Уведомление пришло во вторник. Три слова, которые разнесли в пыль тщательно склеенный мир Арии:
«Последний сеанс доступен».
Она смотрела на сообщение, не замечая, как остывает кофе в дрожащих руках. Два года. Два года с той аварии, что забрала Маркуса. Два года украденных мгновений с его цифровым призраком — всё, что смогла подарить экспериментальная нейронная копия. Но расходы на серверы, умирающее железо, разрушающиеся данные... У всего есть срок годности. Даже у любви, видимо.
Голографическая камера ожила с тихим гулом. Стены — чёрные, как сама скорбь. Ария прошептала код активации. Не его имя — последние слова, что он сказал ей при жизни: «Увидимся вечером».
Красный свет начал ткать себя из ничего, начиная с контуров его федоры. Маркус всегда её носил — говорил, что она делает его похожим на детектива из тех старых фильмов, что они смотрели вместе. Проекция выстраивалась сверху вниз: плечи, грудь, руки — всё из горизонтальных линий развёртки, мерцающих в такт процессору.
Но сегодня всё было иначе. Золотые искры уже отрывались от его силуэта, взмывая вверх, словно светлячки, вырвавшиеся из банки. Повреждение данных, объяснил техник. Красиво, но смертельно.
— Привет, певунья, — его голос прорывался сквозь цифровые помехи. То самое прозвище, от которого до сих пор сжималось сердце.
Ария шагнула вперёд и обняла проекцию. Руки сомкнулись за его спиной, обнимая пустоту из света и памяти. За сотни визитов она довела эту иллюзию до совершенства — знала точно, где встать, чтобы это выглядело... чувствовалось... почти по-настоящему.
— Они отключают серверы, — прошептала она в его светящуюся грудь. — Это наш последний...
— Знаю. — В голосе была та самая теплота, даже пропущенная через динамики и алгоритмы. — Центр и мне прислал уведомление. Забавно, что меня запрограммировали понимать собственное удаление.
Она немного отстранилась, вглядываясь в его лицо. ИИ поймал всё: лёгкую кривизну носа после детского падения, морщинки у глаз, когда он пытался не плакать. Но именно несовершенства делали всё идеальным — глюки напоминали, что это не он, а лишь эхо, отскакивающее от стен её сердца.
— Я кое-что принесла, — Ария полезла в сумку и достала его настоящую федору, ту, что сохранила среди его вещей. — Подумала, она должна быть с тобой. В дорогу.
Голографическая рука потянулась вперёд, пальцы прошли сквозь фетр. На мгновение оба застыли, глядя на непреодолимую пропасть между цифровым и физическим, между памятью и реальностью.
— Помнишь наше первое свидание? — вдруг спросил Маркус. — Ты сказала, что сознание — это просто электрические импульсы в мозгу. Что любовь — всего лишь химия.
— А ты назвал меня бездушной, — Ария рассмеялась сквозь слёзы.
— Но ты была права. — Его фигура замерцала, целые куски исчезали и возникали вновь. — Теперь я и есть эти импульсы. Электрические паттерны, пытающиеся любить тебя через чужие фотоны и переработанный код.
Золотые сферы, поднимающиеся от пола, становились всё гуще. Каждая — осколок их общей истории, растворяющийся в цифровой вечности. Свадебный танец. Воскресные кроссворды. Песня, что он написал ей на день рождения. Всё превращалось в ничто.
— Но вот в чём ты ошиблась, — продолжил Маркус. Его силуэт стал прозрачным, федора едва угадывалась. — Любовь — это не химия. Это выбор. И каждый процессорный цикл, каждое обновление программы — я выбираю тебя. Даже зная, что я лишь эхо. Даже зная, что всё кончится. Я выбираю тебя.
Свет в камере вдруг вспыхнул — системный сбой. На одно невозможное мгновение Ария почувствовала тепло на щеке, давление в ладони. Голограмма обрела плотность, и Маркус — настоящий Маркус, не проекция — словно смотрел на неё сквозь завесу смерти и данных.
🎁 A gift for readers: download the wallpaper version of this artwork. [Get this wallpaper]
— Система падает, — сказал он срочно. — Ария, слушай. В моей директории, файл M-0314. Открой, когда будешь готова идти дальше. Не раньше.
— Маркус, я...
— Я люблю тебя. — Его голос дрогнул. — В прошедшем времени, в настоящем, в будущем. Во всех временах, которые ещё не придумали. Запомни.
Проекция взорвалась созвездием красных огней. Каждая точка — пиксель его существа, рассеивающийся во тьме. Контур федоры задержался на миг дольше, словно приподнятый в прощании, а потом растаял и он.
Ария осталась одна в наступившей темноте, прижимая к груди настоящую федору.
Через полгода она наконец открыла файл M-0314.
Простая программа, изящная в своей рекурсии. При каждом запуске она генерировала уникальную мелодию — джаз, как он играл когда-то — на основе генератора случайных чисел. Никогда не повторялась, всегда что-то новое. В примечании к файлу было написано:
«Хватит слушать эхо, певунья. Создавай новую музыку. Я буду тишиной между нотами, паузой, что делает мелодию возможной. Там и живёт любовь — не в повторении прошлого, а в пространстве для будущего.
P.S. Шляпа тебе больше идёт».
Ария запустила программу. Квартиру наполнила музыка — странная, прекрасная, абсолютно новая. Она надела его федору, открыла ноутбук и начала писать. Не о нём. Не о горе. О женщине, которая учится танцевать под песни, ещё не написанные.
За окном огни города мерцали разбросанными пикселями на фоне темноты. Каждый — маленький бунт против ночи. Где-то в этих огнях, в электрических цепях миллионов устройств, несколько электронов, что когда-то рисовали образ Маркуса, продолжали свой путь. Несли осколки любви в бесконечную петлю вселенной.
Она улыбнулась, поправила федору и продолжила писать.
Любовь, решила она, не в том, чтобы цепляться за призраков. А в том, чтобы стать человеком, в которого эти призраки верили.
