Осетия - страна суровых гор, седых легенд и гостеприимных людей. Но душа ее скрыта в глубоких ущельях, которые, словно гигантские коридоры, ведут в самое сердце Кавказа.
Каждое ущелье - история, застывшая в камне.
Кармадонское ущелье.
Проехав всего несколько километров от Владикавказа, мы попадаем в завораживающий и одновременно пугающий мир Кармадонского ущелья. Он поражает контрастами. Зелёные предгорья сменяются суровыми, почти инопланетными пейзажами: осыпями, скалами причудливых форм и следами могучей стихии.
Но среди этой суровости, словно часть самого пейзажа, застыли следы древней жизни. Сквозь осыпи и валуны проступают очертания склепов и сторожевых башен.
Они не построены на склоне, а будто выросли из него, как кости земли. В их молчании - целая философия жизни в горах: башни, устремленные вверх, говорят о стойкости, воле и готовности к бою; а приземистые, основательные склепы - о принятии судьбы и уважении к предкам, чей покой охраняют эти камни. Они напоминают, что для одних эти ущелья были крепостью, для других - вечным домом, но для всех - местом непрекращающегося диалога с могучей природой. Река Геналдон несёт по дну ущелья свои мутные воды, напоминая об этой силе.
Название ущелья у многих ассоциируется с трагедией - сходом ледника Колка в 2002 году, унесшим жизни более сотни человек, включая съёмочную группу Сергея Бодрова-младшего.
Ледник прошел 12 километров по ущелью и навсегда изменил его. Сложно представить масштабы и объемы произошедшего, толща мешанины из льда, грунта и камней достигала 100 метров. Новая дорога, которую проложили спустя 5 лет после трагедии, почти полностью повторяет старую, но идет на несколько метров выше, поверх сошедшего грунта, огибая старые тоннели. Воздух здесь холодный и плотный, пахнет камнем и влагой. Гул двигателя заглушается гулом реки Геналдон внизу. Пусть природа и залечивает раны, пробиваясь зеленью сквозь россыпь огромных валунов, но шрамы от этого события до сих пор видны.
Теснина изрезана, обточена сошедшим потоком, а гробовая тишина напоминает о молчаливой силе гор.
Поднялись в поселок Кармадон. До катастрофы это был небольшой, но популярный посёлок. Здесь находился курорт, известный своими термальными источниками, вода которых подогревалась в недрах и доходила до 60 градусов. Также это была отправная точка для туристов и альпинистов, направляющихся в горы.
Кармадон - это имя, навсегда разделённое на «до» и «после». С одной стороны, это место с давней историей, знаменитыми целебными источниками и потрясающей природой. С другой - это символ одной из самых страшных природных катастроф в новейшей истории России, место памяти и скорби, где трагически переплелись судьбы людей.
Остановка, которую я не мог пропустить. Метров на 50, не меньше, растянулась вереница машин, десятка полтора на дороге вдоль отбойника, одинокий тоннель, нависающие стены ущелья и полная тишина, настроения отдыхающих сменяются и тут ты понимаешь, что все может закончиться в любой момент.
Стихии откровенно все равно, кто ты, куда ты едешь и какие планы на завтра.
В этом месте ты чувствуешь ее непревзойденную мощь и свое полное бессилие перед ней. И это бессилие — не от страха, а от осознания. Осознания того, что время гор измеряется веками, а твое — мгновениями; что их движение неостановимо, а твои планы — хрупки. Здесь, в гробовой тишине, залитой солнцем, происходит редкая и горькая встреча с вечностью.