Всё началось с того, что у Петра внезапно зачесалась левая пятка. Обычно это не предвещало ничего хорошего, особенно если ты — капитан межгалактического буксира с экипажем из одного человека и одного кота, который, кстати, считал себя главным. Кот звался Кот, потому что фантазия у Петра работала медленнее, чем гипердвигатель на биотопливе. А ещё потому, что Кот не отзывался ни на какие другие имена, кроме «Кот, ты опять сожрал мой завтрак».
В тот день Пётр проснулся от странного звука. Что-то между храпом гиппопотама и сигналом тревоги на борту. Оказалось, это Кот пытался открыть консерву с тунцом, используя лазерную отвертку. Кот был гением, но только в разрушении.
Пётр потянулся, посмотрел в иллюминатор и понял: они застряли на орбите планеты с подозрительно зелёным сиянием. Планета называлась Зелёная Гроза, и, по слухам, там водились существа, которые могли превратить твой мозг в пюре быстрее, чем ты скажешь «гравитационный сбой».
Проблема была проста, как инструкция к микроволновке: топливо кончилось, а ближайшая заправка — на другой стороне галактики. Пётр вздохнул, как будто собирался надуть воздушный шар размером с Юпитер, и отправился искать решение.
— Кот, у тебя есть идеи? — спросил он, хотя знал, что Кот сейчас предложит что-то вроде «давай съедим твои носки, вдруг они радиоактивные и заведут двигатель».
Кот посмотрел на Петра с видом, будто тот только что предложил ему стать вегетарианцем.
— Мяу, — сказал Кот, что в переводе с котячьего означало «ты безнадёжен, но я тебя всё равно люблю».
Пётр решил рискнуть и отправился на поверхность планеты. Там его встретила Баба-яга. Да-да, самая настоящая, только вместо ступы — летающий скутер, а вместо помела — дрон-пылесос. Избушка на курьих ножках стояла на границе двух миров: с одной стороны — лес из фиолетовых грибов, с другой — поле, где паслись светящиеся козы.
— Ты кто такой, и почему у тебя ботинки нечищены? — спросила Баба-яга, сверкая глазами, как два прожектора на взлётной полосе.
— Я Пётр, капитан буксира, топливо кончилось, Кот голоден, а я — почти святой, потому что не убил его за попытку взорвать корабль, — выдал Пётр на одном дыхании.
— Гость, значит, — протянула Баба-яга. — Тогда слушай правила. Сначала баня, потом угощение, потом наставление. Откажешься — останешься тут навсегда, будешь собирать грибы и пасти коз.
Пётр не спорил. Баня оказалась парилкой с ароматом хвои и лёгким привкусом озона. После бани Баба-яга вынесла тарелку с чем-то, что напоминало борщ, но светилось в темноте. Пётр ел осторожно, как будто это был экзамен по выживанию.
— Ну что, вкусно? — спросила Баба-яга.
— Вкусно, — соврал Пётр, потому что отказ от пищи считался признаком неискренности, а ему очень не хотелось пасти коз.
— Вот и хорошо, — сказала Баба-яга. — Теперь слушай наставление. Не суйся туда, куда не просят, и не доверяй котам с лазерными отвертками.
Пётр кивнул, хотя не был уверен, что понял смысл.
— А теперь иди к избушке, попроси разрешения войти, — велела Баба-яга.
Пётр подошёл к избушке и сказал: Избушка, пусти меня, я чист, сыт и наставлен.
Избушка зашевелилась, повернулась к нему дверью, а к лесу — хвостом. Внутри было уютно, пахло пирогами и приключениями. На стене висела карта галактики, где вместо звёзд были нарисованы пирожки.
— Вот тебе волшебный самовар, — сказала Баба-яга. — Он заправит твой корабль, только не забудь поблагодарить.
Пётр взял самовар, поблагодарил, как умел, и вернулся на корабль. Кот уже ждал его, обмотавшись проводами, как новогодняя ёлка.
— Ну что, нашёл топливо? — спросил Кот.
— Нашёл, — ответил Пётр. — Только не спрашивай, как.
Написать мне:
Гостевой брак, гостевой визит, гостевые встречи в чем разница и отличие.
Преимущество данной формы отношений между женщиной и мужчиной.