Мост глубокой ночью был не местом, а состоянием. Состоянием промозглого холода, пронизывающего ветра и оглушительного рёва воды внизу. Река, рожденная в горах, неслась во тьме, пенная, яростная, сносящая всё на своём пути. Она была похожа на саму жизнь – неумолимая, хаотичная, готовая в любой момент перемолоть в щепки.
Двое пришли сюда с одной и той же мыслью, тяжелой, как булыжник на сердце. Он – Александр, стоял у перил, сжимая мокрый металл так, будто хотел вырвать его с корнем. В его глазах, пустых и бездонных, отражались редкие огни города, утонувшие в потоках ливня. Она – Елизавета, подошла с другой стороны. Хлипкая, промокшая насквозь, вся сжавшаяся в комок от холода и отчаяния. Они не видели друг друга, пока порыв ветра не сорвал с её головы платок, унеся его в черную пучину.
Она вскрикнула – коротко, безнадежно. И он обернулся.
В темноте, в кромешной тьме, он увидел чей-то силуэт, готовый шагнуть в бездну. И его собственное горе, огромное, всепоглощающее, на секунду отступило, уступив место инстинкту.
– Стойте! – его голос пробился сквозь шум бури, но прозвучал хрипло и неестественно громко.
Она замерла, испуганная, и обернулась. Двое потерянных людей, два островка боли посреди бушующей реки и такого же бушующего мира.
Он подошел, не бежал, а именно подошел – тяжело, увязая в море отчаяния, но уже с новой целью. Он не стал читать проповеди. Он просто сказал: «Не надо. Пожалуйста». И в его глазах она увидела не жалость, а такое же знакомое дно, с которого он сам только что смотрел. Он говорил с ней тихо, настойчиво, пока дождь хлестал им в лица, а мост содрогался от напора стихии. Он преодолел её отчаянное сопротивление единственной простой просьбой, эту чуть не погубившую её решимость, и отвез её на своей машине по указанному адресу в убогую хрущевку, пахнущую сыростью и тоской.
В машине, промокшие и дрожащие, они в спешке обменялись телефонами, чтобы быть на связи и дали обещание не возвращаться на тот мост. Случайно перепутали телефоны, по рассеянности, в темноте. И когда Саша оказался дома в своей пустой, безмолвной квартире, он обнаружил в кармане её простенький смартфон. Свой был у неё. Было уже за три часа ночи, буря стихла, сменившись усталым моросящим дождем. Он не стал звонить. Решил ждать утра.
Утром в девять он набрал свой номер с её телефона. В большей степени ему хотелось вернуть не свой телефон, а уверенность в том, что Елизавета приедет и будет жить, дышать, будет строить планы на будущую жизнь, будущее счастье...
Они встретились в маленьком кафе, пахнущем кофе и свежей выпечкой. Дневной свет был безжалостен. Он увидел перед собой женщину лет около сорока, с потухшим взглядом, в безвкусном мешковатом платье, скрывающем слегка располневшую фигуру, но не потерявшую приятный силуэт. Её когда-то красивое лицо осунулось, кожа была серой от недосыпа. Она была похожа на растение, долго росшее в темноте.
За кофе они немного узнали друг о друге. Её история выливалась обрывисто, с горькими паузами. Муж-алкоголик, выживающий из неё все соки, не дающий жить, спать, просто дышать. Постоянные унижения, жизнь в страхе. От былой уверенной, привлекательной женщины не осталось и следа – лишь запуганная, безынициативная домохозяйка, забившаяся в угол собственной жизни.
Он слушал, молча глядя на кружку. Потом сказал о своем. Кратко, без эмоций, словно зачитывая протокол. –Жена и двое детей. Авиакатастрофа. Полтора месяца назад.
В этих словах была бездна такого горя, перед которым её собственное несчастье вдруг показалось ей… исправимым. Она смотрела на него – подтянутого, спортивного, с сильными руками тренера, и не понимала, как в нем после такого еще теплилась жизнь и хватило сил спасти её в ту ночь.
– Я владею спортивным центром, – сказал Саша, ломая тягостную паузу. – Тренер. Давай договоримся. Я помогу тебе… вернуться. Вернуть себе твое тело. Силу. А ты… – он запнулся, ища причину, – поможешь мне с привлечением клиентов.
Хотя у него, честно говоря, с этим проблем не было.
Он предлагал ей соломинку. Не из жалости, а потому что в ту ночь на мосту он понял: спасая другого, можно попытаться спасти и себя. Ему нужен был кто-то, за кого можно быть в ответе. Кому можно передать часть своей, еще не растраченной силы, заботы, возможно и любви. Не той любви, но всё же.
Лиза посмотрела на свои руки, на недопитый кофе, потом в окно, где город жил своей шумной, чужой жизнью. И впервые за долгие годы в её глазах, рядом с привычным страхом, мелькнула крошечная искра чего-то нового. Надежды? Любопытства? Желания снова почувствовать себя живой.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Я согласна.
Спортивный центр Саши поразил Лизу. Это был не казенный кабинет с потрескавшимся линолеумом и запахом пота, а светлое, просторное помещение с панорамными окнами, сверкавшим хромом оборудованием и яркими, побуждающими к движению, акцентами. Воздух был чистым, с легким ароматом цитруса. Здесь чувствовалась профессиональная забота, а не безразличие.
Саша провел для нее небольшую экскурсию, его голос, еще недавно хриплый от отчаяния на мосту, теперь звучал ровно и уверенно, как у лектора. «Кардиозона здесь,– он показал на ряд беговых дорожек и эллипсов. – Начнем с малого, просто ходьбы. Силовые тренажеры – вон там. К ним подойдем позже, когда окрепнешь. А это бассейн и зал для групповых занятий. Пока туда только заглядывай, как на цель».
Он был точен и методичен. Открыл приложение на своем планшете и назначил ей расписание: понедельник, среда, пятница, с 10 до 11:30 с условием, что время тренировок будет увеличиваться. Первые две недели – только под его наблюдением. «Вот твой план питания,– он протянул ей распечатку. – Пока ничего экстремального. Дробное питание, маленькие порции. Исключаем сахар, белую муку, фастфуд. Больше воды, меньше кофе. Никакого алкоголя, само собой». Он посмотрел на нее вопросительно, и она молча кивнула.
Затем Саша сделал паузу, выбрав слова. «Лиза,– начал он мягче. – Спорт – это работа с телом. Но чтобы оно слушалось, нужно навести порядок в голове. Что ты думаешь о встрече с психологом? Я могу порекомендовать прекрасного специалиста, женщину. Она… – он слегка запнулся, – помогала мне после… того, что случилось. Она умеет слушать».
Лиза, которая до этого слушала, затаив дыхание и боясь пропустить слово, на этот раз не кивнула сразу. Она достала свой смартфон – тот самый, что побывал у Саши – и открыла приложение для заметок. «Можно повторить про питание? И имя психолога?» – тихо попросила она.
Этот простой, деловой жест неожиданно тронул Сашу. Он видел в нем не просто послушание, а пробуждение воли, желание взять контроль в свои руки. В тот момент Лиза, в своем старом спортивном костюме, с лицом, еще не тронутым энергией, но уже озаренным внутренним сосредоточением, не притягивала его как женщина – в его сердце все еще была пустота. Но как человек, делающий первый, самый трудный шаг из трясины отчаяния, она вызвала у него искреннее уважение и теплую, братскую симпатию.
Первая тренировка была короткой, но для Лизы – адской. Двадцать минут медленной ходьбы на дорожке и несколько простейших упражнений с собственным весом превратили ее в выжатый лимон. Она стояла, опершись о тренажер, раскрасневшаяся, с мокрыми от пота волосами, тяжело дыша и не в силах вымолвить ни слова. Ее ноги подкашивались.
Подоспевшая помощница Саши, молодая девушка-инструктор, мягко поддержала Лизу под локоть. «Ничего страшного, у всех так бывает в первый раз. Пойдемте, я помогу вам в душ и переодеться».
Но Саша, наблюдавший со стороны, нахмурился. Его опытный глаз увидел не просто обычную усталость. Он заметил мелкую дрожь в ее руках, неестественную бледность под румянцем и легкое головокружение, когда она встала с пола. Слишком резкая реакция для таких минимальных нагрузок.
Когда Лиза, чистая, но все еще шаткая, вышла из раздевалки, он ждал ее, держа в руках ключи от машины. «Садись, я тебя отвезу», – сказал он тоном, не допускающим возражений. «Но я…» «Садись, Лиза. Это не обсуждается».
Он отвез ее не домой, а в современную платную клинику. «Полное обследование, кардиограмма, развернутый анализ крови, консультация невролога. За мой счет», – коротко объяснил он администратору.
Его опасения, к сожалению, подтвердились. Результаты анализов и вердикт врача были безрадостными: тяжелое истощение нервной системы, вызванное хроническим стрессом, недосыпом и, вероятно, нерегулярным питанием. «Организм на грани, – сказал невролог. – Любая серьезная нагрузка, не только физическая, могла бы привести к срыву. Вам повезло, что вы вовремя обратились». Саша слушал, сжав кулаки. Он спас ее от холодной воды, но чуть не погубил на беговой дорожке её неподготовленный организм.
Теперь он понимал: его задача была не просто вернуть ей фигуру. Ему предстояло помочь ей заново построить фундамент жизни – кирпичик за кирпичиком, начиная с самых основ: сна, питания и покоя. О работе не было и речи - из выжатого лимона сока не добыть, если только полностью перекрутить в соковыжималке. И первый шаг к этой помощи, как он теперь осознал был еще острее, находясь не в спортзале, а рядом со специалистами, понимающими суть проблемы. Когда Лиза вышла из кабинета невролога, выглядела она еще более потерянной и маленькой, чем до визита. В руках она сжимала направление к психотерапевту и листок с какими-то пометками. Ее глаза избегали встречи с Сашей. «Вас доктор просит зайти»,– тихо сказала она, проходя к креслу в приемной.
Саша кивнул и вошел в кабинет. Невролог, женщина лет пятидесяти с умным, усталым лицом, смерила его суровым взглядом. «Садитесь,пожалуйста. Вы муж?» – спросила она, не глядя в бумаги.
Саша на секунду замер. Мысль поправить ее, объяснить всю абсурдность этой ситуации – он, чужой человек, который всего несколько дней назад сам стоял на краю – мелькнула и погасла. Сейчас важнее было не его эго, а состояние Лизы. «Да»,– коротко и твердо ответил он, принимая на себя эту роль ради удобства и не только - так он сможет лучше понять её состояние и что делать дальше.
«Ну что ж, – врач сложила руки на столе. – Тогда, как главе семьи, вам нужно понять ситуацию полностью. Ваша супруга, если можно так выразиться, на нуле. Ее нервная система истощена до критической точки. Хронический стресс, тревожное расстройство, вероятно, депрессия. Ей прописан полный покой. Никаких стрессов. Никаких нагрузок, физических или эмоциональных. Если она работает – больничный. В идеале – отпуск. Домашнюю работу свести к минимуму. Питание по тому режиму, что я написала. И обязательно – психотерапевт. Вот направление».
Она протянула ему листок, а затем взяла еще один бланк. «И вот рецепт. Это мягкие антидепрессанты и анксиолитики, чтобы снять острое состояние тревоги и дать нервной системе возможность начать восстанавливаться. Без этого, боюсь, все наши усилия будут напрасны».
Саша молча принимал листки, чувствуя, как внутри него закипает странная смесь – забота о Лизе и яростная, беспощадная досада. Досада на ситуацию, на несправедливость, и особенно – на того невидимого мужчину, который довел живого человека до такого состояния.
«Спасибо, доктор, я все понял», – сказал он, вставая. Его голос был ровным, но в глазах стояла сталь.
Врач, смягчившись, добавила уже менее официально: «И главное– терпение. Ей сейчас нужна поддержка, а не упреки. Создайте ей тихую гавань. Хотя бы на время».
Выйдя из кабинета, Саша встретился с испуганным взглядом Лизы. Он сунул рецепты и бумаги во внутренний карман куртки. «Все в порядке. Поехали, я отвезу тебя домой».
Он молча вел машину, но его мысли бушевали. Он не понимал этой чудовищной механики отношений, где один человек систематически уничтожает другого. Как могут сосуществовать в одном мире такие разные мужчины? Он, который готов был отдать жизнь за свою семью, и тот, чье имя он даже не знал, но уже презирал всеми фибрами души, – алкоголик и тиран, превративший женщину в тень и безынициативный овощ.
Его кулаки сами сжимались на руле. Да, он уже мысленно начистил бы тому физиономию и с огромным удовольствием прочистил бы мозги. Но трезвый, холодный рассудок, выработанный годами управления бизнесом, подсказывал: кулаки – не решение. Проблема была глубже.
Он понимал, что отношения – это дело двоих. Но что делать, когда один из этой пары уже не человек, а разрушитель, а второй – «овощ», как с горечью подумал Саша, полностью сломленная и находящаяся в состоянии созависимости? В таких случаях, рассуждал он, парализованная воля жертвы уже не может быть двигателем перемен. Действовать должны внешние факторы. Помощь родственников, друзей, или, если их нет, – органов опеки, полиции, социальных служб. Кто-то должен стать тем щитом, который примет на себя первый удар и даст слабому время и возможность отползти с линии фронта.
Он посмотрел на Лизу, которая, прикрыв глаза, прислонилась к стеклу. Она снова казалась беззащитной и хрупкой, как в ту ночь на мосту. Но теперь он видел не просто отчаяние, а диагноз. И он уже не был просто случайным прохожим. Он, сам до конца не осознавая, взял на себя роль того самого внешнего фактора. И он был настроен действовать. Машина Саши остановилась у обшарпанной пятиэтажки, и он, взглянув на Лизу, понял, что медлить нельзя. Ее страх был почти осязаем, он витал в салоне, густой, тяжёлый и липкий.
«Собирай самые необходимые вещи. То, без чего не сможешь обойтись пару недель. Документы, в первую очередь», – его голос не допускал возражений, но в нем не было грубости, только решимость.
Квартира, в которую они вошли, встретила их запахом затхлости, кошачьего туалета и безнадежности. Обои местами отклеились, на потолке проступали желтые разводы от былых протечек. Местами обшарпанная мебель со следами сколов говорила о буйном характере жильцов. Ремонт здесь, казалось, ждали лет двадцать, но так и не дождались. Несколько кошек, испуганных и худых, метнулись при их появлении. Повсюду, даже мимо лотков, виднелись следы их жизнедеятельности. Эта разруха была не просто следствием лени – она была отражением внутреннего состояния хозяйки, обессилевшей и давно отчаявшейся увидеть мирную семейную жизнь.
Лиза, пошатываясь, направилась сначала к шкафу и затем в ванную. Саша, не теряя времени, нашел старенький чемодан и сумку. Он работал быстро и методично, складывая одежду, не глядя на нее. Мысль о том, что здесь живет человек, и что этот хлам – ее единственное имущество, вызывала в нем горькую жалость.
«А кошки... – прошептала Лиза, глядя на него умоляюще. – Алексей... он их, когда злой... Он может...» Она не договорила, но Саша все понял. В глазах мужчины, способного причинить вред беззащитным животным, он не видел ничего человеческого.
«Ничего. Сейчас решим», – он нашел в интернете ближайший частный питомник, позвонил, кратко объяснил ситуацию и, не скупясь, оплатил месяц передержки. Уговорить Лизу было проще, чем он думал – ее страх за питомцев перевешивал все остальное. Забитая душа, сохранившая крохи ответственности за тех, кого приручила. Возможно, эти кошки были её отдушиной и взаимной любовью в то непростое время жизни с алкоголиком.
Пока она в последний раз судорожно гладила своих мурок, которых уже упаковывал в переноски вызванный сотрудник питомника, Саша осмотрел квартиру. На кухонном столе стояла почти полная бутылка дешевого самогона. Он взял ее и, поймав на себе вопросительный взгляд Лизы, коротко бросил: «Ему и так хватит». Бутылка с грохотом стукнулась о дно мусорного бака во дворе и выливающаяся жидкость противно забулькала, просачиваясь сквозь проржавевшее местами дно и впитываясь в землю.
Следующей остановкой стала небольшая квартира на окраине, в тихом старом районе. Ключ скрипнул в замке, и они вошли внутрь. Воздух был неподвижным и пах пылью, книгами и едва уловимыми духами – ароматом, который Саша помнил с детства. Это была квартира его бабушки, ушедшей несколько лет назад. Он не мог заставить себя сдать ее в аренду или продать. Здесь время будто замерло: вязаные салфетки на спинке дивана, вышитые подушки, икона в углу, старый телевизор. Казалось, бабушка просто вышла в магазин и вот-вот вернется.
Лиза, войдя, замерла на пороге. «Какая...уютная», – прошептала она еле улыбаясь, и в ее глазах впервые за этот день мелькнуло нечто, кроме страха и безнадежности. Ей здесь понравилось. Саша с облегчением подумал, что это добрый знак и облегченно вздохнул.
Он помог разложить вещи, потому что Лиза, обессиленная стрессом и первой тренировкой, едва могла поднять руки и спотыкалась на ровном месте. Устроив ее на мягком углу в кухне, он поставил чайник, а сам сбегал в ближайший супермаркет за готовой едой: горячими куриными котлетами, гречкой, салатами, фруктами, орехами и сухофруктами.
Лиза смотрела на его метания по кухне – он раскладывал продукты по холодильнику, мыл яблоки и груши, грел еду, – и не могла поверить в реальность происходящего. Она была немного напугана его решительностью, его стремительным вторжением в ее жизнь. Она смущенно краснела, бормотала благодарности, которые он слушал вполуха, лишь кивая.
Его погибшая жена, вспомнил Саша с внезапной острой болью, купалась в его заботе. Он носил ее на руках, когда она уставала, готовил завтраки в постель, дарил цветы без повода. Для него это было естественно, как дышать. А для Лизы такая простая человеческая опека казалась немыслимой роскошью, сном, который вот-вот развеется.
Покормив ее и убедившись, что она более-менее успокоилась, он в последний раз за этот день сходил в аптеку, выкупил все прописанные препараты, разложил их по таблетницам, которые остались от бабушки с подписанными часами и дозировками приема и оставил на столе подробную инструкцию.
«Спи. Завтра утром позвоню. И отвезу тебя к психотерапевту», – сказал он на прощание, уже в дверях. Он уехал, оставив ее одну в тихой, пропахшей бабушкиным уютом квартире. Впереди у Лизы был месяц домашнего лечения, встреч с психологом и медленного, трудного возвращения к самой себе. А у Саши – новое, незнакомое чувство. Острая, почти отцовская потребность защитить, опекать и вытащить этого запуганного, обессиленного человека обратно к жизни. Ему очень, очень хотелось ей помочь. И в этом желании он впервые за долгие месяцы почувствовал не тяжесть утраты, а слабый, но живой импульс – смысл.
Прошло три месяца. Три месяца, наполненных ритмом тренировок, тишиной бабушкиной квартиры и трудной, но целительной работой с психотерапевтом. Для Саши это время пролетело в привычном вихре: планы, клиенты, бесконечные корректировки программ, заказ продуктов на дом для Лизы и встречи в зале для отслеживания результатов. Его спортивный центр процветал, и сегодня, как обычно, он обходил зал, наблюдая за подопечными.
Его взгляд скользнул по фигуре стройной девушки на тренажере для спины. Техника в целом была правильной, но он, с профессиональным взглядом, заметил мелкие недочеты. Подойдя сзади, чтобы не смущать внезапным появлением, он мягко сказал:
«Лопатки чуть ближе сведи, и старайся тянуть не бицепсом, а именно мышцами спины. Представь, что сводишь лопатки к позвоночнику».
Девушка кивнула и скорректировала движение. «Спасибо,Саш», – прозвучал ее голос, веселый и звонкий.
Голос показался ему смутно знакомым, но в голове сразу же всплыла мысль: «Постоянная клиентка, наверное, из утренней группы». Он кивнул в ответ и пошел дальше, помогая другим, погруженный в свои мысли о новых закупках оборудования и расширении графика занятий. Помощь Лизы с поиском новых клиентов дала плоды - занятия не прекращались с раннего утра до позднего вечера и свободных окон практически не осталось.
Тренировка подходила к концу, клиенты потихоньку расходились. Саша, протирая тренажер, услышал за спиной шаги и тот самый голос: «Саша, можно тебя на секунду?»
Он обернулся. Перед ним стояла улыбающаяся девушка в спортивном топе и легинсах, вытирающая лицо и шею полотенцем. Ее волосы, уже не безжизненные и тусклые, были собраны в высокий хвост, от которого отскакивали игривые светлые локоны. Лицо, румяное и посвежевшее, украшал легкий, но умелый макияж, который выгодно подчеркивал лучистые зеленые глаза, смотрящие на него с уверенностью, которой он раньше в них не видел. Фигура стала подтянутой, сильной, в каждой линии чувствовалась скрытая энергия и тонус.
«Я вчера удаленно устроилась на работу, – с гордостью в голосе сообщила она. – Ассистентом менеджера в небольшой компании. Так что скоро смогу начать искать свою квартиру и наконец-то освободить твою бабушкину. Еще раз огромное спасибо за все, я просто...»
Она продолжала говорить, а Саша смотрел на нее, и его мозг отказывался складывать картинку воедино. Это была Лиза. Та самая Лиза, которая три месяца назад едва могла поднять руки, которая шарахалась от громких звуков и смотрела на мир глазами затравленного зверька. Тогда она сильно стеснялась своего внешнего вида из-за выпуклого живота и полных боков, ходила в бесформенном старом спортивном костюме и практически ни с кем не разговаривала.
«Лиза?.. ты!?» – наконец вырвалось у него, и в его собственном голосе прозвучало неподдельное изумление.
Она рассмеялась, и этот смех был таким же преображением, как и все остальное – легким, искренним, без тени былой горечи. «Ты меня не узнал? А я думала, ты на тренажере заметил что это я».
Он покачал головой, ошеломленный. Он видел ее почти каждый день, отвозил к психологу, спрашивал о самочувствии, но в потоке дней не заметил, как по капле складывалось это преображение. А сейчас оно предстало перед ним во всей своей красе – не просто похудевшая женщина, а новый, рожденный заново человек. И в его груди, рядом с профессиональной гордостью тренера, шевельнулось что-то теплое и глубоко личное, на что он еще не был готов дать имя. Саша слушал её, и его охватила странная, почти комичная растерянность. Он был так сосредоточен на процессе «спасения», на ежедневных шагах — купить лекарства, отвезти к врачу, проследить за питанием, — что попросту не заметил самого главного: как из кокона отчаяния медленно, но неуклонно появлялась бабочка. Он вытаскивал её из пропасти, сам того не осознавая, что они уже давно выбрались на твердую землю и даже сделали совместно несколько шагов вперёд. Как его психолог сказала - у него не осталось повода к ней приходить на прием.
Три месяца. Срок, за который можно лишь немного похудеть или отрастить волосы. Но с правильным подходом, поддержкой и, как он теперь понимал, её невероятной внутренней силой, это время сработало как волшебная палочка.
Лиза тем временем, сияя, делилась новостями. О том, как месяц назад состоялся её развод — тихо, без скандалов, Алексей, ошарашенный её внезапной решимостью, почти не сопротивлялся. О кошках, которых она забрала из питомника и благодаря соцсетям пристроила в добрые, проверенные руки. Раньше этого сделать она не могла из-за отсутствия денег и выхода в интернет для поиска нужной информации. В присутствии некоторых знакомых и друзей она забрала оставшиеся вещи и поговорила с бывшим о том, что накипело. Каждая её фраза была гвоздём, забивающим крышку гроба её прошлой жизни. И кто из присутствующих тогда был ее не узнал, хотя знали большую часть ее жизни.
Он смотрел на неё и не верил своим глазам. Это был совсем другой человек. Не тень, а яркое, осязаемое солнце.
Они посмеялись над его невнимательностью, и Саша, всё ещё находясь под впечатлением, предложил: «Давай это отметим. Как следует. В ресторане. Твоя новая жизнь заслуживает достойного старта».
Он ждал её у столика, нервно поправляя салфетку, когда она с небольшим опозданием вошла. И Саша замер. Вечернее платье цвета спелой вишни мягко облегало ставшую стройной фигуру. Макияж был безупречен, а её волосы, распущенные по плечам, были настоящей бурей из золотистых локонов. И этот аромат — тонкий, соблазнительный, с тёплым оттенком вишни и чего-то ещё, цветочного, — вдруг ударил ему в голову, пробудив не просто дружеское, а острое, мужское чувство. Внезапное осознание, что перед ним уже не его подопечная или друг по несчастью, а красивая, невероятно привлекательная женщина.
Вечер пролетел в разговорах. Они говорили обо всём, как добрые старые друзья, но теперь между ними витало новое, электрическое напряжение, которому они не сопротивлялись. Саша ловил себя на том, что не может оторвать от неё взгляд: как она смеётся, как блестят её глаза, как изящно она двигает руками, ест и поправляет волосы.
И тогда он решился. Отложив вилку, он посмотрел на неё прямо. «Лиза, я... я был слеп. Я так привык тебя опекать, что не заметил самого главного. Ты стала не просто здоровее и сильнее. Ты стала... невероятной и привлекательной женщиной. И мои чувства к тебе... они уже давно переросли просто дружбу и заботу».
Он замер в ожидании, но в её глазах не было ни удивления, ни испуга. Только тёплое, глубокое понимание.
«Я знала, что ты скажешь это сегодня, — тихо призналась она, и на её губах играла счастливая улыбка. — Потому что я тоже давно это чувствую. Я привязалась к тебе, Саш. Больше, чем можно привязаться просто к спасителю».
Их руки встретились над столом, и в этом прикосновении было всё: благодарность за спасённую жизнь, уважение к пройденному пути и тихая, светлая уверенность в завтрашнем дне. Они оба знали, что нашли друг друга в самом тёмном месте своей жизни, и что теперь, держась за руки, они смогут пройти через что угодно. Их история только начиналась, и оба были абсолютно уверены: всё у них будет хорошо.
#чтение_спасение
#судьба
#отношения
#любовь
#помощь
