Взвыла сирена. Два крупных астероида приближались к звездолету. Ожили турели, разрисовали пространство вокруг плазменными строчками. При соприкосновении с плазмой астероиды разрушались на несколько частей меньшего размера, а те под напором турелей на еще более мелкие осколки, которые уже не так страшны кораблю. Вскоре все в радиусе пяти километров напоминало броуновское движение. Всюду летали осколки астероидов. С кусками побольше справлялись турели, превращая в осколки размером с булыжник. Куски поменьше разбивались об обшивку, оставляя небольшие вмятины и царапины. Некоторым крупным кускам удалось избежать встречи с плазменными зарядами, и они всей массой ударились о бронещиты, отчего те звенели, сминались и рвались, а звездолет дрожал всем корпусом.
Совсем не вовремя отказала панель навигации. На все команды экран монитора отвечал одним и тем же: "Ошибка инициализации". Все мои попытки перевести звездолет на ручное управление терпели фиаско. Я не оставлял попыток исправить положение вводя все новые команды в надежде, что резервные каналы функционируют. Две минуты, которые я настойчиво пытался связаться с инженерным отсеком, показались целой вечностью. Наконец на другом конце мне ответили.
-Капитан, пожар в отсеке, мне его не удержать, заблокируйте дверь.
Несколько нажатий клавиш. Включился монитор видеонаблюдения, на котором был виден весь драматизм происходящего. Огонь охватил отсек почти полностью и угрожал сжечь все дотла. Марк Волков - наш штатный инженер - отчаянно сражался с пламенем при помощи сразу же двух огнетушителей не давая огню проникнуть в соседние отсеки, за его спиной медленно опускалась противопожарная бронированная дверь, разделяющая отсеки. Вот один огнетушитель, чихнув напоследок, выбросил остаток хладоморфа и замолк. Марк отбросил пустой баллон в сторону и, продолжая борьбу с пламенем уже с одним баллоном, все ближе отступал к закрывающейся двери. Баллон в руках инженера опустел как раз в тот момент, когда между нижней гранью двери и полом оставался минимальный зазор, чтобы успеть покинуть отсек. В одно мгновение Марк рухнул на пол, перекатился в сторону пока не оказался в соседнем отсеке. Когда дверь опустилась до самого низа полностью заблокировав инженерный отсек, внутри отсека что-то взорвалось, изображение на мониторе исчезло, его заменила серебристая рябь. Связь с отсеком утеряна.
Корабль задрожал от удара по обшивке. Небольшой астероид вскользь задел броню корабля, снеся наружные сенсоры сканера и антенну радиосвязи. Звездолет вошел в астероидный пояс.
- Принудительно включить пожаротушение в инженерном отсеке! - отдал я голосовую команду бортовому компьютеру, заметив несработавшую автоматику.
- Связь с отсеком нарушена. Выполнить разгерметизацию? - ответила "Система".
- Выполнить разгерметизацию инженерного отсека!
Корабль качнуло и развернуло на два градуса вправо. Это автоматически были отстреляны люки разгерметизации. Люки предназначались как раз для этого. Во время пожара или захвата корабля десантом отсек блокируется и отстреливаются люки. Отсек лишается кислорода. Жестоко, но эффективно. Правда, современные десантные команды носят с собой дополнительные комплекты с запасом кислорода и в каждой такой группе обязательно есть инженер, способный вскрыть даже такую мощную преграду, как наша, за считанные минуты. Тем не менее данный вид борьбы по-прежнему пользуется популярностью и используется на частных суденышках космофлота. В основном для таких нештатных ситуаций, как пожар.
Система навигации плавно вернула корабль на прежний курс. "Как же тебя отключить-то?"
- Пожар в инженерном отсеке потушен, - отчиталась "Система".
- Доложить о уровне повреждений.
- Оценка уровня повреждений в инженерном отсеке невозможна. Связь нарушена. Из наружных повреждений: уничтожены внешние модули сканера и антенна связи.
Звездолёт приближался к самому центру астероидного пояса. Шанс критического повреждения возрастал многократно. Я по-прежнему пытался сменить курс корабля, но панель, похоже, отказала окончательно. Без инженера тут не разобраться. "Инструкция капитана" запрещала покидать место командира во время боевой тревоги. Но что делать, если корабль неуправляемо движется навстречу опасности? Про это в инструкции умники из Космоцентра ничего не написали.
Во все стороны летела плазма. Астероиды окружили корабль словно облако. Турели уже не справлялись со своей задачей. Все чаще по обшивке попадали крупные осколки. Все чаще корабль сотрясался от мощных столкновений. Отсек начал заполняться черным дымом. "Система" холодно и монотонно сообщала о очередном повреждении. "Турели номер 13, 19 и 20 выведены из строя. Пробоина в грузовом отсеке. Уровень задымления 35%."
Кислорода не хватало, было тяжело дышать. Глаза слезились от дыма. Почти на ощупь добрался до сейфа. Извлек гермошлем, надел и вздохнул с облегчением. Гермошлем спас от удушья, но это ненадолго. Запас кислорода на три часа. Едкий дым все больше заполнял отсек, дым повалил даже из воздуховодов газоочистки, что означало одно - газоочистка больше не работает и уровень кислорода будет постепенно снижаться.
-Отказ системы обеспечения, - буднично сообщила "Система".
-Это еще не конец! - сказал я самому себе, но верилось в это с трудом. И те остатки веры, что у меня оставались с каждой секундой уменьшались, как и запас кислорода. Я уже не понимал, что творится снаружи. По данным с монитора состояние корабля оставляло желать лучшего. Подсвеченные оранжевым и красным на экране светились поврежденные отсеки и системы корабля. Одна за другой умолкали турели. "Система" едва успевала сообщать об их утере. Звездолет уже давно не совершал маневров из-за отказа фронтальных двигателей. Кислорода в комбинезоне оставалось примерно на сорок минут.
От удара чудовищной силы корабль развернуло на 270 градусов. Я пролетел через весь отсек, раза три основательно ударился о какую-то утварь и, распластавшись о стену, медленно сполз на пол. Голова гудела, как турбомеха в литейке Хромакса. Невыносимо ныло плечо. В глазах все потемнело. В какой-то момент все звуки стихли. Вокруг лишь пустота и тишина. Перед глазами, как в ускоренной перемотке, прошла моя такая короткая жизнь.