Меня зовут Галина Петровна. Два года назад, стоя у могилы мужа, я поняла страшную вещь: я следую за ним. Не в физическом смысле, а в жизненном. День за днём моя жизнь превратилась в путь от дивана к холодильнику и обратно. Телевизор болтал что-то чужое, стены молчали, а я потихоньку забывала звук собственного голоса.
И тогда я совершила поступок, который моя дочь назвала «старческим маразмом», а соседка — «отчаянным поступком старой дуры». Я откликнулась на объявление и устроилась кассиром в круглосуточный супермаркет у дома. На ночную смену.
1. Меня боятся, а я смеюсь.
Первое, что слышит новый кассир: «Молодёжь не хочет работать!». А первое, что слышит кассир в моём возрасте: «Бабушка, вы sure, что справитесь?». Мой ответ — молчаливая улыбка. Я за тридцать лет бухгалтерии проверила отчётов больше, чем эти мальчики-менеджеры видели за свою жизнь. Моя смена всегда начинается без опозданий, касса закрывается без расхождений. Я не «справляюсь». Я делаю это виртуозно.
2. Ночь — это не время для сна. Это состояние души.
Днём супермаркет — это поток, гам, беготня. Ночью он превращается в исповедальню. Ко мне приходят не покупатели, а одинокие души. Ночные таксисты, рассказывающие о своих пассажирах. Студенты, закупающиеся дошираком перед сессией. Влюблённые парочки после кино, выбирающие шоколадку к чаю. Молодая мама с младенцем на руках, уставшая, но счастливая, покупающая памперсы в три часа ночи.
Я не просто пробиваю их покупки. Я слушаю. Иногда даю совет. Чаще — просто молча киваю. Моя касса — это островок тихого человеческого участия в океане ночного города.
3. Я — живой антидепрессант.
Ко мне приходят не только за хлебом и молоком. Ко мне приходят за подтверждением, что жизнь не закончилась. Когда молодой человек видит, что женщина в мои годы не боится осваивать компьютер, вежливо общаться с капризными клиентами и точно знать, где в зале соевый соус, у него в глазах читается: «Значит, и у меня всё впереди».
4. Мне платят за то, чтобы я не была одинокой.
Моя пенсия вполне приличная. Я работаю не ради денег. Я работаю ради того, чтобы в два часа ночи кто-то сказал мне: «Галина Петровна, здравствуйте!». Чтобы кто-то поинтересовался: «Как ваши помидоры на балконе?». Чтобы чувствовать себя не единицей в статистике mortality rate, а нужным винтиком в большом механизме мира.
Моя дочь стыдится, что её мать «торчит на работе». А я горжусь. Каждый чек, который я пробиваю, — это не просто бумажка. Это маленькое доказательство того, что я ещё в строю. Что я могу, хочу и делаю.
Так что можете считать меня «странной старухой». А я буду и дальше надевать свою корпоративную жилетку, как доспехи, и выходить на ночную вахту. Потому что для меня эта работа — не способ выживания. Это моя победа. Победа над возрастом, над одиночеством, над скукой. И за эту победу мне, представьте, ещё и деньги платят.