На Западе уже вовсю были популярны ужастики, советские кинематографисты смотрели на жанр с сомнением.
Снимать не торопились: в СССР хоррор считался недостойным, «низменным» жанром, ведь современник должен был думать о светлом будущем, а еще лучше — принимать непосредственное участие в его строительстве.
Тем не менее в 1966 году Иван Пырьев, занимавший один из руководящих постов Мосфильма, дал добро, и «Вий» стартовал.
Классика без сомнительных сцен
Следить за процессом лично директор не мог, так как работал над «Братьями Карамазовыми», поэтому проект отошёл талантливой молодёжи — Георгию Кропачеву и Константину Ершову, которые недавно окончили режиссёрские курсы. Впрочем, Пырьев пообещал иногда вмешиваться в съёмочный процесс.
Юные дарования, оставшиеся без присмотра, вместо знаменитой Гоголевской иронии почему-то взялись за эротику. Они разглядели в потусторонних полётах интимный контекст: «Панночка, легко ступая по земле, манит за собой Хому, снимая с себя одежду. Околдованный ею, он следует её примеру. Панночка зовёт Брута за собой, и он послушно идёт. Когда же они, наконец, приближаются друг к другу, Хома хватает её за волосы, и они поднимаются в небе». До сих пор по интернету гуляют крамольные эскизы за авторством Ершова и Кропачева.
Пырьев пришёл в ужас, но не от хтонических сцен, а от такого вольного обращения с классикой. Отснятый материал было велено убрать подальше, а новый снимать исключительно под надзором знаменитого Александра Птушко, опытного режиссёра фэнтези. Удачные сказки для детей и не только — «Садко», «Руслан и Людмила», «Илья Муромец» — были чрезвычайно популярны у советской аудитории.
Наставник с порога заявил молодёжи, что эротике не бывать, а вот добавить зрелищности фильму не мешает.
Смена караула
Съёмки в советском ужастике требовали от артистов хладнокровия, физической подготовки и знания контекста. Леонид Куравлёв никогда не был суеверным, а Гоголя любил всей душой, поэтому вопрос о том, кто сыграет Хому, не стоял. Александра Завьялова получила роль автоматически, ей даже не понадобились пробы.
Актрису хорошо знали по фильму «Алёшкина любовь», она нравилась и мосфильмовцам, и зрителям.
Однако актрису решили заменить. До конца неизвестно почему. Самая правдоподобная версия, как ни странно - официальная.
Завьялова серьёзно заболела, из-за чего часто пропускала смены и была вынуждена покинуть проект.
Также существует версия, что её муж, режиссёр Резо Эсадзе, запретил ей сниматься в других фильмах, пока они не закончат свой проект. По его просьбе Александру сняли с роли. Третья версия - политическая неблагонадежность, этой версией в народе тогда любили объяснять всё непонятное.
Пырьев распорядился заменить панночку: вакантное место в бутафорском гробу заняла Наталья Варлей. Впрочем, один кадр с Александрой в картину всё же вошёл — тот, где сотник скорбит о мертвой дочери.
Почему убрали Завьялову? Никто так и не смог ответить на этот вопрос, всё осталось на уровне слухов. То ли не нашла общего языка с режиссёром-наставником, то ли связалась с политически «неблагонадёжными» людьми, а то и вовсе стала жертвой ревнивца Резо Эсадзе, который запретил ей появляться в фильмах у других, но лично снял в «Четырех страницах одной молодой жизни».
Как бы то ни было, к работе над «Вием» приступила Наталья Варлей, «спортсменка», «красавица» и в прошлом настоящая цирковая гимнастка.
Гробик, но не на колёсиках
На съемочной площадке актёров ждали гробы различных калибров. Пырьев распорядился сделать отдельный реквизит для каждой сцены. Микрогробик должен был влетать в защитный круг, ящик стандартного размера использовался по назначению — в нём панночка возлежала, а вот большой гроб предназначался для покорения воздуха.
Варлей летать не боялась, но «аппарат» всё-таки раскачали для верности: тросы успешно выдержали рослых мужчин. Когда же хрупкая Наталья ступила на «борт», а гроб набрал скорость, страховка отказала, и актриса оказалась в прямом смысле на высоте.
Леонид Куравлёв так описывал этот момент: «…закрутился гроб с Наташей, и вдруг она стала падать. Но я находился в той точке, где мне пришлось всего лишь, не отступая ни на шаг, подставить руки — и она в них упала. Чудо. Это тоже Гоголь!».
«Панночка», которой удалось сохранить не только жизнь, но и самообладание, позже всё-таки призналась в испуге. Варлей вспоминала: «На съёмках этой картины мне не раз бывало страшно. Например, когда я выпала из гроба. Гроб был привязан на длинной верёвке к стреле крана и на большой скорости нёсся по кругу. В какой-то момент я потеряла равновесие и вывалилась. Леня Куравлёв меня поймал».
Когда об этом инциденте заговорила пресса, фильм моментально приобрёл дурную славу. Хотя единственным пострадавшим был признан «Хома», и ему даже дали отсрочку. «Даже не помню, как протянул руки. Самое загадочное, что когда все решили проверить страховку, выяснилось, что она была в порядке. Но съемки остановили на неделю — я повредил спину», — признался Леонид.
Судьба или слухи?
После съёмок о Наталье не раз писали нелепые вещи. Сначала появилась версия о проклятье, затем пошли слухи, что актриса погибла до премьеры фильма или попала в автокатастрофу сразу после. На самом деле Варлей пропала с экранов, потому что поступила в Щукинское училище, а потом устраивала личную жизнь — дважды выходила замуж, в 1972 году родила сына.
Первый брак быстро распался: режиссёр Николай Бурляев запрещал жене сниматься в сценах, которые он считал откровенными. Союз с Владимиром Тихоновым, отцом ребёнка, также не продлился долго. Однако Варлей отнеслась ко всему философски: «Я не связываю что-то в своей жизни с «Вием». Несчастья случаются и у женщин, не снявшихся в фильме «Вий». А сложности закаляют».
В 1985 году у Натальи родился второй сын. Роды проходили тяжело, но врач-реаниматолог смог стабилизировать ребёнка. Впоследствии доктор ушёл из больницы и… стал православным священником. Комсомолка Варлей, принявшая крещение, впоследствии обращалась к нему как к духовному отцу: «К вере в Бога я очень долго шла… После крещения стало немного легче…У меня замечательный духовник. Он, когда ещё в миру работал детским врачом, спас моего сына от смерти».
Странности и совпадения
Мистическую подоплёку искали не только в личной жизни Варлей, но и в поступках других актёров, в любых происшествиях на съёмочной площадке и вне её. Например, стоило Николаю Кутузову, которого утвердили на роль старухи-ведьмы, появиться в студии нетрезвым, и суеверные тут же придумали «магическую» причину.
Во время натурных съёмок в Ивано-Франковской области, киногруппу привлекла церковь Пресвятой Богородицы близ Горохолина Леса. Местную женщину, которая помогала мосфильмовцам ориентироваться в локациях, сельчане окрестили нечистой. Говорили, якобы она не жила там ранее и исчезла сразу после отъезда делегации. К слову, деревянный остов церкви Пресвятой Богородицы сгорел 20 февраля 2006 года, то есть спустя много лет после выхода нашумевшей картины. Но и тут Мосфильму припомнили «Вия» — вместо неисправной электропроводки.
Гибель членов съёмочной группы автоматически «зачислялась» на счёт дьявола. К сожалению, в жизни всё было гораздо прозаичнее. От инфаркта умер в 1971 году «сотник» Алексей Глазырин, после болезней в 1973 ушли в мир иной куратор кинокартины Александр Птушко и артист Степан Шкурат, сыгравший Явтуха. В 1975 году погиб оператор Федор Проворов, а в 1984 — режиссёр Константин Ершов.
Несмотря на «нехороший» ореол, «Вий» сумел стать коммерчески успешным. Киноленту увидели тридцать три миллиона человек (символичное тринадцатое место в рейтинге 1968-го), она вызвала живой интерес у иностранных прокатчиков и транслировалась в США, в Финляндии, во Франции и других странах. «Вия» всегда приводят в качестве примера, если речь заходит о качественных ретрохоррорах.