Сегодня стартовала четвертая международная выставка «Мебель&Деревообработка Урал», посвященная мебели, оборудованию и комплектующим для деревообработки и мебельного производства. Мероприятие проходит при поддержке Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей промышленности России (АМДПР), которая является официальным партнером выставки.
Генеральный директор АМДПР Тимур Иртуганов, как и всегда, принимает активное участие в работе выставки. Накануне Тимур Равильевич дал нам эксклюзивное интервью, в котором поделился своим видением текущей ситуации в отрасли. Мы обсудили такие значимые темы, как импортозамещение, государственную поддержку мебельной и деревообрабатывающей промышленности, а также актуальные тренды и задачи, стоящие перед участниками рынка.
Полная версия доступна только в нашем канале. Подписывайтесь и будьте в курсе свежих новостей.
В декабре 2024 года вы подчёркивали значимость введения заградительных пошлин на мебель из недружественных стран. Насколько известно, весной ваша ассоциация обратилась в Минпромторг с такой инициативой. Каковы перспективы реализации данного предложения? И какие конкретные преимущества получат российские производители благодаря введению защитных барьеров?
Все подобные меры должны проходить необходимые согласования. То есть все решения по введению или отмене дополнительных пошлин принимаются на соответствующих правительственных комиссиях. Есть комиссия по таможенно-тарифному и нетарифному регулированию, в чьё ведение входит таможенная политика и её изменения, в том числе. Нужно подготовить достаточно объёмный пакет документов, подразумевающий экономическое обоснование таких инициатив. В настоящее время мы активно над этим работаем.
Министерство промышленности и торговли занимается доработкой необходимых документов. Проект был рассмотрен в департаменте промышленного комплекса, в сферу ответственности которого входит производство мебели. Сейчас документы находятся в департаменте внешнеэкономических операций Минпромторга. Надеемся, процедура не затянется.
Российские производители мебели готовы заменить значительную часть продукции, уходящей с рынка из-за сокращения импорта. В 2024 году общий объём импорта мебели оценивается примерно в 130 миллиардов рублей. Большая часть поставок (около 100 миллиардов рублей) приходится на дружественные страны, а меньшая (менее 30 миллиардов рублей) – на недружественные. При этом объём импорта из недружественных стран остаётся стабильным на протяжении 2022–2024 годов. Несмотря на санкции, введённые Евросоюзом против России в 2022 году, ограничивающие экспорт российской мебели на западные рынки, европейские компании продолжают поставлять свою продукцию в Россию.
Несмотря на сокращение объёма более чем в два раза, за трёхлетний период выплаты в экономику недружественных стран достигли 100 миллиардов рублей. Данная сумма, превышающая миллиард евро, представляет собой значительный отток средств, которые могли бы быть направлены на развитие экономики Российской Федерации.
Дело в том, что производители мебели, получив эти средства, учитывая не огромную норму маржинальности, потратили бы их на закупку сырья, комплектующих и оплату труда. Эти ресурсы, в свою очередь, пошли бы другим российским компаниям, например, производителям древесных плит, тканей и других материалов. Таким образом, произошел бы мультипликативный эффект: первоначальная сумма в 100 миллиардов рублей, циркулируя внутри российской экономики, увеличилась бы, по нашим оценкам, как минимум в полтора раза.
Мы говорим о том, что потери российской экономики составили не 100 миллиардов, а 150 миллиардов рублей. Несмотря на это, мы не отказываемся от нашей инициативы, считая ее по-прежнему актуальной и необходимой. Такие геополитические факторы оказывают серьезное воздействие на нашу экономику, в частности, на всю лесопромышленную отрасль, включая производство мебели, химическую и легкую промышленность, а также логистику и торговлю.
Мебель, поставляемая из Европы, включает в себя как стандартные, так и премиальные (люксовые) сегменты. В данном случае речь идет не о полном запрете, а лишь о повышении пошлин. Для товаров категории люкс они возрастут на определённый процент, например, на 30%. Это не станет заградительной величиной.
Предполагаю, что некоторые люди готовы потратить на диван гораздо больше 20 тысяч рублей. Они могут с легкостью заплатить за него и миллион, и полтора. Но для кого-то такая цена будет неприемлемой. Мы обсуждаем заградительные пошлины на мебель эконом-класса, которая полностью замещается отечественным производителем, полностью вытесняет импортную продукцию в этом сегменте. Это касается всех категорий, от дизайна до ценовых диапазонов. Фактически, мы вернулись к исходной точке обсуждения.
Также в конце предыдущего года вы отмечали значительный рост цен на химическое сырьё, в частности фенол и меламин, стоимость которых увеличилась в разы. Совместно с Министерством промышленности и торговли вы работали над её решением. Как сейчас обстоят дела с ценами на химическую продукцию, и какие меры были предприняты для их стабилизации?
Ситуация здесь остается неизменной. Следует отметить, что данная проблематика не привязана к конкретному году или периоду, а носит постоянный характер. Она, вероятно, прослеживается во взаимоотношениях всех участников рынка – продавцов и покупателей. Условия поставок, включая ценовые параметры, подвержены вариациям, что закономерно вызывает недовольство покупательской стороны. В рассматриваемом случае предприятия, специализирующиеся на производстве древесных плит и фанеры, являющиеся поставщиками для мебельной индустрии, выступают в качестве покупателей продукции химического комплекса.
Ситуация с химической продукцией неоднозначная. С одной стороны, мы зависим от импорта некоторых компонентов, какие-то химические комплектующие мы вынуждены покупать за границей. Хотя значительно больший объём химии мы производим и покупаем в России. Здесь возникают вопросы с ценообразованием, поскольку внутренние цены, к сожалению, ориентируются на западные биржевые котировки, а не на фактическую себестоимость производства.
Если мы говорим об импортозамещении, то, наверное, мы говорим об импортозамещении в первую очередь конечного продукта, которым в данном случае является мебель, а не о первичных комплектующих. Ориентироваться на европейские и американские биржи для ценообразования на российском рынке, особенно для отечественных производителей, выглядит, мягко говоря, нелогично. Тем не менее, этот механизм продолжает работать. Мы понимаем, что кардинальных изменений ожидать не стоит, но конструктивная позиция Минпромторга, безусловно, помогает.
На данной площадке, благодаря сотрудничеству между представителями химической промышленности и деревообрабатывающей отрасли, удаётся находить решения. В периоды резкого роста цен ответственные лица, такие как руководители департаментов или заместители министра, этот вопрос решают, временный эффект достигается благодаря эмиссии (увеличению предложения) или заморозке цен, что приводит к временному стабилизирующему эффекту. Мы признательны за эти действия, однако осознаём, что они носят краткосрочный или среднесрочный характер. Единого алгоритма пока не выработано.
По информации Минпромторга, основной принцип единого алгоритма заключается в заключении долгосрочных контрактов. Эти соглашения являются инструментом оптимизации внутренних поставок для широкого спектра отраслей, включая строительство, химическую промышленность, производство стройматериалов, металлургию и добывающую промышленность. Такие контракты позволяют сглаживать пиковые нагрузки, предотвращая резкие скачки. При снижении цен наблюдается аналогичное сглаживание пиков, однако в последнее время мы фиксируем рост цен, а не их падение. В целом работа ведётся в штатном режиме.
Возвращаясь к тому же фенолу. Фенол – это простейшее производное от бензола и от природного газа. У нас не происходило кратных скачков на природный газ. Мы не наблюдали трёхкратного роста цен на природный газ за год. Учитывая, что бензол и конечные продукты производятся из газа одними и теми же поставщиками, нет оснований полагать, что причиной повышения стоимости стали логистические или контрактные издержки. По сути, это просто трёхкратная наценка, что, к сожалению, иногда случается.
Экспортная динамика российской фанеры также вызывает озабоченность. Объёмы экспорта сократились. Произошло значительное изменение географии поставок. Актуален вопрос о важности сохранения конкурентоспособности на международных рынках в условиях санкций. Какие возможности для роста экспорта видит ваша ассоциация и какие страны или регионы вы считаете наиболее перспективными для расширения поставок отечественной продукции? Какое значение имеет расширение экспортных рынков для данного сегмента экономики? И какие препятствия предстоит преодолеть на данном пути?
Фанерная промышленность, пожалуй, является наиболее уязвимым звеном в сложной и многогранной структуре лесопромышленного комплекса. Сокращение объёмов производства здесь оказалось самым значительным. Речь идёт о падении в натуральном выражении: если для многих других подотраслей ЛПК 2021 год был пиковым, то для фанерной отрасли мы наблюдаем падение не на 5–10%, а более чем в два раза. Попытки стабилизации ситуации, преимущественно за счёт использования ресурсов внутреннего рынка, не приводят к её исправлению.
Введённый в июле 2022 года пятый пакет санкций, принятый западными странами, оказал существенное влияние на лесопромышленный комплекс (ЛПК). До введения санкций основными покупателями российской берёзовой фанеры были Европа и Северная Америка, на которые приходилось около 60% рынка. В результате введения санкций этот рынок практически полностью был потерян. Это создало серьёзные трудности для отрасли. Несмотря на это, предприятия не сдались и предприняли меры по развитию внутреннего рынка.
Парадоксально, но факт: мы специализируемся на производстве технологически сложного продукта – берёзовой фанеры. Эта продукция, требующая использования различных пород древесины, является вершиной технологического мастерства в фанерном производстве. Все специалисты сходятся во мнении, что берёзовая фанера лидирует на рынке благодаря оптимальному соотношению цены и качества, а также универсальности применения.
Однако из-за высокого спроса на фанеру в Европе, охватывающего такие отрасли, как строительство, торговля и транспорт, Россия не имела развитого рынка сбыта для этого материала. Причинами тому служило использование альтернативных, зачастую менее экологичных и технологичных материалов. Это касалось упаковки, опалубки при строительстве дорог и сооружений. Ситуацию можно было бы улучшить, но российский рынок ограничен. За последние три года мы и так значительно увеличили объёмы поставок на внутренний рынок – почти на треть, что очень много. Однако это не решает проблему. Основной рост поставок сейчас направлен в Китай, который является главным потребителем нашей деревообрабатывающей продукции. Хотя Китай – мировой лидер по производству фанеры, но не берёзовой. А вот Россия занимает первое место именно по производству берёзовой фанеры.
Китай самостоятельно производит фанеру. Более того, он эффективно использует сложившуюся ситуацию, закупая в России берёзовый шпон, который служит полуфабрикатом для производства фанеры. Важно отметить, что этот шпон не подлежит обложению пошлинами, поскольку он уже прошёл первичную переработку в рамках лесопромышленного комплекса и не является ни сырьём, ни необработанными брёвнами (так называемыми фанкряжами). Кстати, фанкряжи Китай также закупает. Это сортименты берёзовых брёвен, которые затем используются для изготовления шпона и, в конечном итоге, фанеры. Готовый же продукт, то есть фанера, с большой конкуренцией на китайском рынке реализуется.
Очень перспективные рынки, где продукт востребован и ожидаем - это Ближний Восток и Северная Африка. Однако выход на эти рынки осложняется проблемами логистики. Хотя географически эти регионы ближе к основным производственным центрам России (Центральный, Приволжский, Северо-Западный федеральные округа), чем Китай, реальная стоимость доставки оказывается значительно выше. Это связано с нелинейностью логистических маршрутов и высокой стоимостью контейнерных перевозок. В результате, без существенной финансовой поддержки, например, субсидий, мы не сможем конкурировать на этих рынках.
Другие доступные нам рынки не отличаются высокой активностью и не способствуют улучшению нашей ситуации. Рынок Индии, несмотря на свою перспективность, представляет собой серьёзную проблему из-за высокой импортной пошлины на продукцию ЛПК. Эта пошлина, достигающая почти 30% для таких товаров, как мебель, плиты и пиломатериалы, делает нашу продукцию неконкурентоспособной по цене. Решить этот вопрос на межправительственном уровне, к сожалению, пока не удаётся. Несмотря на неоднократные попытки Ассоциации вынести его на межправкомиссию Россия-Индия, он остаётся лишь предметом дискуссий. Отсутствие торговых соглашений с Индией означает, что нам приходится полагаться на собственные силы. Возвращаясь к проблемам производства фанеры, здесь особенно остро стоит вопрос себестоимости и ценообразования.
Ещё одним фактором, влияющим на себестоимость мебели, вы называли возросшие на 30% транспортные расходы, а также увеличившиеся сроки доставки из-за нагрузки на железнодорожную инфраструктуру. Кроме того, усложнял ситуацию и сезонный фактор: осенью спрос на плиты значительно выше, чем весной. Вы говорили, что для решения этих вопросов и улучшения сотрудничества между мебельными фабриками и поставщиками плит АМДПР традиционно проводит встречи. Есть ли какие-то новости по этому поводу?
Предлагаю этот вопрос разделить на два блока. Первый будет посвящён общей логистике. Второй блок затронет взаимоотношения между производителями плит и мебели, включая логистические аспекты этих отношений. Начнём с первой части. В целом, ситуация схожа с поставками комплектующих, но в данном случае речь идёт о предоставлении услуг на внутреннем рынке. Услуги РЖД, которые пользуются высоким спросом, – это общеизвестный факт.
К сожалению, повышение тарифов РЖД, произошедшее в прошлом году, полностью отразилось на лесопромышленном комплексе (ЛПК). Никаких компенсаций для ЛПК предусмотрено не было. Таким образом, все эти надбавки, введенные несмотря на сложные экономические условия, затронули и нас. Что ж, это было принято.
Что касается нехватки подвижного состава, это давняя проблема российской транспортной системы. Она существовала еще во времена Министерства путей сообщения, сохранилась при создании РЖД и даже после акционирования и выделения транспортных грузовых компаний. Этот вопрос спорный. Многие эксперты считают, что проблема не в дефиците, а в неэффективном использовании имеющегося подвижного состава. Однако сейчас мы не будем вдаваться в эту дискуссию, поскольку даже специалисты не могут прийти к единому мнению на межведомственных совещаниях. Обсуждение вопроса, похоже, сводится к общим рассуждениям, а не к конкретным цифрам и фактам.
Следует отметить выдающуюся работу Министерства транспорта и Министерства промышленности и торговли, в первую очередь Минтранса и РЖД. В начале весны 2022 года был создан оперативный штаб, который успешно решал возникающие вопросы. Мы осуществили переориентацию всей логистики с Запада на Восток как по поставкам, так и по вывозу товаров. Благодаря этим усилиям удалось избежать катастрофического коллапса. Оперативные задачи решались в сжатые сроки, и в кратчайшие сроки была сформирована функционирующая и достаточно эффективная система. Без нее наше текущее положение было бы значительно хуже. Это является огромным достижением, за которое выражается глубокая признательность.
Что касается ценообразования, то, к сожалению, мы часто сталкиваемся с тем, что государство одновременно увеличивает нагрузку на бизнес с двух сторон: через налогообложение и через повышение тарифов на услуги государственных монополий, таких как энергетика и транспорт. Это также касается стоимости использования государственных ресурсов, например, лесных ресурсов.
Мы сейчас анализируем уже произошедшие изменения, а в ближайшее время ожидается принятие нового пакета законов, который значительно увеличит стоимость использования лесных ресурсов. Это напрямую повлияет на цену аренды лесных участков и заготовки леса, то есть сырья – круглого леса.
Мы ожидаем существенное подорожание, которое, возможно, будет компенсироваться в конечной стоимости продукции. Однако существуют пределы, критические значения, которые мы, к сожалению, можем превысить. В этом случае произойдет резкий скачок цен практически на всю продукцию лесопромышленного комплекса: от бумаги и гигиенических товаров до мебели.
К сожалению, такая ситуация уже знакома. Это не значит, что она простая или что она может продолжаться бесконечно. Поэтому мы оцениваем перспективы с осторожным пессимизмом. Не стоит строить иллюзии и заниматься излишним оптимизмом.
Ранее вы озвучивали прогнозы на 2025 год, предвидя замедление темпов роста по сравнению с впечатляющими показателями 2021–2023 годов. Вы ожидали, что рост будет измеряться всего несколькими процентами. Как сейчас, в условиях меняющейся экономической ситуации, вы оцениваете точность этих прогнозов? Видим ли мы подтверждение этих ожиданий, или мебельная отрасль демонстрирует более оптимистичные результаты?
Мы, как отраслевая ассоциация, должны учитывать эту необходимость, и в начале года наша организация, как отраслевой эксперт, представила прогноз по мебельному производству. Мы ожидали рост выручки в рублях примерно на 5%. Что касается объёмов производства в штуках, то наш оптимистичный прогноз на 2024 год предполагает сохранение текущего уровня, с возможным снижением до 2%. Первоначальный план пришлось оперативно пересмотреть. Уже через несколько месяцев мы ожидали снижения объёмов производства в натуральном выражении на 6%. К сожалению, эта цифра была достигнута уже в первом полугодии, и по его итогам мы скорректировали прогноз до падения в 8% в натуральном выражении.
В августе Федеральное агентство статистики (Росстат) изменило методику подсчёта данных по мебельной отрасли. В результате по итогам первых шести месяцев года было зафиксировано падение на 6,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако после пересмотра данных по новым категориям за семь месяцев показатель составил 0%. Можно сказать, Росстат таким образом поддерживает оптимизм. Тем не менее, если вернуться к прежним, сопоставимым категориям, то реальное падение по итогам восьми месяцев уже приближается к 8%.
Да, наблюдается спад, что подтверждается данными опросов предприятий. Большинство компаний испытывают реальное замедление, у некоторых падение достигает двузначных величин, превышая 20%. Это частично компенсируется вынужденным повышением цен, примерно на уровне инфляции, до 15%. Поэтому некоторые предприятия даже остаются в плюсе в рублях, что даёт основания для оптимизма.
В предыдущие годы, включая 2022-2024 годы (до октября), наблюдался рост, иногда даже резкий. Замедление роста или даже некоторое снижение было ожидаемым, учитывая любые макроэкономические и геополитические факторы. При негативных факторах мы, честно говоря, этого опасались, думали, что это произойдёт в конце 2022 года. Однако в 2022-2023 годах рост продолжался, и только в ноябре-декабре 2024 года мы увидели отрицательную динамику, но не в разы и не на большой процент, а на уровне долей процента. Фактически, мы оставались на одном уровне.
Сейчас эксперты финансового и экономического рынка часто говорят о переохлаждении или перегреве экономики, о влиянии ключевой ставки. Для внутреннего рынка ключевым фактором является высокая стоимость потребительских кредитов, которая напрямую зависит от ставки ЦБ. Я часто отвечаю экспертам, что мы, как и рынок жилья, привязаны к ставке ЦБ и высоким процентам по кредитам.
Например, покупка кухни или дорогой мебели, включая матрасы, часто осуществляется в кредит. Одно дело, когда кредиты стоят 10-15%, и совсем другое, когда процент достигает 30%. В такой ситуации люди не будут переплачивать.
Несмотря на текущие трудности, я призываю мебельщиков сохранять оптимизм. Верю, что ситуация может измениться к лучшему в долгосрочной перспективе. Мебель всегда будет востребована. Это товар повседневного спроса, и люди найдут способы приспособиться, например, покупая более доступную мебель или без использования кредитов. Это, в свою очередь, означает, что важны объёмы производства и оценка в натуральных показателях.
Хотя текущая ключевая ставка не является поводом для оптимизма, давайте подождём и посмотрим, оправдаются ли прогнозы по её снижению. Будем надеяться на лучшее.
Активно обсуждался вопрос о государственном финансировании малого и среднего бизнеса, импортозамещении и финансировании проектов через Фонд развития промышленности (ФРП). Вопросы кредитования перед мебельщиками стояли особенно остро. Решался вопрос поддержки системообразующих предприятий, а также тех, кто не относится ни к МСП, ни к системообразующим, а находится где-то посередине. Какие направления поддержки будут предприняты для мебельной и деревоперерабатывающей отрасли в ближайшей перспективе?
На общем уровне маловероятно, что поддержка будет специально ориентирована на мебельную отрасль. Следует отметить, что наши положительные результаты иногда могут быть восприняты как основание для отказа в дополнительной помощи, поскольку государство может считать, что при достигнутых показателях такая поддержка не является необходимой. Данная позиция является обоснованной с точки зрения государственной политики. В период пандемии мебельная промышленность получила значительную поддержку, причём не универсальную, а для конкретных сегментов. К таким мерам относились, например, невозвратные кредиты, предназначенные для пополнения оборотных средств и выплаты заработной платы, которые были особенно актуальны для предприятий мебельного производства.
В то время как мебельная и вся непродовольственная розница столкнулась с трудностями, мебельное производство оказалось в другой ситуации. Во-первых, оно не было признано пострадавшей отраслью. Более того, по итогам 2020 года из всей промышленности только три отрасли продемонстрировали положительную динамику, и производство мебели было в их числе. За последние 15 лет мебельное производство, к удивлению многих, совершило впечатляющий рывок. Оно вышло на первое место в структуре производства деревообрабатывающей промышленности (ЛПК), поднявшись с нескольких процентов до 21% от общего объёма производства ЛПК. Это составляет около 4 триллионов рублей.
Хочу подчеркнуть, что наша область занимает почётное третье место в регионе по развитию промышленности. Если исключить металлургию и химию, то лесопромышленный комплекс (ЛПК) уступает только производству строительных материалов. В структуре ЛПК, включающем более десяти отраслей, лидирует мебельная промышленность.
В текущей ситуации сложно ожидать прорывных результатов, но уже большим достижением является доступ к займам от Фонда развития промышленности (ФРП) под очень низкий процент. Это позволяет нам, несмотря на трудности, модернизировать производство и планировать новые инвестиционные проекты.
Что касается ЛПК в целом, то исторически сложилось, что он ориентирован на экспорт, еще со времен Российской империи. Это связано с большим количеством сырья, которое невозможно полностью переработать и использовать внутри страны.
Для развития ЛПК необходима поддержка государства в вопросах логистики, субсидирования перевозок, снижения или отмены таможенных барьеров в других странах. Мы очень надеемся на помощь государства в этом направлении.
Лесные ресурсы являются основой экономики и имеют стратегическое значение. Поэтому главная задача – обеспечить лесопромышленный комплекс (ЛПК) необходимыми ресурсами, одновременно создавая максимальные конкурентные преимущества для российских компаний на мировых рынках. Дорожная карта к этой стратегии должна устранить текущие препятствия, в первую очередь – проблему отсутствия сбыта продукции, которая сегодня является основной для российского ЛПК. Каковы цели на 2026 год?
В последние годы мы предпочитаем ставить перед собой реалистичные цели, избегая излишнего оптимизма и показного патриотизма. Наша задача - удержать достигнутый уровень, а это, на мой взгляд, очень важно. Это касается всех курируемых нами отраслей, включая мебельную и плитную промышленность, за исключением фанерной. В фанерной отрасли необходимо стремиться к улучшению, потому что там есть от чего отталкиваться. Это уже констатация факта: процессы могут стать необратимыми. Нам нужно будет вложить определенные ресурсы. Ситуация кардинально изменилась. Фанера сейчас пользуется огромным спросом на мировом рынке, наблюдается устойчивый рост потребления. Это открывает перед нами отличные перспективы. Нам необходимо быть в тренде, использовать эти возможности. Крайне важно, чтобы мы получили поддержку в этом начинании.
Вы традиционно принимаете участие в выставке «Мебель&Деревообработка Урал». В текущем году АМДПР также выступает официальным партнёром в организации мероприятия, посвящённого ЛПК. Поскольку на выставке будут обсуждаться профильные вопросы, могли бы вы поделиться, стоит ли ожидать каких-то особенно значимых новостей?
13 октября в Екатеринбурге при поддержке Федерального агентства лесного хозяйства (Рослесхоз) проходит важное мероприятие, посвящённое биржевой торговле лесоматериалами.
Значительная часть российских лесов находится под контролем государства. Заготовки леса ведутся и на территории Уральского федерального округа. Мы все, от производителей предметов гигиены до мебели и стройматериалов, зависим от дерева.
Очень хорошо, что Рослесхоз обратил внимание на эту площадку. Мы планируем расширять тематику выставки и оказывать организаторам поддержку, как обычно.
Всем посетителям рекомендую воспользоваться возможностями, которые предоставляет мероприятие. В кризисные периоды количество участников может сокращаться, но именно поэтому экспозиция становится ещё интереснее и ценнее.
#отраслевыевыставки #выставкиМВК #мебель&деревообработкаурал