Поездка паломницей в Иоанно-Богословский Савво-Крыпецкий монастырь в день памяти апостола и евангелиста Иоанна Богослова для меня стояла под угрозой.
Позвонив заранее на подворье монастыря и записавшись на поездку, я приехала в Псков на поезде рано утром, подворье и собор Иоанна Предтечи, находившийся тут же рядом, были сказочно хороши, да и сам Псков сверкал красками раннего осеннего утра.
Мой телефон почти разрядился, и когда стали собирать деньги на поездку, оказалось, что с карты, где они у меня были, переводы делать нельзя, нужны только наличные. Причём девушка, собирающая деньги, сказала мне: «Я всем говорила об этом». Я бы помнила о предупреждении, но, видно, именно меня она и забыла предупредить. Все мои просьбы о переводе денег или о понимании, что я специально приехала в Псков для поездки в монастырь, упирались в то, что она ничего не хотела слушать. На неё не действовали мои слова, и она сказала, что ей сейчас не до меня, все ждали автобус.
Группа паломников, собравшаяся посетить обитель, была очень разная, здесь были и отдельные лица, и кучки знакомых, жавшихся друг к другу. Я подошла к нескольким людям, посетовав на свою беду, что деньги только на карте, но они только сочувственно кивали и пожимали плечами.
К тому же город Псков — приграничная зона, и небо закрыто от БПЛА, а значит, интернет есть далеко не везде. Телефон мой окончательно разрядился. Создавалось такое впечатление, что поездка, о которой я так долго мечтала, не состоится.
Я подошла к моложавой, статной женщине, мы разговорились. Её звали Ольга. С мужем уже десять дней паломничает по святым местам Псковской области, только что приехали из Печор. Но на этот раз муж не поехал, устал и спит, а Ольга решила махнуть одна в поездку в Савво-Крыпецкий монастырь. Сюда, на Псковщину, её всё время тянет, для неё это самое главное и необходимое, к тому же её зовут именем той святой, которая является прародительницей христианства на Руси. Ей всегда хочется снова и снова посетить родину святой равноапостольной Ольги.
«Ведь меня тоже Ольгой зовут, тянет меня в эти святые места», — сказала она, улыбнувшись.
Я посетовала ей на свою беду, и она, откликнувшись, вдруг сказала: «Да я за вас заплачу, какие проблемы, потом приедете домой и спокойно переведёте мне деньги».
Я посмотрела на неё как на спасительницу. Она совершенно, не зная меня, даёт в долг деньги, чтобы я поехала вместе со всеми.
Я спросила у неё: «Вы не из Питера?» Она, посмотрев на меня пристально, сказала: «А как вы догадались?» Я ей ответила, что чувствуется настоящая питерская интеллигентность и отзывчивость.
Петербуржцы — особая человеческая натура. Сколько раз убеждалась в этом, в особой культуре и надёжности этих людей. Ольга заплатила за себя и за меня, и мы сели в автобус и поехали в те места, где когда-то Савва Крыпецкий, сербский монах со Святой Горы Афон, основал в XV столетии монастырь. Где посреди дремучих псковских лесов устроил келью, каковыми славился в те годы Афон.
Наш автобус ехал через леса по дороге, где ходили подвижники земли русской преподобные Нил Столобенский (XV век), Никандр Псковский (XVI век), монах Антоний (Ордын-Нащокин, XVII век), митрополит Евгений (Болховитинов, начало XIX века), иеросхимонах Сампсон (Сиверс), святой монах Корнилий Крыпецкий (XIX–XX века), который сказал: «Я шёл в обитель Крыпецкую поступить и дать обет, и просил Савву Преподобного Крыпецкого, чтобы мне в обители жить и быть ниже всех и меньше всех.
Я так себя и поставил, и вся моя жизнь: ниже всех...».
Претерпевший спасётся.
Апостол любви и света.
Осенняя листва плыла над монастырём. Здесь было всё напоено каким-то особым светом — светом божественной любви.
Она проявлялась в красках осени, в солнце, которое, освещая колокольню, лило свой свет на землю, в благовестном перезвоне, торжественно звучащем с колокольни обители.
Колокол было слышно задолго до того, как достигнешь сам монастырь. Он зазвучал у стен монастыря, набатно призывая к праздничной службе.
Свет был в приподнятости, которая сквозила в лицах игумена, братии и паломников, посетивших монастырь в этот день, день памяти светоча богословской мысли апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Иоанно-Богословском Савво-Крыпецком мужском монастыре.
Свет любви ощущался во всём, даже в том, как начинался этот день. С той спасительной полоски света, которая сначала была еле видна, а потом разгоралась на небе с появлением солнца.
Солнца действительно в этот день было много, и оно светило с небес так ярко, застилая собой весь свет, что казалось, его свечение связано именно с тем, что это был памятный день преставления апостола Иоанна.
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
(Ев. от Иоанна).
Так говорим мы вслед за апостолом, евангелистом Иоанном, не задумываясь над глубоким содержанием этого высказывания. Что же за этим стоит?
«Слово было Бог». (Ев. от Иоанна)
Произнося эту фразу, мы понимаем, насколько важны те, кто это слово несёт людям, а значит, несёт тот свет, который расточает Его заповеди вместе с летящими облаками, птицами и солнцем, так ярко сверкающем на небе, образующими вкупе со словом Божиим любовь сильную и беспредельную, что душа сама наполняется истинным источником веры.
«Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». (Ев. от Иоанна)
Подойдёшь к святому источнику монастыря и поймёшь: вот где есть чистота. Струящаяся вода источника и тишина над водной гладью святого озера омоет тебя, твою душу, и захочется жить, но совсем не так, как прежде. Крест посреди зеркального озера напомнит, что надо нести чистоту в душе и крест, данный от Бога, его надо пронести во что бы то ни стало, потому что это только твой крест.
«Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него. Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете».
(Ев. от Иоанна)
Я видела свет, льющийся от ликов святых икон и от сотен свечей молящихся, которые принесли свою маленькую жертву в дар божественной любви.
Я видела этот свет, который идёт от святых мощей, и в этот миг очень явственно почувствовала, если через сотни, сотни веков идёт от них благодатный свет — значит, смерти нет. Я видела лица, которые светились. Да, да, именносветились, на них уже лежит благодать Святого Духа, они настолько одухотворены, и свет, который от них идёт, напитан божественной любовью.
Я видела лица монахов и монахинь, они где-то глубоко внутри с Богом, на их лицах застыла печать прошлых лет, и, если спросить, что им помогает жить на этой земле, они вам скажут — свет божественной любви, которая помогает жить тогда, когда, казалось, уже жизни нет.
«Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир».
(Ев. от Иоанна)
И живёт братия в трудах праведных, монастырская жизнь — это огромный труд молитв и воздержания, святости и физического труда, сопряжённого с тем, что здесь всё своё и своими руками сделанное и выращенное.
Я видела горы поколотых дров и большие огороды, содержащиеся в самом лучшем порядке.
Труд физический даёт возможность душе испытать свою волю, и кротость, и смирение.
Свет любви идёт и от крестов кладбища, где, по обыкновению, заканчивают свой путь земной труженики Христа.
Кладбище, как пристанище перед Вторым пришествием, напомнит о том, что все мы смертны на этой земле, но память не даст умереть никому.
Свет шёл и от праздничной службы, и от причастия, и от всеобщего ликования на Крестном ходе, и от неба, такого большого и ясного, которое охраняло чистоту монастырской жизни, и так хорошо становилось на душе, и душа очищалась, то ли от святого источника, а то ли от понимания конечности этой жизни. Здесь, в монастыре, как никогда это осознаёшь.
Понимание важности молитвенной жизни и того, что пока живы молитвенники Христовы, пока жива обитель, есть и жизнь на этой земле.
Молитвами праведников жива земля русская.
Храните слово Божие, как сохранил для нас его апостол Иоанн, апостол, которого называют апостолом любви. Именем которого назван монастырь, что находится в 20 км от Пскова, где братия усердно пребывает в молитвенных трудах.
Это наша святая земля, воздух которой напоён чистотой и светом божественной любви.
Светом, донесённым до нас апостолом, евангелистом Иоанном.
Приехав домой, уставшая, но совершенно просветлённая, я перевела деньги своей спасительнице из Питера Оле. Теперь мы с ней в друзьях, а подарил нам эту дружбу монастырь, стоящий на русской равнине, в лесах псковской глубинки.
В купальне монастыря мы с Ольгой видели брошенные монетки, как способ вернуться сюда ещё раз и сочли это язычеством.
Нам не нужно бросать монетки, чтобы вернуться в эти святые, для русского сердца места, где так легко дышится и чистота несказанная рождается сама по себе от озера, святого источника, от всей этой незамысловатой русской красоты, которая проявляется в лицах и сердцах людей, любящих всем сердцем Бога и приезжающих в обитель, чтоб поклониться этим святым местам.