- Ииисть хочу, пить хочу! - заявил Купидон, притащив с улицы ведро сырой глины. Так завершилась эта история. А началась она три дня назад.
Он же, как кирпич-то вышиб с той стороны топки, так дело и не поправил. Пришлось третий день печку не топить.
Грелись, прижав гузку к гузке под одним одеялом. Чтоб ноги не мёрзли, клали в них Скакучую Козявку. А чтоб уши на головах не зябли, на подушку пристраивали Титьку, как меховую шапку. Та, хоть и шкрябала когтями по темечкам, а всё ж таки тепло передавала в головной мозг.
В общем, начали зимовать настоящими индейцами, которым должен быть ништяк при любой температуре.
Однако, после третьей ночевки, старинные индейские способы безалкогольного согрева перестали помогать.
Бабочка коченела в суставах, скрипела костями и стекленела на кончике красноватого носа. После третьей ночи она заявила, что тепло ей только с одной стороны, а надо, чтоб везде прогревалось. Поэтому на четвертую ночь пригласит соседа Кума Шашечника Валерона. Чтоб, значит, равномерно отапливаться организмами со всех сторон, как гриль.
Тут-то Купидон и возмутился.
Не тому, что появится дополнительный биологический обогреватель. А тому, что обогреватель этот греть даром не станет. Непременно затребует либо жидкого топлива на смазку нутра, либо твёрдого топлива - на оживление процессов терморегуляции. Это ж всё накладно, и Купидону меньше достанется!
В таком положении хошь не хошь, а придётся самому глину с песком месить.
Но сначала глину ту надо было откуда-нибудь унесть. Чтоб на двор свой принесть. Задача трудная и без дозаправки уставшего тела - маловыполнимая.
Начал Купидон собираться. Надел любимы джинсы и драдедамовое пальтишко неожиданно-коричневого цвета. Чтоб ветра не дули в голову - напялил синий картуз американского покроя китайского пошива.
И гоголем хотел было отправиться наружу. Как Бабочка встрепенулась:
- Ты куда, нарядный такой?
- Глину надоть поискать откуда унесть. Твоя-то Серпантина не прислала ни грамма.
Бабочка откинула на сторону Титьку:
- Серпантина граммами не высылает.... И я с тобой!
- Эт накой же? Там сильный ветер....
- Мне надо голову проветрить.
- Чииииво?
- Покрашу её и буду красивая. А чтоб красить, надо голову грязную иметь. На улице ветер пылит - как раз грязь и наберётся, - Бабочка быстро вопхнула зябкое тело в хрустящую стеклянную куртку цвета "тоска русалки", обулась в новые кроссовки.
Всем кроссовки были хороши. Одно только вводило её в уныние: сзади на подошвах при каждом шаге вспыхивали попеременно два огонька - красный и синий. А также раздавался звук "пиуууу-пиуууу". Что в совокупности создавало впечатление патрульно-постового автомобиля для лилипутов. Особенно в сумерках.
Но подарившая их Серпантина, уверяла, что так красиво, модно, и темными вечерами на улицах посёлка Бабочку можно запросто отыскать, даже если она упала и закатилась от ветра под сухой лопух.
И вообще, батарейки со временем сядут.....Станут обычные кроссовки.
****************************************************************************************
Послонявшись по посёлку, Купидон с Бабочкой добрели до обширного оврага, над которым грозно нависло единственное общественное отхожее место, сложенное из белого кирпича. Им жители посёлка пользовали в случае массовых гуляний и внезапной нужды.
"Если б не было водки, колбасы и селёдки, - их стОило бы выдумать!" - гласила кривая надпись баллончиком, созданная неизвестным поэтом.
"Петарды и дрожжи в очки не бросать!" - строго командовала другая надпись.
Бабочка пристала к Купидону: - Ай, как красиво, культурное место, давай сфоткаю!
Но Купидон расшеперил бороду и отвернулся, подставив под объектив только младенчески-опухлую щеку.
Себя же Бабочка, разумно рассудив, что она красива при любом ветре, сфотографировала много раз, и щелкалась бы до темноты с разных ракурсов, если б её грозно не окликнул Любимый.
Под пристальным взглядом помытого дождями от голубиного помёта В.И. Ленина, в овраге удалось наколупать глины. Ленин-то крепко стоит на постаменте, его бояться нечего.
Но тут получился с Купидоном конфуз. При подъеме из оврага, непривычная к тяжёлой работе спина крякнула, хрустнула под весом ведра, и заблокировала ему двигательные рефлексы в обеих ногах.
- Беги к Куму..... пропыхтел Любимка, раскорячившись над полной цибаркой, как будто хотел в неё сесть: - вели прийти и меня вытащить! А то....ух....бяда, пропадаю я!
Беги.... ну как - беги? Бабочка давно самостоятельно не бегала. Катилась иногда по улице от сильных дуновений. Так она поступила и на этот раз. Благо катиться было всего пара кварталов.
Растопырив полы куртки, она приобрела максимальную площадь и полетела, как Мэри Поппинс после месячного загула в квартире мистера Эя. То есть низенько-низенько, да горизонтальными синусоидами.
*****************************************************************************************
Кум Шашель Валерон дома занимался любимым делом - то есть ничем не занимался.
Решив закусить, он отыскал на полке горбушку чёрного хлеба, сорвал с растущей в стакане луковицы пару пёрышек, густо обмакнул их в соль, и, аппетитно хрустя, выглянул в окошко.
Но тут же с испугом отпрянул: - Ятрися-колотися!
К стеклу снаружи плотно прижалась и растеклась чья-то посиневшая щека.
Кум вышел в сени и осторожно спросил: - Кто здесь?
- Это я, Бабочка! Нужно помочь!
- Не, мне помощь не нужна, - попытался откосить Валерон.
- Да нам нужна! Купидон того...
- Того????
- Нет, не того чтоб уж совсем, а сверзала его спина!
- Я спины править не умею.
- Да вытащить его надо! Из оврага. Где быль сельсовет и обчественный туалет!
Глаза Валерона округлились:
- А зачем он туда залез?
- За глииииииной..... Помоги прошу, а то он там так на ведре и сидит.
*******************************************************************************
И пришлось Куму Валерону идти спасать товарища. В который уже раз!
А об этом в следующей серии.