Признайтесь, ведь когда слышите «Элизабет Тейлор», первое, что приходит на ум — не «Оскар» или «Клеопатра», а эта магическая цифра — восемь. Восемь браков. Это даже не личная жизнь, а полноценный рабочий график с постоянной сменой партнеров. Но сегодня я предлагаю взглянуть на эту гонку к алтарю с неожиданного ракурса: через призму ее свадебного гардероба.
Потому что ее платья — это не просто куски ткани. Это самые честные мемуары, которые она когда-либо писала. Только не чернилами, а шелком, кашемиром и иногда — кричащим тай-даем. Она надела белое лишь однажды, будто сразу поняла: невинность — это не про нее. Дальше — только цвет.
Платья-панцири: Когда нужно было спрятаться
Были в ее карьере невесты моменты, когда хотелось не продемонстрировать счастье, а от него укрыться. Буквально.
Зеленый кокон для скандала (Эдди Фишер, 1959)
После гибели Майкла Тодда его лучший друг, Эдди Фишер, стал «утешителем» вдовы. Проблема была в том, что он был мужем ее лучшей подруги, Дебби Рейнольдс. Голливуд взорвался. К моменту свадьбы в синагоге Лас-Вегаса Тейлор так устала от осуждающих взглядов, что выбрала платье-убежище: длинное зеленое шелковое с капюшоном. Это был не образ невесты, а образ беглой грешницы, ищущей спасения. Брак, начавшийся в укрытии, долго не продержался.
Кашемировое забвение (Джон Уорнер, 1976)
После оглушительного финала с Бёртоном ей требовалась не любовь, а передышка. И она нашла ее в браке с сенатором Джоном Уорнером. Свадьба на его вирджинской ферме в декабре была такой же холодной и камерной, как и ее наряд: кашемировое платье, норковая шуба и тюрбан. Никакого гламура. Никакой страсти. Только практичное тепло и попытка спрятаться от самой себя в роли политической жены. Не сработало.
Платья-манифесты: Когда нужно было эпатировать
А бывало и наоборот — ей было что заявить, и она делала это через фасон и цвет.
Желтый вызов (Ричард Бёртон, 1964)
Их роман на съемках «Клеопатры» был публичной войной с условностями: оба были женаты. И свою первую свадьбу с Бёртоном Тейлор обставила как дерзкий протест. Никакого белого! Легкое, почти детское желтое шифоновое платье в стиле «бэби-долл». На плече — брошь-кулон от Bulgari с изумрудом в 18 карат, подарок Бертона. Это был наряд не невесты, а победительницы, которая забрала свой приз. Самый долгий и страстный брак в ее коллекции.
Тай-дай как кризис жанра (Ричард Бёртон, 1975)
Попытка номер два. Спустя 16 месяцев после развода они снова поженились, но это была уже не та пара. И платье говорило красноречивее любых слов: разноцветный тай-дай от Gina Fratini с клоунскими рукавами и вышивкой. Выглядело как отчаянная попытка вернуть цветастое безумие 60-х, когда любовь еще была жива. Но магия испарилась. Этот карнавальный костюм прослужил всего девять месяцев.
Платья-мифы: Между трагедией и сказкой
Некоторые ее наряды стали легендами сами по себе, обрастая историями счастливой любви и трагической потери.
Синее платье-вдовство (Майкл Тодд, 1957)
С продюсером Майклом Тоддом ее связывала страсть, сравнимая по масштабу с его подарками (29-каратное кольцо тому доказательство). Свадьба в Акапулько, пастельно-голубое платье из органа с капюшоном. Но если для Фишера капюшон был укрытием, здесь он был элементом драмы, театральным жестом. Это единственный брак, который не кончился разводом, а был оборван трагической гибелью Тодда. Платье так и осталось в ее истории символом недоигранного счастья.
Желтое платье-иллюзия (Ларри Фортенски, 1991)
Ее финальный выход в качестве невесты. 59 лет, желтое кружевное платье от Валентино, свадьба в Neverland Ranch Майкла Джексона. Это был спектакль, в котором она играла саму себя из прошлого. Платье — подарок дизайнера, гости — все, кто есть в Голливуде. Но за этим фасадом скрывалась уставшая женщина, встретившая последнего мужа в реабилитационной клинике. Брак продлился четыре года и поставил точку в ее карьере невесты.
А что было в начале? Две стороны одной монеты
Белая невинность (Конрад Хилтон, 1950)
Самое классическое платье от Хелен Роуз для первого брака. Атлас, жемчуг, пышная юбка. Ирония в том, что этот образец благопристойности достался самому неудачному союзу, который развалился за год. Зато платье оказалось пророческим финансовым вложением: купленное за $1500, оно ушло с молотка в 2013-м за $187,931.
Серый костюм-усталость (Майкл Уайлдинг, 1952)
Всего год спустя, в Лондоне, — никакого платья. Просто элегантный костюм длины «миди». Это был наряд не влюбленной девушки, а уставшей от гламура женщины, которая на пять лет нашла тихую гавань и родила двоих сыновей.
Вот и вся ее жизнь в восьми нарядах. От белоснежной наивности до желтого цинизма. От попыток спрятаться до желания шокировать. Каждое платье было стратегией, каждое — попыткой сыграть роль, которая в итоге тоже оказывалась временной.