Глава 64
Под утро Васильку не хотелось уходить.
- Я могу уехать завтра. Ещё чуть-чуть будем вместе.
Рахель знала, что должна ответить “Нет”, но сказала:
- Хорошо.
Васька был недоволен - еврейская ведьма заворожила его пана. Они с Петькой рвались домой, а пан Василий задерживался, из-за неё. Под вечер Василёк вышел из дома Острожских на улицу и сразу почуял неладное: над городом висела гнетущая тишина; по узким улицам, изредка останавливаясь и переговариваясь, бродили вооруженные горожане. Василёк схватил проходившего мимо мужика за рукав:
- Что такое, вражеское нападение ожидается?
- Нет, жиды облатки из собора украли, нельзя их нам, христианам, в городе терпеть. Ребята собираются, сегодня всех их повыведем.
Холодная дрожь пробежала у Василька по спине, и он застыл от страха за Рахель, за пана Аврома, за Бен Йегуду. Вернувшись домой, он засунул за пояс пистолеты и приказал Ваське с Петькой тоже оружие взять. Они спешно, но осторожно, пошли к знакомому дому. По дороге им то и дело попадались угрюмые люди с факелами. Было очевидно, что все ждали сигнала. Когда зазвенели колокола на соборе Святой Анны, толпа зашевелилась, и раздались громкие, местами пьяные, крики:
- Бей жидов, пора кончать неверных!
Василёк почти бежал по тихой улице, постучал в знакомую тяжёлую дверь и громко позвал:
- Рахель, это я!
Женщина, бледная но спокойная, открыла дверь.
- Сейчас погром начнётся, я видел, вооружённая толпа сюда направляется. Пойдем со мной, в доме Острожских вас никто не тронет.
Рахель задумалась на минуту, потом кивнула:
- Зайди.
Войдя в тёмную прихожую, Василёк обнял её, прижался губами к нежным мягким губам.
- Подожди здесь.
Она вернулась с братом, Бен Йегудой, и молодым помощником.
- Ждать нельзя, идём скорее.
Они вышли из дома и быстро и, как могли, бесшумно, зашагали по улице: Васька и Петька впереди, потом пан Авром и раввин, потом помощник. Рахель и Василёк замыкали необычную группу. Старались идти боковыми улицами. Слышали дикие крики, кто-то молил о пощаде, женщина звала на помощь. Всё это напоминало страшный сон. Почти у дома Острожских, из-за угла надвинулась толпа охмелевших от разбоя и крови людей. Сначала погромщики их не заметили, но главарь, здоровый детина в распахнутой на груди забрызганной тёмными красными пятнами грязной холщёвой рубахе, с длинным кинжалом в руке, увидел Василька и Рахель, повернулся и направился в их сторону.
«Бегите к дому, - закричал Василёк. - Васька, Петька, защищайте их, я сзади прикрою». Он заслонил Рахель своим телом, и его пистолет уперся в грудь главаря. Тот оторопел: «Ты что, из-за жидовки этой, в своего, православного, стрелять будешь?». Раздался выстрел, и мужик повалился на землю с каким-то удивленным выражением на лице. Толпа отпрянула. «Беги к дому,» - ещё раз крикнул Василёк, но Рахель в страхе не могла двинуться с места.
При свете факелов, игравших мрачными сполохами на каменных стенах домов, выхватывая из тьмы оскаленные рты, всклокоченные бороды, искажённые страхом и ненавистью лица, Василёк стоял чуть пригнувшись, сабля в одной руке, пистолет в другой, смотрел спокойно и весело, а на губах его играла злая шальная улыбка: «Ну, - вызывающе кричал он в толпу. - Кто еще смелый? Кому жизнь не дорога?». Остальные уже успели пробраться к дому, Васька орал что-то, стараясь перекричать шум толпы и звон набата.
Василёк начал медленно отступать, оглядываясь по сторонам и прикрывая спиной Рахель. До порога оставалось всего несколько шагов, когда она скорее почувствовала, чем увидела, поднимающееся дуло мушкета, и инстинктивно бросилась вперед, заслонила его собой. Прозвучал выстрел. Василёк выстрелил в ответ, и кто-то протяжно взвыл. Толпа прихлынула к воротам, потом под крики: «Это же герб Острожских, наши здесь, пошли, ребята!» -откатилась.
Рахель начала медленно сползать на мостовую, судорожно цепляясь за одежду Василька. Он подхватил её на руки и понес к дому. Васька и Петька прикрывали его выстрелами. Василёк внес Рахель в дом, за ними тотчас затворили на тяжёлый засов дверь. Василёк положил обмякшее тело любимой на пол, и смотрел с ужасом и недоумением, как красное пятно крови расплывалось у неё на груди. Пан Авром бросился к сестре, но покачал головой - он ничем не мог ей помочь. Василёк опустился рядом, и подняв белую руку, поцеловал её ладонь. Рахель была ещё жива и смотрела ему в глаза.
- Не уходи от меня, - прошептал Василёк.
Она чуть заметно улыбнулась ему:
- Иногда женщина должна умереть за своего мужчину.
Рахель замолчала, её лицо застыло в этой последней улыбке, и Бен Йегуда начал читать молитву.
Василёк было рванулся назад на улицу с возгласом: «Убью, всех убью!», но Васька и Петька навалились на него и не пустили. Тогда он сел на пол рядом с телом Рахели и заплакал. Он по-детски выпячивал губы и морщил нос и плакал в первый раз с тех пор, как в пять лет, мать сказала ему, что он теперь мужик, и плакать ему больше не полагается. Слёзы катились по его лицу, но Василёк не стыдился того, что плачет.
На следующее утро, пан поднял своих слуг ещё в темноте и уехал, ни с кем не попрощавшись.