Когда выбор уже не твой, потому что все давно решено судьбой, остается только согласиться с предрешенным и прыгнуть, зная, что ниже ничего нет.
*21 декабря 2014 года, 14:30*
Анна сидела в коридоре морга и смотрела на свои руки. Они все еще дрожали — спустя четыре часа после того, как она нашла тело Романа.
Полиция, врачи, следователи — все прошло как в тумане. Вопросы, протоколы, формальности. Самоубийство было очевидным, следов насилия нет, предсмертная записка написана рукой покойного.
"Дело закрыто", — сказал следователь, убирая документы.
Но для Анны ничего не закрылось. Наоборот — открылся какой-то новый, страшный мир, где она осталась совершенно одна со своими знаниями.
— Анна Игоревна?
Она подняла голову. Перед ней стоял пожилой мужчина в дорогом пальто.
— Я Владимир Соколов, отец Романа.
Анна встала. Она знала о существовании отца, но Роман никогда его не упоминал.
— Соболезную, — сказала она.
— Взаимно. Насколько я понимаю, вы были рядом с ним в последние месяцы.
— Да.
— Можем поговорить? Есть вопросы по похоронам.
Они сели в кафе напротив морга. Владимир Соколов заказал кофе, но не притронулся к нему.
— Я не был хорошим отцом, — сказал он без предисловий. — Бросил семью, когда Роме было десять. Думал, что успею все исправить потом.
Анна молчала.
— А теперь "потом" не наступит никогда.
— Он иногда о вас вспоминал, — соврала Анна.
— Что говорил?
— Что вы научили его играть на гитаре.
— Это правда. Единственное хорошее, что я для него сделал.
Владимир достал из кармана конверт:
— Здесь деньги на похороны. И еще кое-что.
— Что?
— Завещание. Роман составил его два месяца назад, когда у него начались проблемы с налоговой.
Анна взяла документ. Краткий текст гласил, что все свое имущество — включая авторские права на песни — Роман Соколов завещает Анне Игоревне Кормиловой.
— Но я не родственница...
— Он написал обоснование. Цитирую: "Единственный человек, который верил в меня до конца".
Анна почувствовала, как к горлу подступает ком:
— Я не смогла его спасти.
— Никто не смог бы. Я изучал его медицинские записи. Тяжелая депрессия, которая длилась месяцами. Рано или поздно это должно было случиться.
— Но если бы я была рядом той ночью...
— Он бы выбрал другую ночь. Анна Игоревна, вы не виноваты. Вы — единственный человек, который дал ему дополнительные месяцы жизни.
После разговора с отцом Анна поехала к себе домой. Впервые за полгода она оказалась в своей собственной квартире.
Все было так, как она оставила — книги, фотографии, ее прежняя жизнь, которая казалась теперь чужой.
Она села за компьютер и открыла новости. Смерть Романа Соколова уже стала главной темой всех развлекательных сайтов.
"Трагический финал карьеры", "Звезда не справилась с жизненными трудностями", "Любовная драма довела певца до самоубийства".
В комментариях люди писали разное. Одни сочувствовали, другие осуждали, третьи философствовали о цене славы.
"Слабак", — писал кто-то.
"Жалко талант", — отвечал другой.
"Сам виноват в своих проблемах", — добавлял третий.
Анна закрыла сайт. Эти люди не знали настоящего Романа. Не знали, каким он был добрым, ранимым, искренним. Для них он был просто картинкой из глянцевых журналов.
Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Анна Игоревна? Говорит Марина Ковалева, журналист "Комсомольской правды". Хотела задать несколько вопросов о Романе Соколове.
— Не хочу давать интервью.
— Но вы были ближе всех к нему в последние месяцы...
— Именно поэтому и не хочу.
— Люди хотят знать правду.
— Люди хотят знать сплетни. Это разные вещи.
Анна отключилась. За следующий час позвонили еще пять журналистов. Она перестала отвечать на звонки.
Вечером пришла Лена, ее давняя подруга:
— Аня, я узнала о Романе. Как ты?
— Нормально.
— Не ври. Ты же в него была влюблена.
Анна посмотрела на подругу. Лена знала ее много лет, видела насквозь.
— Была, — призналась она.
— И он знал?
— Нет.
— Почему не сказала?
— А зачем? Он любил другую.
— Глупость. Надо было попробовать.
— Лена, он покончил с собой из-за этой другой. Какой смысл был признаваться?
— Смысл в том, что, может быть, твоя любовь дала бы ему силы жить.
Анна задумалась. А действительно — что было бы, если бы она сказала Роману о своих чувствах? Изменилось бы что-нибудь?
Скорее всего, нет. Сердце не переключается по команде. Но кто знает...
— Поздно об этом думать, — сказала Анна.
— А ты что теперь будешь делать?
— Не знаю. Еще не решила.
— Может, вернешься к прежней работе?
— Не думаю.
— Почему?
— Потому что я изменилась. Полгода рядом с Романом изменили меня.
— В каком смысле?
Анна попыталась сформулировать:
— Я поняла, что большинство людей живут неправильно. Занимаются не тем, о чем мечтают. Любят не тех, кого хотят. Боятся быть собой.
— Роман был собой?
— В конце — да. И это его убило.
— А что бы ты сделала на его месте?
— Боролась бы до конца.
— А если бы понимала, что борьба бесполезна?
Анна долго молчала:
— Наверное, искала бы другой смысл жизни.
— Какой?
— Помощь другим людям. Творчество ради творчества, а не ради успеха. Любовь, которая не требует взаимности.
— Красиво звучит.
— Романтично. Но, может быть, это лучше, чем цинично.
Лена ушла поздно ночью. Анна осталась одна со своими мыслями.
На столе лежали документы о наследстве. Авторские права на все песни Романа Соколова теперь принадлежали ей. Это были миллионы рублей — от продаж, радиоротации, концертных исполнений.
Деньги, которые не могли вернуть ему жизнь.
Анна взяла гитару Романа — единственную вещь, которую забрала из его квартиры. Попробовала сыграть "Возвращение домой".
Пальцы помнили аккорды. Голос дрожал, но мелодия звучала.
"Дорога домой далека,
Но я найду ее в ночи.
Пусть гаснут звезды в облаках,
Пусть ветер треплет мне плечи..."
Анна плакала, играя песню мертвого человека. Плакала от того, что не смогла его спасти. От того, что любила, но не сказала об этом. От того, что время нельзя повернуть назад.
Хотя... можно ли?
Внезапная мысль пронзила ее, как молния. А что, если попробовать еще раз?
Что, если вернуться еще дальше в прошлое? К самому началу? К тому моменту, когда Роман еще не встретил Елену Карину?
Что, если предотвратить саму встречу?
Анна отложила гитару. Идея казалась безумной, но... а вдруг?
Она достала из ящика стола странный металлический диск — тот самый, что нашла полгода назад в квартире Романа. Тот, что каким-то образом отправил ее в прошлое.
Устройство выглядело так же — серебристое, с непонятными символами. Оно слегка вибрировало в руках, как будто было живым.
— Если ты действительно машина времени, — прошептала Анна, — дай мне еще один шанс. Отправь меня к началу истории.
Диск засветился тем же голубоватым светом.
Анна почувствовала головокружение. Комната начала размываться по краям...
Последнее, что она подумала перед исчезновением: "Главное — не дать им встретиться. Если Роман не встретит Елену, он не полюбит ее. А значит, не будет страдать."
План казался простым.
Но Анна еще не знала, что вмешательство в судьбу иногда приводит к последствиям, которых никто не может предсказать.