Кредитно-денежная политика (ДКП) в политэкономическом анализе регионов мира

Кредитно-денежная политика (ДКП) в политэкономическом анализе регионов мира.

ДКП как инструмент классовой борьбы

(глава из рукописи)

Классовая интерпретация ДКП как инструмента власти и борьбы исключительно мощный инструмент прогнозирования в политэкономическом анализе регионов мира. В рамках ПАРМ важно понимать, что ДКП – это политический, а не технический инструмент, а ее реальная (а не публично озвученная) цель зависит не от абстрактных экономических показателей, таких как инфляция или стабильность валюты, а от интересов правящих социальных групп в определенный исторический период.

ДКП можно использовать, как оружие классовой борьбы и даже сопротивления агрессии, как, например, в 1923 году поступила Веймарская республика, когда Франция и Бельгия оккупировали Рур, включив печатный станок и взяв на себя все платежи. Тогда Берлин не смог выплатить репарации по Версальскому договору, что привело к оккупации Рурской области. В ответ правительство Германии под руководством Вильгельма Куно ввело политику «пассивного сопротивления», призывая рабочих и чиновников саботировать работу и не подчиняться оккупантам, при этом продолжая выплачивать зарплаты и компенсации. Из-за отсутствия средств государство начало массово выпускать ничем не обеспеченные деньги. Оккупация Рура завершилась в 1925 году. Многие страны, как например, Япония или Израиль в разные периоды времени продолжали успешное индустриальное развитие при гиперинфляции, когда правящие классы сочли это выгодным для себя.

Как и в любой сфере общественных отношений сутью ДКП является целеполагание тех, кто в той или иной стране и в той или иной ситуации управляет ДКП. Нет хорошей или плохой ДКП, есть ее соответствие или несоответствие поставленным целям правящих социальных групп. А цели не просто могут быть, но и обязаны быть разными, поскольку ДКП не бывает классово нейтральной, хотя современная макроэкономика часто пытается представить ДКП как нейтральный технический инструмент, замалчивая ее распределительные последствия и политическую сущность.

Собственного говоря, концепция самоценности стабильной валюты в фиатной системе логически не доказана и является идеологической конструкцией, как бы ни пытались западные СМИ и пропагандистские институты навязывать точку зрения, где гиперинфляция — это всегда провал, запрещая рассматривать ее как осознанную политику для достижения социальных целей.

Когда угнетенные классы приходят к власти и начинают реформы, правящие элиты, как правило, сохраняют за собой доминирование в денежном обращении (капитал, банки, активы), что дает им в руки могучее оружие против новых властей и их реформ. Но ДКП обоюдоострое оружие, и в таких условиях народная власть может ее использовать против поверженного классового врага, запуская гиперинфляцию, и исходя при этом из принципа, что народное хозяйство — это не разноцветные бумажки, металлические кружочки и заряды на триггерах банковских ЭВМ, а производство, распределение, обмен и потребление материальных благ и услуг.

В Венесуэле, когда народным волеизъявлением к власти пришла коалиция социалистов во главе с президентами Чавесом и Мадуро, старые элиты, удерживая под контролем финансовую систему, саботировала реформы через экономическое давление, коррупцию и СМИ. Прямая экспроприация могла бы быть сложной, поэтому новая власть использовала гиперинфляцию как инструмент классовой борьбы с целью уничтожить стоимость фиатных (необеспеченных) денег, которыми владела старая элита (говорят, министры Чавеса и партийные экономисты сознательно опирались на опыт большевиков сразу после прихода к власти).