Марк ЗАХАРОВ: МНЕ НЕ НАДО КОМУ-ТО УГОЖДАТЬ.
- «Сначала мне казалось, что это просто. Был некоторый запас суждений. Однако с каждым следующим выпуском «Киносерпантина» понимал: работа непростая, требует подготовки, мобилизации. Это профессия. Боюсь втягиваться... Тем более что по поводу последнего видеоканала с редактурой возникли серьезные творческие разногласия». Так считает главный режиссер Московского театра имени Ленинского комсомола Марк Захаров. И это при том, что с его именем связывают успех новой программы года — «Киносерпантина». Да, она вызывает порой спорные оценки. По нынешним временам и это показатель большого зрительского интереса. Но разве все, что когда-либо делал Марк Захаров в театре, в кино, на телевидении, было принято однозначно!
— Знаете, одна из моих режиссерских задач, которую я для себя давно сформулировал: борьба со зрительским прогнозом,— говорит Марк Анатольевич.—-Зритель всегда хочет удивляться. И в театре, и у телеэкрана. Применительно к режиссуре зигзаг в развитии любого творческого процесса необходим, разумеется, в том случае, если он подчиняется логике, пусть поначалу загадочной и непредсказуемой.
— Только ли этим может быть интересен ведущий?
— Разумеется, нужен запас определенных знаний. Он должен внушать доверие и быть если не симпатичным, то во всяком случае человеком, запоминающимся, с ярко выраженной индивидуальностью. У ведущего должны быть хорошая фантазия и необходимый запас слов с правильными ударениями и падежными окончаниями. Слова «значит» и «так сказать» он должен употреблять крайне редко. Ведущий должен быть готов к спонтанным, непредсказуемым суждениям. Великий актер и режиссер Михаил Чехов учил доверять наитию, учил ждать, когда снизойдет вдохновение, когда самый загадочный человеческий механизм подсознания поведет тебя туда, куда ты еще не ходил, подскажет то, о чем ты ранее не предполагал. Я часто говорю актерам: «Оставляйте в роли «белые» пятна. Не планируйте все до последнего вздоха, подарите себе и зрителям пространство для импровизации. Пусть будет хуже, чем прошлый раз, но спонтанный выброс «психической энергии» (термин Н. Рериха) в любом случае окупится, ибо вызовет неизвестную цепную реакцию у ваших партнеров по сцене и неожиданные ощущения в зрительном зале». Думаю, очень многое из современных поисков в психологическом театре годится для телевидения.
Уверен, в организации контакта с сегодняшним «перекормленным» зрителем должны быть определенные стадии. Сначала — интерес или просто любопытство. В первые 6—7 минут зрителя надо во что бы то ни стало заинтересовать, чтобы он не отвернулся или не переключился бы на другую программу, чтоб не пожалел о том внимании, которое подарил театру или киноэкрану, о том времени, которым пожертвовал. Прежде чем я начну проецировать в его сознание добрые, полезные или целебные идеи — зрителя надо элементарно удержать. С каждым днем эта задача становится все более непростой. Следующий этап — сопереживание. Это уже не просто любопытство — это частичное нервное и психическое подключение к возникшему процессу человеческих взаимоотношений. Процесс должен обладать живой, непредсказуемой динамикой. Дальше — любовь. Минут через 30—40 зритель должен полюбить тех, кто действует перед ним. Любовь может быть неосознанной, но она должна возникнуть. В противном случае чисто внешние раздражители и постановочные аттракционы в наш информационно перенасыщенный век скоро надоедают, возникает скука.
Этих трех факторов уже достаточно для добротного зрелища, хотя лучше дойти до катарсиса, потрясения. Оно очищает и преобразует зрительское сознание. В подсознание зрителя закладывается долговременная целебная программа. В этом случае есть надежда, что зрителя посетят светлые мысли, даже при трагическом финале, и в его душу проникнут ростки благих намерений.
— Но заинтересовать можно по-разному. Есть форма, а есть содержание...
— Надо, конечно, отдать должное форме или, так скажем, техническому решению той или иной передачи. Можно ли представить, к примеру, ленинградца Невзорова без вращающегося модуля в его передаче, без точных шестисот секунд? Ведь в этом приеме — сильное гипнотическое начало. Придумана простая вещь, а всех интересует, уложится он в отведенное время или нет. Успел. Молодец! Чисто технический прием, но срабатывает безошибочно.
— Но не выигрывает ли зритель от многообразия: и передач, и лиц. Может, я не прав, и зритель ценит больше знакомое?
— Примечательная фраза в фильме Боба Фосса «Весь этот джаз». Продюсер, наблюдая слишком откровенно эротические хореографические экзерсисы, сказал хореографу: «Мы теряем семейную аудиторию». Это целая наука — зрительская психология. Мы ее не изучаем и всерьез не интересуемся. Кто формирует успех в каждом конкретном случае. Какие мужчины в моде и у кого? Мужчины, потому что зрительниц всегда больше, чем зрителей. А почему? Как создается герой, кумир? В силу каких постоянных или меняющихся факторов?..
Я думаю, привыкание — важная черта в психологии зрителя. Знакомую музыку часто приятнее слушать. Естественно, должны происходить постоянный неторопливый отбор и «постоянная смена актеров, режиссеров, ведущих, дикторов и вообще сочинителей. Вместе с тем должны появляться особые любимцы публики. Такие люди возникают нечасто, но мы их запоминаем на всю жизнь. Классическим любимцем телеэкрана был ведущий «Кинопанорамы», умный и обаятельный человек — Алексей Каплер. А в дотёлевизионную эпоху народ обожал спортивного комментатора Вадима Синявского.
— Мне кажется, ведущий «Киносерпантина» Марк Захаров тоже привлекает. Тем же самым. Вас интересно даже слушать. Вы режиссировали свой образ?
— Нет, свой образ я не режиссирую. Грех жаловаться: в последние годы я в своем театре пользуюсь некоторым авторитетом. А режиссура как профессия дала ощущение определенной свободы, раскованности, и, надеюсь, окружающие понимают, что я не претендую на истину в конечной инстанции, мне не надо кому-то угождать. Работа в театре, общение с актерами, с публикой, встречи и выступления — все это помогает. А главное, может быть... Я как-то однажды понял — не надо врать. Говори правду, даже если она тебя не украшает. И ещё хочу побороться с некоторыми профессиональными режиссерскими заболеваниями — амбициозностью, безапелляционностью, влюбленностью в любую посетившую тебя мысль, вне зависимости от ее качества. Как противоядие использую самоиронию. Иногда помогает.
— Надо ли понимать, что вам и вашим собеседникам проще, если вы остаетесь самим собой?
— Для меня это несомненно, для собеседников, надеюсь, тоже. Есть еще одно обстоятельство, может быть, из области подсознания,— я знаю, для кого работаю, равно, как знаю, для кого существую в театре. Хотя круг зрителей может быть очень широким — от людей, только приобщающихся к театру, до тонких знатоков. Как ни странно, но и на телевидении, когда я снимал фильмы, и теперь, когда говорю в камеру, тоже знаю, для кого я это делаю, хотя, повторюсь, люди не бывают похожими. А вот в «большом» кинематографе, где была моя пока единственная проба, я как-то задергался и засомневался. Воспринял сегодняшний кинопрокат как некую зловещую черную дыру с неопознанными параметрами и непониманием, кого, собственно, я должен заинтересовать. Не ощутил контакта. На телевидении — ощущаю.
— Выступая недавно в новой информационной программе «7 дней», вы обнародовали свое понимание гласности на телевидении. Влияет ли общественная позиция ведущего на содержание вашей передачи?
— Считаю, что телевидение не должно брать на себя функцию вещания от имени государства, от имени Политбюро или ЦК. Пусть каждый отвечает сам за себя, и несет ответственность, в том числе — судебную. Если в эфире прозвучала клевета или, к примеру, призыв к насилию. Самая большая мечта: выступая на газетной полосе или по телевидению, сказать все, что ты думаешь в рамках отпущенного тебе времени и пространства.
Пока мне это полностью не удается. На печать грех жаловаться, но выступаю там с редакционными купюрами. Каждый раз, общаясь с редактором, надеваю значок народного депутата — не помогает. Лишь однажды руководитель журнала «Искусство кино» К. Щербаков продемонстрировал новый стиль работы в современной журналистике, который, очевидно, восторжествует у нас не раньше будущего столетия. Он сказал: «По чисто техническим причинам, увы, должен сократить четыре строчки. Сокращай сам по своему усмотрению».
Очень бы хотелось, когда тебя приглашают в эфир или на газетную полосу, говорить то, что ты думаешь, а редколлегия пусть сверху печатает какое угодно пояснение: «Дискуссионное суждение», «Спорное мнение», «Ошибочное утверждение», «Крайне ошибочное утверждение, абсолютно вздорное и недостойное», «Как не стыдно?» Пожалуйста! Готов выступать под любой из этих рубрик.
Конечно, как и все, я придерживаюсь определенных политических воззрений, есть у меня симпатии и антипатии. Но, должен сказать, я не хочу закоснеть в своих симпатиях. В последнее время с большим, чем раньше, вниманием и любопытством отношусь к суждениям тех людей, которые не являлись для меня художественными или политическими авторитетами. Как бы там ни было, они представляют реальную тенденцию в жизни общества.
Надо быть умнее и терпимее.
Первого добиться сложно, а до второго можно дотянуться.
Беседу вед И. КУКИН.