У меня две дочери. Лизе уже 20 лет, она учится и живет в другом городе. Анюте — 10 лет, и на правах младшей она пользуется всеми плюсами всеобъемлющей родительской любви. И вот когда случаются перекосы в одну или в другую сторону, возникают, мягко скажем, недопонимания.
Весной в своем телеграм-канале я бодро рассказывала, какая я добрая, демократичная мать, и могу разрешить младшей дочери пригласить одну, две и даже три подружки в гости и оставить на ночь. Более того, я настолько эмпатична, что могу поиграть с девочками в жмурки — им это так нравится.
Со временем девочки настолько привыкли к вседозволенности, что отказались приходить на ночёвку — потому что уже скучно. Помню, как расстроилась дочь. Да и я тоже: я так хотела, чтобы они дружили и наслаждались беззаботным детством.
Это был первый звоночек.
Второй звоночек
Всё свелось к тому, что они стали игнорировать дочь или играть с ней с неохотой. Дочь замкнулась и прекратила с ними общение, дабы не травмировать себя. Но спустя время они снова пересеклись, и на радостях Анюта пригласила их в гости. Более того, две остались у нас с ночевой.
Но какой же ужасной была ночь!
- Долго решали, кто и где будет спать.
В детской — две кровати: одна выше ярусом, но не над первой, а наискосок. Но девочки на втором этаже спать не возжелали, боролись за место на… полу, на матрасе. Что это, если не блажь от переизбытка благ?
- В полпервого одна из девочек расплакалась и захотела домой.
Первая мысль в моей голове: *что подумает её мама?* Как её вести домой — все же спят. При этом девочка у нас ночевала до этого, и не младенец уже — почти 10 лет. В итоге я позвала всех на кухню, напоила кого молоком, кого чаем. Поговорили, пошутили — все успокоились.
- Потом начались долгие хождения по квартире.
То в туалет, то попить — и каждый раз гурьбой, с громким хихиканьем. Мы с мужем держались как могли, но уже тогда я поняла, что совершила оплошность.
- Решили, что спать будут все вместе — не в детской, а в зале, на диване.
Я, стиснув зубы и сдерживая гнев мужа, пошла помогать им обустраиваться, кляня своё вечное «можно» на чём свет стоит.
- Ночь провели без сна.
Разговоры я слышала и в полвторого, и в четыре утра. Сделала замечание — не очень помогло.
Утро было не лучше
На предложение позавтракать, чем бог послал, девочки воротили нос: не любят ни омлет, ни творог, ни блины. В итоге папа одной из девочек заказал доставку завтрака — бургеры и прочее.
Ушли девочки, не попрощавшись. Хочется верить, что они поняли, что перегнули палку. С дочерью, конечно, мы провели серьёзную беседу. Но, по её словам, не она была зачинщиком всех ночных приключений. Мы и верим: ей-то с нами жить!
Вот тогда я поняла, что быть «хорошей мамой» в таком ключе и с такими границами (а точнее — без них) имеет не лучшие последствия. Об этом я написала пост в телеграм-канале.
Дочь, кстати, с тех пор снова отдалилась от тех девочек. Я же сделала выводы и больше не настаивала на ночёвках у нас дома.
Я дала дочери второй шанс
Лишь в конце лета Анюта стала снова общаться с теми девочками, но не так самозабвенно. О ночёвках и речи не шло.
На этой неделе начались каникулы, и Анюта пригласила подружку с танцев в гости. Лена (имя изменено) живёт дальше от нашего дома. Летом бывала у нас, но недолго. Тогда я поняла, что девочка скромная, немного зажатая. Как вы уже поняли, мне есть с кем сравнивать.
В итоге Лена осталась у нас с ночевой — всё прошло в целом неплохо, не считая будильника в пять утра, который проорал на телефоне нашей юной гостьи. Муж будильник выключил, в то время как девочки даже не шелохнулись. Утром Лена не смогла объяснить, почему он сработал.
В тот же день вечером мы с мужем собирались к друзьям. Чтобы Анюта не грустила одна, я договорилась с мамой Лены (она тоже была не против), чтобы та приехала ближе к вечеру и осталась у нас с ночевой.
Но на прогулке Анюта с Леной встретили одну из тех девочек, что учинили ужасную летнюю ночь. В итоге Алла (имя изменено) тоже оказалась у нас дома с ночевой. Три девочки — но состав немного другой.
Когда дочь спрашивала разрешение позвать Аллу, я поставила условия:
- лечь спать до 23:00;
- не шуметь ночью;
- вести себя прилично.
Мы с мужем вернулись около десяти вечера. Девочки смотрели турецкий сериал и обещали лечь вовремя. Но ближе к 23:00 разыгрались, мы слышали из спальни их громкий смех. Вызвали дочь, сделали замечание. Девочки успокоились и больше не беспокоили нас ночью.
Но наступило утро
Я заметила, что Лена чем-то удручена. Будто Анюта с Аллой её обидели.
Я до последнего не хотела вмешиваться. Читала, как родители влезают в дела детей — доходит до скандалов, судов и даже реальных сроков (это когда папы идут разбираться с обидчиками своих чад и применяют силу).
И тут дочь выпалила:
— Мам, а ночью Алла разбудила Лену и сказала: «Проснись, Лёлик!»
— И что, разбудили?
— Да, но она потом сразу уснула.
— А ей понравилось, что её так назвали?
Ответа я не получила — дочь убежала к гостьям.
Позже девочки сходили в магазин, купили то, что хотели на завтрак. Кстати, Лена съела омлет! (Бывают ещё дети, которые его едят!) Поели. Алла ушла домой, Анюта — в комнату, а Лена допивала чай на кухне.
И тогда я у неё спросила:
— Тебя чем-то обидели?
— Они назвали меня ночью Лёлик…
— Тебе это не понравилось?
— Нет.
— Ты им об этом сказала?
— Да, но утром они продолжили.
Я тут же позвала дочь. Та заверила, что зачинщиком была Алла, которая уже ушла. Лена подтвердила.
И вот здесь я заметалась
Я очень хотела, чтобы обе девочки извинились перед Леной. Но с другой стороны понимала, что дети должны учиться сами разрешать конфликты, учиться постоять за себя. Однако я видела, что Лена ещё не готова к этому. Тем более она — на чужой территории, в меньшинстве, одна против двух.
Я не удержалась, взяла телефон дочери и набрала номер Аллы, хотя муж давал знаки: «Может, не надо?»
Надо, решила я.
Когда Алла ответила, я сказала:
— Вы с Анютой называли Лену неприятным для неё прозвищем, хотя она сказала, что не надо. Я хотела бы, чтобы вы извинились перед ней. Ты на громкой связи.
— Я больше так не буду, извини меня, пожалуйста.
По голосу Аллы я поняла, что для неё такой поворот был неожиданным, но извинения звучали искренне.
Моя дочь извинялась сквозь слёзы — ей было обидно, что её обвинили в том, чего она не делала. Но она, я считаю, виновата в том, что не защитила и не поддержала Лену — свою гостью. Позволила Алле продолжать её обзывать.
Ведь с этого и начинается буллинг. Одни начинают, другой терпит, а остальные молчат.
Когда Лена уже стояла в дверях (муж собирался отвезти её домой), я сказала:
— Надеюсь, ты понимаешь, что так в жизни бывает. И нужно учиться постоять за себя. Да, сейчас мы, взрослые, вмешались — но для того, чтобы девочки получили жизненный урок. Чтобы научились слышать других.
Не знаю, поняла ли меня Лена, но она улыбнулась. И, кажется, уехала домой со спокойным сердцем — её защитили.
А дочери я ещё раз напомнила:
— Нужно относиться к другим так, как хотела бы, чтобы относились к тебе. И если ты хочешь кого-то назвать иначе — сначала спроси: «А можно я так буду тебя называть?» И если услышишь «да» — только тогда продолжай.
Дочь меня услышала и, надеюсь, намотала на ус.
Ох, как же много букв получилось… Так хотелось донести до вас, что быть плохой или хорошей матерью — это очень неоднозначно. Главное — оставаться верной себе, своим жизненным принципам и уважать людей.
А вы как считаете — нужно быть мамой построже или помягче? Стоило ли мне, взрослому, вмешиваться в ситуацию с микробуллингом? Очень интересно ваше мнение.
Подписывайтесь — впереди много интересных, душевных и полезных историй.