Россия вынуждена наблюдать, как из-за "упавших обломков БПЛА" горят наши НПЗ, а вместе с ними и деньги, которые могли бы пойти в бюджет. Решение проблемы есть, но почему этого не сделали на четвертый год войны?
Возникает логичный вопрос: неужели за три года СВО нельзя было придумать, как обезопасить свою стратегическую инфраструктуру? Ведь если мы играем вдолгую, на истощение, то именно вопрос собственной обороны приобретает ключевое значение.
В таких войнах ключевое значение имеет стабильность экономики: проигрывает не тот, кто разбит на поле боя, а тот, кто больше не способен выносить тяготы войны. Взрывной рост стоимости топлива бьёт по всем отраслям экономики, подкашивает сельское хозяйство, логистику, все сложные производства, имеющие в своей структуре длинные цепочки снабжения, провоцирует рост цен и, соответственно, инфляцию. По большому счету, мы очень близки к катастрофе,
– отмечает военный обозреватель "Царьграда" Влад Шлепченко.
Есть вопросы к защите
Буквально за последние несколько месяцев ВСУ поразили 16 НПЗ, совокупная мощность которых составляет 114,5 млн тонн в год. По данным экспертов, около 20% этих мощностей выведены из строя. Можно только предполагать, сколько денег потеряла Россия в результате таких атак. Наверняка больше, чем потребовалось бы на внедрение средств защиты.
Между тем атаки дронов уже ударили по карману русских. Так, из разных регионов страны приходят тревожные вести о подорожании топлива. Наиболее тяжело приходится ЮФО, там 92-й бензин отпускают по 73,8 тыс. за тонну, что на треть дороже цен начала года.
Причем, если к ПВО нет претензий – она работает достаточно эффективно и большинство вражеских БПЛА сбивает на подлёте, – то имеются вопросы к защите самих объектов. Почему никто не озаботился созданием эффективных заграждений над предприятиями, как это, например, реализовано на Самарском НПЗ? Там все базовые установки и хранилища топлива надёжно прикрыты специальными конструкциями. Выходит, жареный петух уже клюнул, а действий – ноль?
Разумеется, это не панацея, но такая конструктивная защита, особенно в том виде, как она реализована, позволяет удалить точку взрыва от самого объекта. Это на порядок снижает воздействие на него ударной волны и осколков,
– прокомментировал Алексей Васильев, автор тг-канала "Русский инженер", инженер-ракетостроитель по образованию.
Переняли тактику ВСУ
Впрочем, есть и хорошие новости. Минобороны, следуя примеру противника, поставило на поток подготовку мобильных зенитчиков на пикапах. Отдельные подразделения, в основном добровольческие, пошли еще дальше, начав использовать для уничтожения дронов спортивные Як-52. Это, кстати, тоже тактика ВСУ.
Однако парадокс в том, что эти запоздалые меры только начинают внедряться, тогда как системный кризис, порождённый вражескими дронами, и его катастрофические последствия – это уже суровая действительность. Интересно, что помешало нашей оборонной промышленности освоить производство простейших истребителей уровня Великой Отечественной? Разве огромный ВПК России не способен воссоздать поршневые Як-9 или ЛаГГ-3? Неужели госкорпорации с миллиардными активами и армиями инженеров не в состоянии выпустить элементарные с точки зрения современных технологий самолеты? Или, как подчеркивает Шлепченко, виной всему – отсутствие воли и четкого госзаказа?
Автор: Сергей Иванов