Павел и Жанна Забелкины — о буднях и праздниках шапито и секретах дрессуры львиного прайда
«Культура Москвы» побеседовала с Павлом и Жанной Забелкиными, потомственными дрессировщиками, участниками проекта «Цирковые дивертисменты», о цирковой династии и львиной семье, секретах дрессировки хищников и воспитании детей, гастролях как образе жизни и выборе профессии.
В мире циркового искусства мало кто способен так глубоко понять и установить связь с животными, как Павел и Жанна Забелкины — потомственные дрессировщики, участники уникального проекта «Цирковые дивертисменты», проходящего в рамках «Лето в Москве» и ставшего одной из визитных карточек столицы. Эта талантливая семья многие годы посвящает свою жизнь львиному прайду, создавая с хищниками уникальные номера, которые завораживают зрителей по всему миру. Павел, выросший в цирковой среде, с детства мечтал о работе с тиграми и львами, Жанна, в прошлом воздушная гимнастка, нашла своё призвание в дрессировке, объединив свою любовь к искусству и животным. Увидеть их представление, а также лучшие номера от ведущих цирковых артистов со всей страны можно до 14 сентября в трёх шапито, расположенных в кинопарке «Москино», Измайловском парке и ландшафтном парке «Южное Бутово».
Фрагмент беседы.
— Этим летом мы решили, что изучим про цирк всё. Тем более в кинопарке «Москино» в рамках проекта «Лето в Москве» развернули шапито, где проходят «Цирковые дивертисменты». Здесь мы встречаемся с Павлом и Жанной Забелкиными, дрессировщиками львов. Это одна из площадок проекта — какие есть ещё?
Жанна Забелкина: У проекта «Лето в Москве» три площадки: кинопарк «Москино», Измайловский парк и ландшафтный парк «Южное Бутово». Все площадки очень разные. В «Москино» зрители увидят цирковой дивертисмент с участием львов, в Измайловском парке — с участием ещё тигров, медведей. А в ландшафтном парке «Южное Бутово» будут проходить представления без привлечения животных. Так что на любой вкус.
— Жанна, у вас необыкновенное платье и туфли. Я не могу не акцентировать на них внимание. Откуда берутся такие наряды?
ЖЗ: У нас в цирке не только артисты — работает огромная команда. Это балетмейстеры, режиссёры, постановщики, сценаристы, бутафорщики, техническая группа, которая отвечает за номера: трюковую часть, техническое оснащение, новые аппараты, световое оборудование. Костюмеры, дизайнеры — все эти люди помогают в создании аттракциона или номера.
— Знаю, что при создании костюмов для хореографических постановок обязательно учитывается ткань. У вас же, я подслушала, платье с кармашками, в которых прячутся вкусняшки для животных. И в этом своя специфика.
ЖЗ: Да, всё верно, потому что костюм делается под артиста — есть специфика работы: например, воздушные гимнасты, которые выполняют на разных аппаратах трюковую часть. И для определённых трюков где-то что-то мешает. А костюмер, скажем так, учитывает пожелания артиста.
Павел Забелкин: Даже больше сказать: для каждого номера, жанра —своя специфика.
— У вас есть кармашки?
ПЗ: У меня сумка, которая цепляется за пояс.
ЖЗ: У меня уже она здесь.
— Кто из вас больше носит вкусняшек?
ЖЗ: Конечно же, я. Я не могу не угостить. Проходя мимо одной из львиц, обязательно угощу её: она выполнила трюк, она — молодец. А поощрив, ты видишь в её глазах: спасибо.
— Вы взяли семью львов и с ними работаете?
ПЗ: Да, и так никто не работает у нас в стране, потому что это чревато: в определённые периоды самцы проявляют довольно много агрессии. Даже не то что сами — природа так их устроила. Поэтому наша династия выработала такой подход, когда можно соединить и льва, и самок в одном номере. Как в природе: лев и его прайд. У нас шесть львиц и один лев. Там уже дети есть, и дети, которым по пять лет, работают.
— В природе у львов-самцов всегда соревнования. Эта борьба за львиц держит всех в тонусе и даёт большую выживаемость прайду. Но здесь же не может из-за угла появиться новый лев?
ПЗ: Всё верно. В природе это сделано для того, чтобы самки всегда оставались в прайде, не было смешения кровей — инбридинга. Так устроено, что лев долго не живёт, поэтому он погибает и на смену ему приходит новый. У нас они все живут, здравствуют, погибать никому не надо, поэтому семья растёт. Льву уже девять лет — такой в возрасте товарищ.
— Вам не страшно? Я понимаю, что вы с ними семья и тоже, наверное, часть прайда или они часть вашей семьи, но всё равно это опасный хищник.
ПЗ: Этот вопрос лучше Жанне задать: я-то в этой среде родился.
ЖЗ: Мне, как говорится, судьбой было предназначено работать с этими животными. У Павла вся семья работает с тиграми, львами, львицами. И когда я первый раз познакомилась с ними, для меня это оказалось что-то новое, непонятное, потому что я была воздушной гимнасткой. Я смотрела, как работают родители Павла, училась у них. И только со временем, спустя десять лет, я подошла к дрессуре, чтобы непосредственно самой дрессировать хищных животных.
— Быть воздушной гимнасткой — это, во-первых, бесстрашие, а во-вторых — нечеловеческая дисциплина. Тот опыт помогает в дрессировке?
ЖЗ: Да, когда ты приходишь в цирк, ты влюбляешься в него, и уйти невозможно. Отработав 15 лет воздушной гимнасткой и познакомившись с Павлом, я увидела мир животных, дрессуру; общение с животными мне безумно понравилось и захотелось участвовать: помогать, кормить малышей, выращивать их. И сейчас это большое счастье — рядом с ними находиться, ласкать, гладить, видеть, как они преданно работают вместе с тобой. Это партнёры, компаньоны, и я считаю их своими детьми.
— Эти дикие животные уже совсем не дикие и вряд ли смогли бы жить в природе. Они проще и легче встраиваются в пространство цирка, и тревожиться за них точно не нужно.
ЖЗ: Да, у них другая жизнь, они выращены в третьих — четвёртых поколениях в цирке и не знают, что такое природа, как выживать. Для них человек — это не опасность, для них человек — друг, который кормит, убирает за ними, наливает воду. Это люди, которые помогают животным как можно дольше прожить, потому что им не надо устраивать свою жизнь, бороться и выживать.
ПЗ: И с каждым поколением они становятся добрее.
— И однажды нестрашно будет зайти в вольеры. Обычный день из жизни вашего льва. Как его, кстати, зовут? У него безумно красивое имя.
ЖЗ: Люциан. Как он проводит день? Спит. Большую часть времени львы спят.
ПЗ: Ест, потом гуляет. Выступает в основном в субботу, воскресенье и пятницу, когда бывают представления. Репетиции — не всегда, мы им даём отдыхать, разгрузку — плавающий график.
ЖЗ: В природе взрослые львы обычно спят по 18 часов. И только короткий период времени они бодрствуют. У них есть принцип «накушались»: неделю — две, скажем так, животы спускаются, сдуваются, и они начинают искать себе пищу. В нашем случае лев не должен искать её. Ему каждый день по часам приносят поилку с едой, и он вкусно кушает, ложится, отдыхает, потом бодрствует, гуляет в вольере и снова отдыхает.
— Ваша жизнь сильно отличается от жизни артиста в стационарном цирке. У вас нет зафиксированного дома в виде институции, культурного учреждения, вы всё время перемещаетесь вместе с прайдом, всё время на гастролях. И так всю жизнь и всегда вне зоны комфорта. Как вам это удаётся?
ПЗ: Почему? Это и есть комфорт.
ЖЗ: Мы всегда куда-то едем, новые места, много интересных людей вокруг. Скажем, эта жизнь не совсем работа. Работа должна приносить удовольствие. В нашем случае именно так, потому что мы находимся с нашими животными, мы их любим, каждый день за ними наблюдаем, гуляем, они каждый раз что-то новое придумывают. Наша жизнь, она очень разная, мы видим много красивых городов, встречаем людей, пробуем вкусную еду. Мне кажется, многие, кто живёт дома, такого не видят.
— Многие недопонимают, что дрессировщик — это человек, который занимается не только воспитанием животных, а ещё их содержанием: бесконечный, непрерывный присмотр, осмотр. То есть вы на самом деле специалисты очень широкого профиля.
ЖЗ: Так и есть. Помимо того, что надо дрессировать животных, воспитывать их, за ними надо ухаживать: кормить, убирать, следить, поддерживать их душевное состояние, потому что они тоже хотят играть, хотят внимания. Не только репетиции в манеже, немаловажна закулисная часть.
ПЗ: Поэтому дрессировщиков и не учат — это опыт, которому не научить. Супруга моя десять лет до этого занималась и сейчас уже практически десять лет занимается со львами, и это каждый день какие-то знания: просто взять, вынуть их из головы и положить вот так — невозможно. Некоторые ты даже не вспоминаешь, потому что случая не было рассказать. И это на протяжении всей жизни: ты живёшь, учишься, ты видишь, какие-то вещи повторяются, какие-то новые изучаешь, ты понимаешь уже и в ветеринарии частично, и там понимаешь, и здесь — всё это багаж, который нарастает годами.
— Но может прийти какой-нибудь Люциан с другим характером, и всё будет по-другому.
ЖЗ: Сто процентов, у нас семь животных, пять — в работе. И каждое животное уникально по-своему. Одна львица очень добрая, ласковая, но на неё нельзя даже прикрикнуть. Если ты прикрикнул или сказал: «На место!» — всё, она отворачивается на тумбе спиной и больше работать не будет. Всё, она обиделась. День — два может обижаться. И только на третий день она — «ладно». Но её надо ещё задобрить, чтобы согласилась.
Кто-то — более грубый, кто-то — более шкодливый. Второй львице больше нравится борьба. Третья, как часы, работает. Ей команда — она выполняет, садится на место: «Я всё сделала, ко мне не подходите». А Люциан — это такая сложная натура, всё по настроению.
ПЗ: У львов вообще постоянная перемена настроения. Тебе не надо особо с ним воевать, достаточно пять минут посидеть, на него посмотреть — и он своё перегорел, уже бежит сам: «Возьмите, пожалуйста, меня». На репетиции легче, а в работе, поскольку время подгоняет, приходится искать обманки: мяса побольше — если пойдёшь, я тебя угощу.
ЖЗ: Да, если уж совсем не захотел или отвлёкся, бывает, ему очень интересно, когда в зале что-то происходит, и он заглядывается и внимательно смотрит в зал. В этот момент бесполезно его за ушком дёргать: «Пойдём поработаем». Нужно дать время, выждать, чтобы он насмотрелся, потому что ему тоже всё интересно.
— Вы много путешествуете по России именно с прайдом — цирк любят?
ЖЗ: Во многих городах, когда ты выходишь на манеж, зрители хлопают стоя, и ты понимаешь, что ты не зря работаешь, потому что для нас манеж — это наша жизнь.
— Вы всё время в движении, вместе работаете, двадцать четыре на семь, вы друг другу не надоедаете?
ЖЗ: Нет, не успеваем.
— Сын тоже будет связан с цирком?
ПЗ: Выбор за ним.
— А вы как хотели бы?
ПЗ: Не знаем, должен быть выбор самого ребёнка, иначе не будет успеха, правильности действий, тем более такая профессия, которая требует отдачи. Если нет желания, то он не должен идти в эту сторону, потому что ничем хорошим это не закончится. Сейчас он, конечно, как ребёнок, проявляет интерес, старается помогать, общаться с животными, но будет ли так дальше — выбор за ним, мы не настаиваем.
ЖЗ: Дети, находясь с детства в цирке, насмотревшись, хотят попробовать многие жанры: жонглирование, проволоку, воздушную гимнастику. Они пробуют по чуть-чуть, нащупывая направление, а, пройдя этапы института или колледжа, начинают мыслить по-своему. И в этот момент нельзя ребёнка, как мне кажется, заставлять идти в определённую сферу, если у него нет желания, потому что он должен любить свою профессию, уважать её и стремиться к ней, тогда у него будет успех.
— То, что вы воспитываете львов, влияет ли на воспитание сына?
ПЗ: Не знаю, думаю, что нет.
ЖЗ: Мне кажется, немножко есть, так как я не выросла со львами, а перешла из воздушной гимнастики, я стала жёстче, более дисциплинированной, контролирующей процесс вокруг себя. Папа мягкий, хороший, подобно льву. Мне пришлось себя как бы сжать в кулак, потому что нужно всё контролировать — это хищник, опасность, и нужно понимать, что ты делаешь. Я думаю, что всё равно на ребёнка есть какие-то отголоски этого.
— Вас во многом воспитали львы, транслируете ли вы это на ребёнка?
ЖЗ: Возможно, но мы этого не замечаем, не осознаём, потому что воспитание ребёнка — сложный процесс, нельзя сказать, как хорошо, как плохо — всё индивидуально. Время покажет, только время.
— Что бы вы хотели от Москвы, глобального государства: чуть больше поддержки, каких-то изменений, улучшения взаимоотношений с такими артистами, которые, как вы, встраиваются в проекты, всё время перемещаются?
ЖЗ: Помощь нужна всегда, и государство сейчас очень поддерживает цирковое искусство. Замечательно, что открывается много площадок для таких артистов, как мы. Конечно, мы благодарны Министерству культуры, мэру Москвы за проекты, которые дают возможность нам, артистам, самореализовываться, показывать своё искусство и быть нужными.