___ Стоял он перед объективом где-то в Минусинском уезде, у села Означенное. 1913 год. Захар Прокопьевич Мухин. Крестьянин. Зверобой. Фотография застала его не в избе, а на пороге тайги – деревья и кустарники сзади были не фоном, а его стихией. Густая борода, вмороженная в морщинистое, обветренное лицо, как карта тех троп, что он исходил.
___ На голове – не щегольская шляпа с пером, как у городских охотников-любителей из Красноярска («губернаторов, служащих, интеллигенции»), а практичная фуражка с козырьком, прикрывавшая глаза от солнца и снега. Одет в поношенную поддевку двубортную, из крестьянского сукна, рабочую броню промысловика. Через плечо ремень, а на нем малый рожок – для пороха ли, для приманки ли звериной. На поясе, подпоясанном куском плотной ткани (кушаком), висел рог побольше – голосистый, чтобы аукаться в лесу, да мешочки-гаманцы: в одном дробь для тетерева и глухаря, в другом картечь для волка и гуся, а может, и пуля для медведя. В руке не посох, а ружье, в любой схватке последний аргумент.
___С 1 октября (от Покрова) до 8 ноября (Михайлова дня) промышляли дичь и зверя возле дома. Но за плечами Захара Прокопьевича не ближний промысел. Он собрался в дальний путь, в зимовье, в глухую тайгу, где оставляли затеси топором на деревьях-указателях. На спине, невидимая на снимке, должна быть поняга с лямками – для добычи, а к ней приторочены лыжи. В карманах «сухари, соль, спички», за пазухой – кремень для огня. Иногда брали полотнище из бязи или брезента, покров на ночь под холодными звездами.
___ Шел он, вероятно, не один. Нередко шли в тайгу артелью по 3-6 человек. В артели царил строгий закон: добыча делилась равномерно, царил дух взаимопонимания и товарищества. Там, в снегах, у железной печки зимовья, проверяя лабаз и ловушки, они были братьями. Но знал Захар Прокопьевич и другое: вернувшись с охоты, под пьяную руку, могли высказать все обиды. Тяжелый промысел, добытый кровью и потом, расплескивался потом в горьком самогоне и бранных словах.
___ Он смотрел в объектив спокойно, без щегольства городского любителя. В его взгляде не азарт забавы, а сосредоточенность ремесленника, идущего на рискованный заработок. В Красноярске в редкой семье не имелось охотничьего оружия, но у него оно было не для забавы, а для жизни. Каждый мешочек на поясе, каждый рог, каждая складка на поддевке выверены годами борьбы с холодом, голодом и зверем. Он замер на миг, чтобы потом шагнуть в чащу, туда, где основным занятием... являлась охота, туда, где кончалась фотография и начиналась его настоящая, суровая, промысловая жизнь.
___ Секунда перед затвором и в путь, по енисейским лесам и снегам, навстречу зверю, морозу и тишине тайги.
- 1913 год, автор неизвестен