Шесть тридцать вечера. Ключ щелкнул в замке с таким чувством окончательности, будто запирал жизнь в камере. Ксения поставила сумку в угол прихожей, и та с тихим вздохом осела на пол. Наступила тишина. Та самая, густая и тяжелая, которую она покупала вместе с этой квартирой в ипотеку, думая, что покупает «свой угол».
Она не включила свет. Прошла в гостиную, где падающий на мебель закат отбрасывал длинные синие тени. На полке, за стеклом, пылился идеальный ряд книг по искусству, которые она так и не открыла. Рядом стояла ваза – одинокая, пустая, в которой никогда не было воды.
Руки сами потянулись к телефону. Лента соцсетей вспыхнула фейерверком улыбок, отпусков, блюд, приготовленных с любовью. Друг написал о повышении. Подруга выложила фото с веселой вечеринки, на которую Ксению не позвали. Она пролистывала это все с ощущением, будто смотрит на яркую, шумную жизнь через толстое бронестекло.
В горле запершило. Она подошла к окну, приложила ладонь к холодному стеклу – ей всегда становилось легче, когда она так делала, словно через это прикосновение в ее существо немного возвращалась жизнь. Она подняла глаза, в отражении на нее смотрела женщина с аккуратной прической и строгим воротничком блузки. Совершенная копия. Без изъяна. И абсолютно чуждая, словно не живая, не настоящая.
Внезапно тело отозвалось на это наблюдение первой честной реакцией – под ложечкой засосало такой острой, физической пустотой, что она инстинктивно обхватила себя за живот. Не голод. Нет. Это было чувство, которое она годами заедала, запивала кофе, забегивала делами. Одиночество. Не отсутствие людей вокруг, а отсутствие себя среди них.
Телефон завибрировал в руке. Сообщение от коллеги: - «Ксюш, ты не могла бы подменить меня завтра на совещании? Я знаю, что ты справишься лучше!»
Она посмотрела на свое отражение. Рот у женщины в стекле сам собой растянулся в знакомой, удобной улыбке. А пальцы уже набирали: - «Конечно, без проблем».
Странное ощущение – удовлетворенности от как будто бы своей незаменимости, довольства собой такой отзывчивой и способной, и в то же время жгучее чувство фальши и предательства. Предательства той части себя, которая давным давно похоронена под маской удобства.
Психологический разбор – пленник роли
Что только что произошло? Это не история о том, как хорошая девочка опять не смогла сказать «нет». Это куда более глубокая и трагическая история об утрате контакта с собственной личностью.
Ксения – не настоящая. Вернее, та Ксения, которая ответила «конечно», – это не она. Это роль, которую она играет, – искусственная психическая конструкция, которую она создала когда-то для выживания.
Это могло быть результатом того, что в детстве ее настоящие чувства (злость, усталость, нежелание делиться) не находили отклика. Или, быть может, того, что родители хвалили ее лишь за «послушание» и «удобность». В общем когда-то ее научили: чтобы получать любовь и признание, нужно вести себя определенным образом – оправдывать ожидания, быть хорошей, послушной, безотказной. Так появилась роль – «Удобная Ксения», идеальный сотрудник, угодливая подруга.
Настоящее «Я» Ксении – то, что рождает чувство пустоты под ложечкой и смотрит на мир из-за стекла, – оказывается в заточении.
То, что Ксения чувствует как острую пустоту, – это не метафора. Это телесное переживание экзистенциального голода, голода по собственной, настоящей жизни.
Когда мы годами предаем свои желания и потребности, мозг и тело начинают сигнализировать об этом. Тревога, выгорание, депрессия, панические атаки – часто это последний, отчаянный сигнал нашего истинного «Я»: - «Эй, хозяин! Мы же живем не той жизнью! Посмотри на меня!»