Мурашки

…Боец, которому мне нужно помыть голову и хоть какую-то часть тела, - очень сильно обожжен. Ожоги - повсеместно ниже поясницы. Выше поясницы - частью ожоги, а частью - следы от забранной для пересадки кожи. Словом, сплошная боль. 

Боец ну очень долго не мылся простой водой. Так, голову только. А тело - что-то где-то обтирали салфетками, но вода этого израненного тела не касалась уже давно…

Боец лежит на животе, уткнувшись в тазик для мытья головы носом и плотно обхватив его руками. Голову мы осиливаем довольно быстро, а вот с телом всё несколько сложнее, потому как вообще непонятно, где можно прикасаться к бойцу, а где этого лучше не делать. 

Я аккуратно, без всякого мыла, протираю бойца смоченными в чуть теплой воде неткаными тряпочками. Стараюсь ничего не задеть и в то же время ничего не пропустить. Такая вот задача, не из простых. 

И вдруг…

Вдруг у бойца по своему телу начинают появляться мурашки. Он сам, этот боец, сначала даже немного пугается своих мурашек. 

-Господи, я даже забыл, как это бывает, - говорит он то ли смущенно, то ли удивленно. - Я уже так привык к боли. А тут - мурашки…

-Ну это же хорошо, что мурашки, - отвечаю я. - Мурашки - это не про боль, это про жизнь. И слава Богу. 

Мытьё окончено. Я собираю свои ковшики-тазики, а боец отдыхает после процедуры. 

-Вы уж меня простите, что я так, - говорит он, показывая на нижнюю часть своего тела, полуприкрытую простыней. - В неглиже…

Его неглиже обожжено основательно, поэтому я даже теряюсь, как ему ответить и за что его вообще прощать. Всё, что я могу, - это как-то неловко улыбнуться и сказать что-то дежурное вроде «ну что вы, о чем речь».

Я иду дальше, а боец остается отдыхать. Боли ему предстоит вытерпеть еще очень много. Но мурашки - это действительно хорошо. И это действительно про жизнь. Про ту жизнь, которая прорастает прямо на обожженной коже. И которая воистину сильнее самой смерти.