Май 2021 года. Москва.
Воздух был пропитан сиренью — сладкой, почти липкой, как детство, которое вот-вот закончится. Во дворе школы №47 на Садовом кольце собрались последние звонки: одиннадцатиклассники в костюмах и платьях, учителя с букетами и влажными глазами, родители с телефонами, готовыми заснять каждый миг «последнего».
Кирилл стоял в стороне от шумной толпы, прислонившись к старому фонтану, который уже лет десять не работал. В руках он держал чёрный галстук — тот самый, что мама утром с трясущимися пальцами завязывала ему на шее, шепча: «Ты вырос, сынок». Он поправил узел и вздохнул. Галстук душил. Как и всё сегодня: пафосные речи, фальшивые улыбки, обязательные фото с директором.
Но больше всего душила мысль о ней.
Он искал её глазами с самого утра. И вот — увидел.
Анастасия стояла под каштаном, в белом платье с тонкими бретельками и алой лентой в волосах — как в том фильме, что они смотрели в девятом классе на переменах, прячась в кабинете информатики. Она смеялась, запрокинув голову, а её подруга Катя щекотала её под рёбра. Смех Анастасии всегда был особенным — звонким, без оглядки, будто она не боится, что кто-то осудит. Кирилл завидовал этой смелости. Или, может, просто любил её за это.
Он не подходил. Не мог.
Потому что ровно месяц назад, когда она впервые за всю школьную жизнь пригласила его — **именно его** — на «Алые паруса», он сказал «нет».
— У меня вступительные в Бауманку, — пробормотал он тогда, глядя в пол. — Надо решать задачи. Ты же понимаешь…
Она кивнула. Улыбнулась. Сказала: «Конечно, понимаю». Но в её глазах мелькнуло что-то — обида? разочарование? — и с тех пор они почти не разговаривали.
А теперь — последний звонок. Последний шанс.
***
Он вспомнил, как всё начиналось.
В четвёртом классе Анастасия подошла к нему после урока математики и спросила:
— Ты почему один сидишь?
Он пожал плечами.
— Просто так.
— Ну, тогда садись со мной. У меня конфета есть.
С тех пор они часто сидели за одной партой — не потому что были «парой», а потому что им было удобно.Она объясняла ему литературу, он — физику. Она рисовала в его тетрадях смешных человечков, он писал ей шпаргалки по химии. В десятом классе они вместе готовили проект на городскую олимпиаду: «Энергоэффективность школьного здания». Он считал, она презентовала. Они заняли второе место. После награждения она обняла его — быстро, по-дружески, — но он почувствовал, как сердце заколотилось так, будто он только что решил задачу по квантовой механике без формул.
А потом пришёл выпускной год. И всё стало сложнее.
***
Зазвенел колокольчик — настоящий, медный, на длинной ленте. Первоклассница в бантах подпрыгивала, пытаясь дотянуться до него, а рядом, держа её за талию, стоял выпускник — Дима Соколов, капитан баскетбольной команды. Все зааплодировали. Звон разнёсся по двору, чистый и звонкий, как прощание.
Классный руководитель, Лариса Петровна, вышла вперёд:
— Дорогие мои! Сегодня вы — не просто ученики. Вы — будущее. Кто-то станет инженером, кто-то — экономистом, кто-то — может, президентом! Но помните: главное — не диплом, а **сердце**. Оно должно оставаться живым.
Кирилл посмотрел на Анастасию. Она смотрела в землю. Видимо, тоже вспомнила их разговор.
После официальной части началась вакханалия: воздушные шары, конфетти, обнимашки, слёзы. Кто-то уже достал бутылку шампанского (нелегально, но все делали вид, что не замечают). Кирилл всё ещё стоял у фонтана, когда к нему подошёл Миша — его сосед по парте с пятого класса.
— Ты так и не поговорил с ней? — спросил Миша, кивнув в сторону Анастасии.
— О чём?
— Не прикидывайся. Ты же с ума по ней сходил все эти годы.
Кирилл промолчал. Он не «сходил с ума». Он просто… знал, что она — другая. Что с ней можно молчать часами и не быть одиноким. Что она однажды поделилась с ним своим пирожком, когда он забыл ланч. Что она защищала его от троллей в «ВКонтакте», когда те писали, что «технари — не люди».
— У неё, наверное, уже кто-то есть, — буркнул он.
— В Плехановку поступает. На международный менеджмент. Там, говорят, одни красавчики в пиджаках с часами за полмиллиона.
Кирилл сжал кулаки. Он поступал в Бауманку — на факультет робототехники и комплексной автоматизации. Там не носят часы. Там носят очки и мечтают о Марсе.
— Может, и к лучшему, — сказал он, но голос предал его — дрогнул.
В этот момент Анастасия подняла глаза. Их взгляды встретились через весь двор. На секунду мир замер. Сирень, шум, музыка — всё исчезло. Были только они. Два человека, которые знали друг друга с детства, но так и не решились сказать главное.
Она чуть улыбнулась. Грустно. Прощально.
Потом отвернулась и пошла к подругам.
Кирилл не двинулся с места.
***
Через час начался неофициальный ужин в кафе на Тверской. Родители ушли, остались только выпускники. Столы сдвинули, играли «Крокодила», кто-то уже пел под гитару. Кирилл сидел в углу, листая сборник задач по теоретической механике — привычка, от которой не мог избавиться даже в такой день.
Анастасия подошла сама.
— Ты всё ещё учишься? — спросила она, ставя перед ним бокал лимонада с мятой.
— Просто… отвлекаюсь, — ответил он, захлопывая книгу.
Она села напротив. Вблизи он увидел, что у неё под глазами лёгкие тени — видимо, тоже нервничала из-за экзаменов. Или из-за чего-то другого.
— Ты в Бауманку подался? — спросила она.
— Да. РК-6. Робототехника.
— А я — в Плехановку. Международный бизнес.
— Звучит… гламурно.
Она усмехнулась.
— А у тебя — как из «Интерстеллара».
Они помолчали. За окном закат окрасил небо в розово-золотой оттенок.
— Кирилл… — начала она тихо. — Если бы ты тогда сказал «да»… мы бы пошли вместе?
Он посмотрел на неё. В её глазах — не упрёк, а **вопрос**. И, может быть, надежда.
— Да, — сказал он. — Пошёл бы. Обязательно.
Она кивнула. Потом встала.
— Тогда… удачи тебе. В Бауманке. В жизни.
— Тебе тоже, Настя.
Она ушла, не обернувшись.
А он так и не сказал: *«Я люблю тебя»*.
***
Ночью, лёжа в своей комнате с открытым окном, Кирилл смотрел на звёзды и думал:
*«Может, второй шанс бывает только в фильмах?»*
Он не знал тогда, что **судьба уже готовит им встречу** — через два года, в дождливый вечер на станции «Китай-город», когда он будет с чертежами под мышкой, а она — с раскрытым зонтом и взглядом, полным узнавания.
Он не знал, что это не конец.
Это — только начало второго шанса.