4 января 2013 года, около часа ночи. В тихой квартире самарского дома раздался звонок. Мать Юлии Наумовой услышала голос зятя:
«Юли больше нет»
Людмила не сразу поняла, что произошло. Через пятнадцать минут, когда она с мужем примчались к дому на улице Ставропольской, от подъезда отъезжала карета скорой. Медики только развели руками – помочь уже никому не могли.
В квартире пахло чем-то затхлым, на полу виднелись плохо стертые следы крови. Юлия лежала в ванной комнате, волосы спутаны, в крови. Мать не смогла подойти ближе, не смогла взглянуть дочери в лицо.
«Для меня она до сих пор остается живой», – говорила позже Людмила.
Сказка о золушке и принце
Познакомились они в 2007-м. Юля только закончила Самарскую государственную академию, устроилась в автосалон VIP-Авто. Александр Фаерман работал там же, простым слесарем. Молодые люди понравились друг другу сразу. Роман развивался стремительно, а через два года, в 2009-м, сыграли свадьбу – пышную, яркую, на широкую ногу.
Александр приехал к родителям Юли, подвел девушку к окну. По его знаку друзья запустили фейерверки, а на воздушном шаре к окну поднималось кольцо. Юля согласилась стать его женой. Свадьбу сделали как в сказке: дорогой хаммер, украшенный медведями и цветами, лучший банкетный зал, салют.
Родители жениха могли себе позволить роскошь. Отец Александра, Михаил Фаерман, – известный в Самаре бизнесмен, владелец успешного тепличного хозяйства, одного из крупнейших в регионе. После свадьбы Александр бросил работу слесаря и перешел в бизнес отца, получив должность исполнительного директора.
В сентябре 2011 года у пары родился сын Павел. Юля наслаждалась материнством, выкладывала в соцсети множество фотографий с малышом. Со стороны семья выглядела идеальной – красивая пара, здоровый ребенок, достаток. Никто не жаловался, никто не делился проблемами.
За закрытыми дверями
Но в материалах уголовного дела всплыли другие детали. Александр рассказывал: жена не интересовалась его работой, лишь размером зарплаты. При ссорах никогда его не выслушивала, искажала все доводы. Обиды копились и не забывались.
Юля тоже не молчала. Подругам она писала, что муж распускает руки, что она его боится. Одно из последних сообщений звучало пророчески:
«Нам помирать нельзя теперь. У нас детки. Надо держаться изо всех сил»
Холодок по спине – словно чувствовала, что смерть уже стоит за дверью.
Александр утверждал, что жена изменила ему, хотя сам был замечен с другой женщиной. Сестра Юли случайно увидела его в машине с незнакомой девушкой, которая пыталась его поцеловать.
Ночь 4 января
Когда Людмила пришла в себя после первого шока, Александр совал ей телефон дочери.
«Посмотри, что написала твоя дочь и что она с собой сделала», – твердил он.
На экране горело сообщение:
«Мамуля, прости за все. Я изменила Саше полгода назад... Я так больше не могу»
Александр рассказывал полицейским, что Юля якобы повесилась на проводе от фена на ручке двери в ванной. Он успел снять ее, вызвать скорую, семью. В квартире к моменту прибытия полиции уже находились его брат – врач-реаниматолог – и отец.
Но эксперты быстро развеяли версию самоубийства. След на шее оказался нехарактерным для повешения – это было удушение. На теле Юли обнаружили около двадцати повреждений: ссадины, царапины, кровоподтеки. Следы побоев – свежие и нанесенные за несколько дней до смерти.
Фаермана арестовали около четырех утра. Официально он молчал, но неофициально продолжал твердить:
«Я не убивал»
Аффект как спасение
Полгода Александр провел в СИЗО. За это время были назначены экспертизы. Первая признала его полностью вменяемым. Но затем последовала вторая, а за ней третья. И вывод изменился: в момент убийства Фаерман находился в состоянии аффекта, вызванного «длительной психотравмирующей ситуацией».
Его выпустили из СИЗО еще до суда. Логика простая: раздражающего фактора больше нет – жена мертва, значит, аффект не повторится.
Дело переквалифицировали. Теперь вместо статьи за умышленное убийство (до 15 лет) – статья за убийство в состоянии аффекта (до 3 лет). В августе 2014 года судья Кировского районного суда Самары вынесла приговор: два с половиной года ограничения свободы.
Не тюрьма, не колония. Фаерману запретили покидать Самару и велели раз в месяц отмечаться у участкового. Всё. Он остался жить дома, с сыном, продолжать бизнес отца.
Аморальная жена
Самое удивительное – не сам приговор, а его обоснование. В тексте решения суд восемь раз употребил слово «аморальность» – по отношению к убитой Юлии.
Что же, по мнению суда, делало поведение молодой матери аморальным? Цитата из приговора:
«Высказывания погибшей в адрес подсудимого как плохого, недостойного ее человека, фамилию которого не может носить их сын, ее угрозы ограничить и вовсе прекратить его общение с сыном, а также резко отрицательные высказывания о членах его семьи»
То есть Юля смела критиковать мужа и его родню. За это суд признал ее поведение аморальным, а убийство – совершенным в состоянии аффекта.
«Она требовала все самое лучшее и дорогое», «не хвалила его, не высказывала одобрение», «устраивала ссоры по пустякам» – эти фразы из приговора звучат как приговор самой жертве.
Словно это она виновата в собственной смерти.
А ссадины и синяки на теле? Суд предположил, что их мог нанести годовалый сын игрушками. Серьезно.
СМС, которое отправилось само
Фаерман утверждал, что не писал то прощальное сообщение матери Юли.
«Она сама набрала его, сохранила в черновиках, а потом оно случайно отправилось», когда он звонил с ее телефона в скорую.
Кровь на полу? Вытер, чтобы «Паша в неё не вылез».
Провал в памяти объяснил аффектом: ударил жену один раз по губам, дальше ничего не помнит. Очнулся в другой комнате.
«Не доверять подсудимому в этой части его показаний у суда нет оснований», – записано в приговоре.
Суд поверил убийце на слово.
Тщетная борьба
Мать Юлии не сдавалась. Людмила Наумова подала апелляцию.
«Два с половиной года ограничения свободы – это вообще не наказание для убийцы», – говорила она журналистам.
«За избиение бомжа дают реальный срок, а за убитую молодую женщину... В том же суде в тот же день мужчине дали три года за то, что он ударил другого кулаком в глаз»
Но апелляционная коллегия оставила приговор без изменений. Затем семья обратилась в кассацию. Снова отказ. Дошли до Верховного суда – и там оставили всё как есть.
Интересы семьи защищал адвокат Александр Паулов – бесплатно, больше двух лет. Родители Юли – обычные самарцы: отец – водитель, мать – работник общепита. Денег на платного адвоката не было.
Ребенок, который боится дверей
После убийства годовалый Паша остался с бабушкой и дедушкой по линии отца. Органы опеки оформили двойную опеку: основной опекун – дед Михаил Фаерман, второй – бабушка Людмила Наумова. Мать Юли может забирать внука на два дня в неделю.
«Уровень жизни их семьи выше моего, с богатым дедушкой ему будет комфортнее», – так объяснили решение сотрудники опеки.
Людмила рассказывала страшную деталь: после той ночи мальчик стал бояться закрытых дверей. Он маленькими пальчиками отковыривал облицовку вокруг двери – словно пытался выбраться, выйти к маме. Возможно, отец закрыл его в комнате, пока расправлялся с матерью.
В феврале 2015-го суд Советского района Самары все-таки лишил Фаермана родительских прав как лицо, виновное в убийстве второго родителя. Адвокаты немедленно подали апелляцию. О результате официальной информации нет, но, по непроверенным данным, права были восстановлены.
Жизнь продолжается
Сегодня Александра Фаермана регулярно видят в Самаре – счастливым, с девушками. О нем пишут статьи и снимают сюжеты для местного телевидения – как об успешном производителе овощей. В кадрах он улыбается, рассказывает про салаты, петрушку, укроп.
«Кроме салатов полный ассортимент зеленых культур... Будет именно то, что необходимо для нашего региона, для наших жителей, для нашей семьи», – говорит он в интервью.
Срок ограничения свободы давно истек. Фаерман живет обычной жизнью, растит сына (если родительских прав его не лишили окончательно), ведет бизнес. Людмила Наумова продолжает приходить на могилу дочери с розами.
«Здравствуй, доченька моя. Пришли тебя проведать. Хоть не любила цветочки роз, всегда ходим к тебе с розами – твой цветок. Очень плохо нам без тебя, Юля. Очень плохо», – эти слова матери записаны на видео.
Когда правосудие слепо
История Юлии Наумовой – не единичный случай, но одна из самых вопиющих демонстраций того, как система может встать на сторону убийцы. Состояние аффекта стало универсальной отмазкой. Эксперты меняют заключения, суды верят показаниям обвиняемых, а жертв обвиняют посмертно.
Юлю назвали аморальной за то, что она критиковала мужа. За то, что не хвалила его достаточно. За то, что смела иметь свое мнение. Суд встал на сторону человека, который задушил жену, вытер кровь, сфабриковал предсмертное послание – и всё это якобы не помня, в аффекте.
Можно ли поверить, что человек в состоянии аффекта способен так хладнокровно замести следы, написать СМС, позвонить десяти людям? Очевидно, что нет. Но суд поверил.
Семья Фаерманов – богатая, влиятельная в Самаре. Семья Наумовых – обычные люди без связей. И в этом контрасте виден весь цинизм системы. Деньги и связи купили свободу для убийцы, а мать погибшей девушки так и не добилась справедливости.
Александр Фаерман продолжает жить полной жизнью. Юлия Наумова лежит на кладбище. Их сын растет без матери – возможно, с отцом, который ее убил. А приговор по этому делу остается позором российской судебной системы.
Можно ли называть это правосудием? Каждый решает сам. Но факты говорят сами за себя: за убийство молодой женщины, матери годовалого ребенка, суд назначил наказание легче, чем за удар кулаком в драке. И это не художественная гипербола – это реальное сравнение из зала того же суда, того же дня.
У нас есть еще истории, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
👍 Поддержите статью лайком – обратная связь важна для нас!