Вчера к нам приезжало телевидение. Ради этого события часть прихожан бросили свои насущные дела и пришли в церковь. Журналистика — явно дело не простое; единственное, на что мы согласились добровольно, — это продемонстрировать, как именно мы пьём чай после службы.
— Пейте чай и разговаривайте как обычно, звук мы не записываем, говорите о чём угодно, — сказала ведущая, не веря своему счастью, что мы в этот раз не сопротивляемся.
За окнами, несмотря на начало дня, всё стемнело, и точно к нашему чаепитию зарядил ливень.
С одной стороны, хорошо, будет уютнее пить чай, — подумал я про себя, — с другой же, если дороги размоет, утром я не смогу на своей машине по грунтовке добраться до дальнего прихода, потому как тут же увязну в первой же луже — придётся кого-то просить меня везти.
Пока я размышлял, на столе всё было уже готово. Мы помолились и расселись по своим местам. Оператор включил камеру и приступил к съёмке.
— Приехал в магазин, — заговорил Сергей Данилович, поднимая свою большую кружку чая, — а на этом… — он указал свободной рукой на свой протез, — шлёпка нет… Уж думал, где я его мог потерять, не выходил же я так из дома. Благо, мужик какой-то прохожий указал под переднее колесо: оказывается, когда я вылазил, «туфля» каким-то образом под машину спряталась. — После он, довольный своим рассказом, передал взглядом слово сидящему напротив старосте.
— Я вон как-то отца Александра подвозил, — послушно продолжил Павел Петрович, — ныне покойного… — на этих словах он кивнул в мою сторону, потому как отец Александр к концу жизни подвизался на моём прошлом приходе в Казанском храме, — Попросил он меня от Кремля до дома его отвезти, я забрал старчика у главных ворот и привёз домой. Вылез он, значит, из машины, смотрит, а одной туфли и нет… Видать, слетела с ноги, пока батюшка в машину залазил. Поехали обратно, а его потеряшка так и валяется перед въездом в Пречистенские ворота, — хорошо, успели подобрать, и никто не выбросил. — На этой фразе и староста, отстрелявшись, принялся за свой чай.
— Это всё ерунда, — вступила раба Божия Анна, — когда я на скорой работала, был куда интереснее случай. — Она сделала глоток из дымящейся кружки и продолжила — Собрались мы на вызов. Врач мне, значит, в кабинете говорит: «Ты молодая, садись вперёд, а я назад в машину сяду, мне впереди слишком высоко». — «Хорошо, — говорю, — какая мне разница». Спустилась раньше него, села впереди, как он и просил, и, чтоб просто не ждать, решила карточку заполнить пока. Слышу — дверь хлопнула, значит, пришёл, думаю. Ну я и скомандовала водителю, чтоб ехал. А как на вызов прибыли — врача-то и нет, потеряли его где-то. — Завершив фразу, она сделала паузу, откусывая от куска пирога с вишней, но, увидев наши испуганные глаза, быстро прожевала и добавила — Не переживайте, нашли его потом, всё обошлось, он даже не обиделся.
Тут мы всей чайной компанией как очнулись, неожиданно осознав, что съёмка уже не идёт и мы потеряли телевидение! Оказывается, оператор закончил работу и смиренно ушёл. Обрели мы их за пределами трапезной, в уголочке храма, на лавочке. Конечно же, мы гостей не бросили и, пригласив за стол, напоили чаем. Дождь за окном в это время всё набирал и набирал обороты, поэтому пить чай с вишнёвым пирогом было очень уютно, однако я решил, что никого просить утром не буду — сам потихоньку поеду… и людей беспокоить не надо, и искать потом не придётся.