надписью на упаковке.
Если у меня вредители, это значит, что не хватает грибов?
Пиус Флорис:
Когда фермер говорит: "У меня проблема с нематодами", я отвечаю: "Нет, у вас проблема с грибами", и это вовсе не шутка.
В здоровой почве всегда есть хищные грибы, которые питаются нематодами, личинками и прочим "мясом", потому что в теле вредителя гораздо больше азота и белка, чем в соломе или корнях.
Они строят клейкие сети, петли‑удавки и другие ловушки — Природа придумала десятки способов охоты на нематод, и если этих хищников нет, численность вредителей выходит из‑под контроля.
Посмотрите на морских черепах: они откладывают тысячи яиц, и только единицы из них доживают до взрослого состояния, потому что на каждом шагу их поджидают хищники.
Если убрать всех хищников, через пару лет по черепахам можно будет дойти до другого континента пешком — то же самое происходит в вашей почве, когда вы убиваете грибы и хищников фунгицидами и вспашкой.
Избыток вредителей — это не "проблема вредителей", это диагноз разрушенной пищевой цепочки; исправлять эту проблему нужно не убивая вредителя ядами, а исцеляя экосистему, возвращая в неё тех, кто должен был этого вредителя съесть.
Внекорневые подкормки работают или это миф?
Пиус Флорис:
Меня всякий раз поражает спор о том, "умеют ли растения питаться через листья", как будто мы ничего не знаем об их происхождении.
Большинство наших овощей и плодовых культур эволюционировали как подлесок под кронами высоких деревьев, и на их листья постоянно падал тонкий дождь из органики, помета птиц и пыли, богатой аминокислотами и минералами.
Если бы листья не могли усваивать питательные вещества, эти виды просто не выдержали бы конкуренции за свет и ресурсы у корней и исчезли бы задолго до появления агрономов.
Когда мне говорят, что "на верхней стороне листа мало устьиц, значит кормить по листу бессмысленно", я спрашиваю: вы же не пытаетесь пить через легкие, хотя они тоже пронизаны порами?
Устьица — предназначены для дыхания, а питание по листу идет в основном через кутикулу и микротрещины, и оно особенно эффективно, когда вы даете растению не соли, а готовые аминокислоты и органические комплексы.
Мы придумали голые поля, где над салатом — только небо, лишив растения того "питательного душа", к которому они приспособлены эволюцией; внекорневые подкормки — это не экзотика, а попытка вернуть им их естественную лесную среду в условиях современного земледелия.
Будущее за живой землей
Пиус Флорис:
Химические удобрения, возможно, и помогли накормить мир в прошлом, когда мы еще не осознавали, какую мы платим за это цену, но сегодня они стали нашей самой большой экологической проблемой, о которой никто не хочет говорить вслух.
Мне постоянно твердят: "Без химии мы не прокормим планету", но я называю это мифом, потому что именно "традиционное", то есть химическое сельское хозяйство, так и не доказало, что способно давать качественную еду, не уничтожая при этом саму основу жизни — почву.
Поэтому я хочу сказать спасибо вам, органические фермеры: вы не просто выращиваете еду, вы держите оборону, и будущее мира действительно зависит от вас — спасибо вам за это.
Из лекции Пиуса Флориса можно сделать простые и действенные выводы для тех, кто готов сменить «химическую иглу» на партнерство с Природой:
Прекратите солить землю. Если вам очень необходим калий, откажитесь от хлорида калия (KCl) — это яд для почвенной структуры. Используйте сульфат калия или, что еще лучше, древесную золу, которая несет в себе «память» леса и десятки микроэлементов.
Кормите не растение, а почву. Вносите органику, мульчу, каменную муку. Вы должны накормить армию подземных подрядчиков (бактерий и грибов), а они уже накормят ваши растения гораздо лучше, чем вы.
Нет плугу. Глубокая вспашка — это варварское разрушение грибной сети, которую почва строила годами. Переходите на минимальную или нулевую обработку, чтобы сохранить «подземный интернет» в целости.
Заселяйте почву союзниками. Если земля истощена или вы ее используете после уборки крестоцветных (капусты, рапса), которые подавляют грибы, обязательно вносите препараты с микоризой и ризобактериями, чтобы перезапустить жизнь.
Используйте внекорневые подкормки. Помните, что лист умеет пить. Опрыскивание — это имитация природного «питательного дождя» в лесу, которая снимает с корней лишнюю нагрузку.
Доверяйте Природе, а не аптечке. Вспышка вредителей или болезней — это всегда сигнал о дисбалансе — отсутствии хищников или дефиците питательных веществ. Ищите причину в здоровье экосистемы, а не хватайтесь сразу за ядохимикаты.
Выступление Флориса — это полный демонтаж примитивной картины мира, где человек — царь, а почва — инертный субстрат. Он показывает, что мы 160 лет занимались рейдерским захватом отлаженного природного бизнеса, заменив эффективных «сотрудников» (грибы) на грубую химическую силу.
Будущее сельского хозяйства, каким его видит Пиус Флорис, не за новыми формулами удобрений, а за умением стать надежным бизнес-партнером для триллионов живых существ у нас под ногами.
Создано по материалам лекции: Pius Floris: Plants as Soil Improvers | 2019 Soil & Nutrition Conference