Коллеги, пациенты и просто любители вечерних размышлений! С вами профессор Азат Асадуллин. У нас воскресенье, а значит, время нашей послеобеденной рубрики «Воскресная читальня с профессором психиатром». Сегодня у нас на виртуальной кушетке — книга, которую немножечко стыдно рекомендовать в приличном обществе, но невозможно не анализировать в кабинете психиатра «Макулатура» Чарльза Буковского.
Прежде чем погрузиться в этот алкогольный омут, скажу два слова о самом авторе. Генрих Буковски — это не просто писатель, а диагноз. Диагноз эпохи, диагноз общества, диагноз человеческой души, которая предпочла тонуть в виски, а не плавать в лицемерных водах социальных условностей. Его часто называют голосом улиц, бардом алкоголизма и поэтом грязи. И это всё правда. Но для меня, как для психиатра, Буковски — это, прежде всего, блестящий летописец саморазрушения, который с пугающей точностью описал анатомию падения, не пытаясь его ни приукрасить, ни осудить. Он просто смотрел в бездну, а бездна, как выяснилось, смотрела в него и делала пометки в блокноте.
Итак, «Макулатура». О, это не просто роман. Это клинический случай, растянутый на двести с лишним страниц. Это дневник деградации, написанный с таким изяществом и горькой иронией, что хочется плакать и смеяться одновременно. Главный герой, альтер эго самого Буковски, — стареющий, спивающийся человек, который медленно, но верно разлагается заживо.
«Макулатура» — это последний роман Чарльза Буковски, в котором циничный частный детектив Ники Билейн получает заказ от самой Леди Смерть расследовать, восстал ли из мертвых писатель Луи-Фердинанд Селин. В ходе сюжета он сталкивается с множеством абсурдных и фантастических ситуаций, выполняя и другие странные поручения. Роман является постмодернистской данью жанру нуар и завершается сюрреалистичной, но логичной для Буковски смертью главного героя
С первой же страницы нас встречает не герой, а симптом. Ник Билайн — это ходячий комок неврозов, депрессии и алкогольной зависимости. Он ненавидит людей, презирает общество, корит себя за собственную слабость и при этом не может прожить и часа без стакана. И вот что удивительно: читая это, ты не испытываешь отвращения. Ты испытываешь странное чувство узнавания. Потому что протагонист — это гиперболизированная, доведенная до абсурда тень того, что сидит в каждом из нас: усталость от необходимости быть «нормальным», от вечной погони за успехом, от фальшивых улыбок и пустых разговоров.
Как психиатр, я не могу не восхититься точностью, с которой Буковски описывает механизмы психологической защиты. Билейн — мастер проекции и рационализации. Весь мир виноват в его несчастьях. Литературные критики — бездарности, организаторы чтений — жулики, женщины — истерички или вампирши. Он превращает свое падение в осознанный эстетический выбор, в форму протеста. Это классическая картина оправдания зависимости. Сначала ты пьешь, потому что мир ужасен. Потом мир становится ужасен, потому что ты пьешь. Замкнутый круг, описанный с поэтической гениальностью.
Алкоголь в «Макулатуре» — это не просто напиток. Это главный персонаж, любовник, терапевт и палач одновременно. Билейн общается с бутылкой так, как другие общаются с близкими друзьями. Она его успокаивает, придает смелости, помогает переносить одиночество и отгоняет призраков прошлого. Это чистейшей воды химическая зависимость, но и здесь Буковски находит романтику. Он описывает алкоголизм не как болезнь, а как роман с смертью, медленное, осознанное самоубийство, растянутое во времени и приправленное плохими стихами и случайными связями.
И вот мы подходим к главному парадоксу, над которым я бьюсь как профессионал. Как человек, сознательно идущий ко дну, вызывающий у окружающих отвращение и жалость, может быть настолько притягательным? Почему мы, читатели, не захлопываем книгу на десятой странице с возмущением, а следим за его злоключениями с болезненным, почти вуайеристским интересом?
Ответ, на мой взгляд, кроется в честности. Абсолютной, тотальной, шокирующей честности Буковски-Чинаски-Билейна. В мире, где все носят маски, он является перед нами, ну прямо совсем без кожи. Его отвращение к себе, его страх, его слабость — все это обнажено. И в этой обнаженности есть странная красота. Это красота разбитого вдребезги витража, который уже не пропускает свет, но осколки его все еще ядовито сверкают на солнце.
Как врач, я вижу в протагонисте классический случай коморбидности — сочетания нескольких расстройств. Здесь и тяжелая депрессия («Иногда просыпаешься и просто лежишь, не в силах пошевелиться, пока не выпьешь»), и социопатия, и тревожное расстройство, и, конечно, алкоголизм в самой запущенной стадии. Но Буковски не дает нам возможности поставить диагноз и выписать рецепт. Он не оставляет места для жалости или морализаторства. Его герой — не пациент, он — сам себе врач, и его метод лечения — самоуничтожение.
Отдельного разговора заслуживают женщины в «Макулатуре». Они приходят и уходят, как тени. Одни пытаются его спасти, другие — использовать, третьи — просто согреться рядом на одну ночь. Но главный герой неспособен на близость. Для него женщины — это временное обезболивающее, способ забыться, развлечься или подтвердить свое еще не окончательное падение. Он относится к ним с одинаковой смесью цинизма и отчаяния. Это трагедия одиночества, которое не может исцелиться даже в объятиях другого человека.
Ирония Буковски — это его главное оружие. Он описывает самые унизительные и отвратительные моменты с таким язвительным сарказмом, что читатель не успевает погрузиться в ужас, как уже смеется. Смеется над тем, как герой мочится в раковину отеля, над тем, как его тошнит в дорогом лимузине, над тем, как он засыпает во время собственного выступления. Это смех сквозь слезы, защитная реакция психики на невыносимую правду.
Что же может извлечь из этой мрачной, но блестящей книги обычный читатель, а уж тем более — мой коллега-психиатр?
Для обывателя «Макулатура» — это предупреждение. Жестокий, но честный взгляд на то, куда может завести путь тотального отрицания и бегства от себя. Это история о том, что даже самый талантливый человек может стать заложником своих демонов, если вовремя не попросить о помощи.
Для психиатра же это бесценный клинический материал. Это возможность увидеть мир глазами пациента, который уже перестал бороться. Услышать его внутренний монолог, полный ненависти, боли и отчаяния. Буковски не оставляет нам, врачам, иллюзий. Он показывает, что не каждого пациента можно спасти. Что иногда человек настолько сживается со своей болезнью, что она становится его единственной идентичностью. И тогда любая попытка лечения воспринимается как покушение на его личность.
Но, и в этом главная магия Буковски, даже на самом дне, в самой гуще отвращения и безнадеги живет что-то человеческое. Какая-то искра. Может быть, это его творчество. Те самые стихи, которые он пишет между рюмками. Или его странное, искаженное чувство юмора. Или мгновения редкой, почти детской ясности, когда он смотрит на мир не через призму алкогольного тумана, а прямо, горько и трезво.
В этом, наверное, и есть главный романтический посыл «Макулатуры». Романтика не в розах и поцелуях, а в упрямом, бессмысленном, но таком человеческом желании сохранить себя даже в состоянии полного распада. В способности идти ко дну, но при этом продолжать писать. Писать о своем падении, о своей грязи, о своей боли. И делать это с такой силой и талантом, что твое падение превращается в искусство.
«Макулатура» — это не руководство к действию. Это крик души, которую давно перестали слушать. Это история о том, как можно ненавидеть жизнь и одновременно цепляться за нее с животной силой. Ник Белейн не хочет умирать, он хочет исчезнуть, раствориться в алкоголе и забвении, но его творческое начало, его «я» писателя не позволяет ему сделать это до конца.
Так стоит ли читать эту книгу? Безусловно. Но будьте готовы к тому, что после нее вы посмотрите на свою жизнь, на свои слабости и на бутылку виски на полке немного иными глазами. Она не даст ответов, но заставит задать себе очень неудобные вопросы.
А мне, как психиатру, остается лишь развести руками и признать: да, случаи бывают разные. И иногда самый безнадежный пациент оставляет после себя не историю болезни, а литературный шедевр, который будет бередить души еще не одному поколению. Лечить таких — занятие неблагодарное. Их удел — быть симптомом и диагнозом целой цивилизации. Цивилизации, которая одним конвейером производит успех и счастье, а другим — тотальное одиночество и отчаяние.
Что ж, дорогие мои книголюбы и случайные гости этой рубрики, наша воскресная читальня закрывается. Надеюсь, вам не слишком испортил настроение этот старый, вечно пьяный циник Буковски-Чинаски. Но если испортил — не беда. Как говаривал сам Буковски: «Иногда нужно просто напиться, чтобы люди не казались такими уж отвратительными». Шучу, конечно! Как профессионал, я настоятельно рекомендую в случае душевного беспокойства записаться на прием к специалисту, а не в ближайший бар.
С вами был профессор Азат Асадуллин. Не забывайте иногда проветривать не только комнаты, но и свои мозги. А то они у нас иногда закисают от слишком правильных мыслей. До следующего воскресенья, и помните: даже у самой толстой книги, как и у самой запутанной психики, всегда есть последняя страница. Главное — иметь смелость ее перелистнуть.